На 127-й странице. Часть 1

Глава 9. Лорд и портной

Поесть я ходил в «Старую индейку». Там я расплатился по долгам Деклера, которых оказалось целых 25 долларов. Благодаря посещению Индейца-в-зеленом-костюме, как я его про себя называл, я был на ближайшее время финансово обеспечен. В «Старой индейке» готовили превосходные стейки и подавали вполне «макдональдскую» жареную картошку. Эта картошка меня так растрогала, что я, не подумав, спросил у Эда, бармена в «Старой индейке», делают ли они на завтрак что-нибудь молочное. Взгляд Эда был весьма красноречив. Впрочем, видимо, мою странную просьбу он списал на мое благородное британское происхождение, которое, наверное, благодаря болтовне Уолша стало известно многим.

А насчет молочной каши я договорился с фрау Бергман. Из своей каморки я слышал, как она гремит посудой. Справедливо решив, что где посуда, там и кухня, я обратился к немке с рассказом о том, как я скучаю по овсянке. Намек фрау Бергман прекрасно поняла. Всего 5 долларов в месяц дополнительно к моей плате за комнату — и я мог каждый день рассчитывать на тарелку овсяной каши от этой пожилой немецкой фрау.

Но фрау Бергман превзошла себя. Кроме каши каждое утро я стал получать большую чашку кофе с молоком и восхитительные булочки. Это были такие простые сдобные булочки без всяких изысков. Фрау Бергман брала их в ближайшей булочной, где их и выпекали, и ко мне в руки, а вернее в рот, они попадали еще теплыми.

Завтракал я вместе с ней в ее маленькой и очень опрятной комнате. В первый такой завтрак я попытался ввернуть несколько фраз на немецком языке: «Гутен морген», «Ви гейт эс инэн?», но был остановлен пожилой фрау.

— Мистер Деклер, вы говорите по-немецки?

— Нет, фрау Бергман, я не говорю по-немецки.

— Тогда зачем вы интересуетесь, как идут у меня дела, по-немецки?

— М-м-м, — ответа я сходу не придумал, но фрау Бергман нашла его сама.

— Вы, наверное, хотите сделать мне приятное?

Я сразу закивал головой.

— Не старайтесь. Как только 20 лет назад я ступила на землю Америки, я стала американкой, и я теперь говорю по-американски. — Говоря это, она гордо подняла подбородок и снисходительно посмотрела на меня, но потом, наверное, сменив гнев на милость, улыбнулась и спросила: — А какие языки, кроме немецкого, вы знаете?

Тут я не сплоховал.

— Кроме немецкого, я еще знаю два языка: английский устный и английский письменный.

Про русский я решил благоразумно не упоминать.

Немка несколько секунд недоуменно смотрела на меня, а потом разразилась таким простецким хохотом, которого я от нее не ожидал. Смеялась она с минуту, а потом спросила, еле переборов свой смех:

— Скажите что-нибудь на английском письменном.

Это она зря спросила. У меня был практически готовый ответ. Надо было только привести его к местным реалиям. Что я и сделал.

— Es patético, pero tengo hambre*. (* Это, конечно, нехорошо, но я голоден. Примечание автора)

Сан-Франциско был основан испанцами, поэтому совсем неудивительно, что фрау Бергман тут же возмутилась:

— Это же по-испански?

— Тогда четыре. — Не стал отрицать я и причислил знание испанского языка к первым трем: немецкому, английскому устному и английскому письменному.

Последняя моя фраза вновь вызвала хохот фрау Бергман. Когда она отсмеялась и отдышалась, она попросила:

— Больше никогда так не делайте, мистер Деклер. От такого хохота можно умереть, а я совсем еще не готова к этому.

Если не считать этого мелкого инцидента, наши завтраки проходили весьма мирно. Говорила в основном фрау Бергман, благодаря чему я узнал массу полезных и не очень мелочей из жизни города.

Кроме завтраков, фрау Бергман помогла мне и с прачкой. Она привела полную женщину средних лет. Та оглядела меня и мои жалкие пожитки, которые я приготовил для стирки, и сказала, что 5 долларов в месяц будет пока достаточно. Вещи для стирки я должен был оставлять у фрау Бергман, которая будет забирать их раз в неделю.

Надо сказать, что, если не считать удара бутылкой по голове, начиная с самого моего появления в этом мире, меня окружали вполне приветливые люди. Об этом я думал, лежа на кровати после завтрака. Так или иначе, все мне помогали. Уолш зашил мне рану на голове. Джордж побрил. Полицейский не огрел дубинкой по спине, а показал, как пройти в аптеку Фрица. Герр Циммерман дал чудодейственное лекарство, благодаря которому уже на третий день моя рана меня не беспокоила. Генрих проводил почти до кровати. Индеец-в-зеленом-костюмепринес деньги. Фрау Бергман кормит завтраками и познакомила с прачкой. Глядишь, как только моя рана заживет, а я отъемся и отмоюсь, то деятельная фрау начнет подыскивать мне невесту. Но такая идиллия меня только настораживала. Ведь жизнь в полоску. И после белой полосы последует черная, а на смену милым и добрым людям придут люди плохие.

***

По вечерам я ходил в аптеку Циммермана на фотосессии. Он косился на мой неопрятный вид. Но что поделаешь! Я никак не мог себя заставить одевать съемный воротничок, который был в запасе у Деклера. У меня было чувство, что я одеваю ошейник. Поэтому вместо воротничка я одевал шейный платок, который тоже нашел в его чемодане. Мой не слишком опрятный вид частично компенсировался гладко выбритой физиономией, так как перед посещением аптеки я заходил к Джорджу. «У нас бреются даже английские лорды». Эта надпись на витрине барбершопа Джорджа заставила меня ухмыльнуться. Вряд ли за счет этой надписи Джордж сможет привлечь в свою захудалую цирюльню каких-то клиентов. Но я недооценил силу рекламы. Зайдя на следующий вечер к Джорджу, я увидел, что цирюльник занят тем, что бреет какого-то упитанного мужчину. При этом Джордж делал страшные глаза, поднимал брови, чтобы обратить внимание толстяка, а потом слегка поворачивал свою голову в мою сторону. «Вот, мол, английские лорды прибыли».

«Блин, комики. А я опаздываю к Фрицу», — подумал я.

Когда толстяк ушел, я просто объяснил Джорджу ситуацию и попросил это время вечером не занимать. На что Джордж с готовностью согласился. Но я совсем не знал цирюльника. На следующий вечер, когда я пришел к нему побриться, я увидел двух посетителей, безропотно сидевших в цирюльне и оживившихся с моим приходом. Джордж, как ни в чем не бывало, усадил меня в кресло, а на зеркале я увидел прикрепленный лист бумаги с гордым названием «Расписание». В этом расписании была только одна запись: «с 6 вечера до 7 вечера — время лордов». Я усмехнулся про себя, а потом подумал, что с Джорджа надо брать пример. Старик сражается до конца. Случай подкинул ему неожиданного клиента. Он откуда-то узнал, наверняка от Уолша, что этот клиент, вроде как, английский лорд. И вот Джордж теперь старается выжать из этого максимальную пользу для себя. Всю, до последней капли. Молодец! По-другому и не скажешь.

С одеждой надо было что-то делать. Мне нравилось, как одевается Циммерман. Возможно, потому что его коричневый костюм, цельная белая рубашка, а не отдельные: воротничок, манишка и манжеты — напоминали ту одежду, к которой я привык в прошлой жизни.

Как-то после фотосессии я спросил его:

— Герр Циммерман, где вы купили такой хороший костюм? — Я увидел, что он меня не совсем понял, и добавил: — Пиджак и брюки?

— А, вы про это. Этот, как вы говорите, «costumé», мне пошили не здесь, но я могу вам порекомендовать хорошего портного.

— Я хотел бы купить что-то готовое.

— Молодо-о-ой человек, — начал аптекарь, и я сразу засомневался в его немецком происхождении. — Зачем вы торопитесь? Лучше немного доплатить, но вам сделают идеальный «costumé». Поверьте моему опыту.

— Все это так, но я хочу обновить гардероб к нашей презентации.

— О, я совсем забыл. Да, вы правы, тогда надо выбирать что-то из готового. Но вам повезло: Эндрю Вебер, портной, которого я хотел вам посоветовать, также держит магазин готового платья. И это недалеко, на нашей же улице, только ближе к порту.

— Благодарю, герр Циммерман. Я так и поступлю.

***

Рекомендованный магазин одежды я нашел на углу Маркет-стрит и маленькой безымянной улицы, пройдя немного в сторону порта. Хозяин магазина хорошо использовал его угловое расположение. Над стеклянной витриной вдоль Маркет-стрит шла вывеска «Империя моды Веббера». Со стороны безымянной улицы вывеска была попроще — «Магазин готовой одежды Веббера». От слова «империя» я немного напрягся, но слова «магазин одежды» указали, что я на верном пути. Витрина под надписью «Империя моды Веббера» поражала количеством выложенных на обозрение вещей: шляпки, обувь, какие-то ленты, зеркальца и прочее, прочее. Но основное место занимали два манекена в полный человеческий рост. Манекены очень натуралистично изображали мужчину в темном строгом наряде и женщину в розовом платье с массой оборочек и кружев.

Перед витриной стояло несколько мальчишек. Они с открытыми ртами рассматривали манекены, словно ожидая, когда тем надоест стоять неподвижно и они шевельнутся. Время от времени один из них что-то замечал на манекенах, тыкал пальцем, после чего мальчишки начинали громко хихикать. Из двери магазина вышел служащий и направился к мальчишкам. Те, не ожидая ничего хорошего, бросились врассыпную.

— Мистер, вы что-то хотели? — служащий обратился ко мне.

— Я хотел бы обновить гардероб. Что-нибудь из готового.

— Пойдемте, я провожу вас.

Холл магазина был достаточно просторный. В нем на мягких креслах и диване сидели несколько хорошо одетых женщин. Я их приветствовал, только слегка подняв свой котелок, чтобы не испугать шрамом на голове. Их осуждающие взгляды не нанесли мне никакого морального вреда, поскольку мы почти сразу прошли в ту часть помещения, где, очевидно, предлагалась готовая одежда. Там мой сопровождающий передал меня другому служащему, правда, немного помоложе, который представился как Джон.

Помещение было небольшое и почти все заставлено длинными вешалками, на которых висела готовая одежда. Какие-то длиннополые пиджаки со скошенными передними полами, рубашки, брюки и еще многое, название чему я просто не знал. Три стены до потолка были заняты открытыми полками, которые были также заполнены сложенной самой различной одеждой.

Пока я рассматривал помещение, Джон, служащий магазина, терпеливо смотрел на меня, но было видно, что его терпение не безгранично.

— Я хотел бы купить пару дорожных костюмов и так еще... по мелочи.

Служащий сразу ожил.

— Минутку. — Он осмотрел меня, куда-то метнулся и вернулся с парой костюмов. Каждый из них состоял из трех частей: брюки, пиджак и жилетка.

Один из них мне сразу понравился. Светло-серый, в тонкую темную полоску прилично смотрелся бы и в 21-м веке, если бы не застегивался чуть ли не под самое горло на четыре пуговицы.

— Тонкий хлопок, подкладка — чистый китайский шелк, только прибыл из нью-йоркского салона моды, пуговицы укрепил лично мистер Вебер, — видя мой интерес, стал расхваливать Джон. — Хорошо подходит для лета, а жилетка просто незаменима при нашей погоде.

— И сколько он стоит?

— 25 долларов, — не моргнув глазом ответил парень, но, судя по его застывшему лицу, было видно, что у меня есть возможность для торговли.

— Я хочу померить.

— Конечно, конечно.

Примерочная была в углу между шкафами и пряталась от остального помещения за шторкой. Теснота примерочной была компенсирована большим, в рост человека, зеркалом.

Дело в том, что с момента своего попадания в этот мир я не видел себя целиком. В моей комнатке, в доме фрау Бергман, над мойдодыром было маленькое зеркальце, в котором я мог рассмотреть сначала один, а потом другой карий глаз. У Джорджа, в барбершопе, зеркало было побольше. Между мельканиями опасной бритвы мне удалось рассмотреть вполне приятное лицо немолодого мужчины. У Деклера был курносый нос с явно приобретенной горбинкой и карие глаза. Губы, наверное, когда-то были пухлыми, но сейчас от пухлости не осталось и следа, а на верхней губе было несколько небольших старых шрамов. Подбородок был немного массивным. Я еще подумал, что с подбородком Деклеру не повезло. В такой подбородок было легко попасть. Зато скулы были едва заметны. Кулаки должны были просто соскальзывать с них, как немецкие снаряды с башни Т-34.

Я снял одежду, подумал, а потом снял нательную рубаху и кальсоны. Вот теперь я видел всего себя. Выше среднего роста, мужское достоинство на месте, живот подтянут, волосатость средняя, жилистые ноги. Не слишком широкие плечи, но и не покатые. «На таких хорошо из леса слеги таскать», — почему-то подумал я. Мускулистые руки, особенно предплечья. И шрамы...

Предплечья обеих рук имели множественные шрамы, словно кто-то пьяный чиркал ножом по внутренней и внешней поверхности. Большой, старый и потому как бы размытый шрам был на сочленении левого плеча и ключицы. То ли рубанули чем-то, то ли операцию делали. Нет, операция вряд ли. Не знаю, лазают здесь в человеческие внутренности или еще нет? Еще шрам на левом боку, словно кольнули чем-то острым, со следами когда-то грубо наложенных швов. Пуля? Штык? Тоже вряд ли. Здесь штыки здоровенные. Да и у пуль большой калибр. Был бы это штык или пуля, разворотило бы сильнее. Я невольно потянулся левой рукой назад и нащупал на спине еще один шрам. Как раз напротив того, что спереди. Скорее всего, стилет какой-нибудь или маленькая пика типа заточки. «Крепкое у тебя здоровье было, Деклер, чтобы все это пережить».

На шрамы смотреть было неприятно, словно труп осматриваю. А ведь теперь это мое тело. Говорят, что свое тело надо любить. Кроме меня у него никого нет. «Вот я и люблю. В магазин пришел, буду покупать тебе обновки». От таких мыслей вроде как потеплело внутри. «Ну вот, разговаривать с телом начал», — подумал я. А с другой стороны, со мной последнее время и не такие чудеса происходили.

— У вас все в порядке, мистер? — Джон уже стал беспокоиться.

— Да, я одеваюсь, — ответил я. Хочешь победить в споре — никогда не отвечай на заданный вопрос. Вернее, отвечай, но совсем о другом.

Я еще раз посмотрел на себя в зеркале. Тело выглядело лет на сорок. Помоложе бы. Поскупился там кто-то наверху. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Лет двадцать мне сбросили, и на том спасибо.

Я быстро, на голое тело одел «тройку». Надо сказать, что у этого Джона, служащего магазина, был глаз-алмаз. Все подошло просто отлично. Немного не по себе было в жилетке, но это потому, что я их никогда не носил. Еще немного непривычным было отсутствие стрелок на брюках. Уж как я их в свое время наглаживал! Как беспокоился об их сохранности! А тут на тебе! Хороший костюм, а брюки будто для работы в саду, без стрелок.

— Скажите, Джон, не делают ли у вас стрелок на брюках?

Служащий замешкался.

— Первый раз об этом слышу, мистер.

— Вот смотрите. Приличный, дорогой костюм. Так?

— Так.

— Дорогая ткань, подкладка — чистый китайский шелк. Так?

— Так, —повторял сбитый с толку парень словно бандерлог за Ка из сказки Киплинга. Я говорил ему те же слова, которые несколько минут назад говорил он мне сам. Тут ему было очень трудно что-либо мне возразить.

— Вот! А брюки выглядят так, словно предназначены для того, чтобы сидеть у ручья и мыть золото.

— Из чего вы сделали такой вывод? — раздалось сзади меня.

Я обернулся. Вопрос задал невысокий мужчина средних лет, прилично одетый. В голосе звучали властные нотки типа «я здесь хозяин». Из этого я сделал вывод, что это либо управляющий магазином, либо сам мистер Вебер. Поэтому я решил сначала представиться.

— Позвольте мне сначала представиться, а потом я отвечу на ваш вопрос. Меня зовут лорд Энтони де Клер.

— Что, прямо вот целый лорд? — В глазах пожилого мужчины было недоверие и усмешка.

— Не совсем целый, — сказал я и снял котелок. Надо было немного выбить их из колеи.

— О, что с вами случилось? — Шрам на моей лысой голове произвел нужное впечатление.

— Не обращайте внимания! — Для разнообразия я не стал говорить ничего про лестницу. — Когда путешествуешь, то получаешь такие вещи в нагрузку к удовольствиям от созерцания пейзажей и знакомства с приятными людьми. А теперь я готов ответить на ваш вопрос.

— Смотрите, я — старатель. — Я присел в брюках на корточки. — Я мою золото. Брюки гладкие на передней поверхности, мне удобно, и ничто не мешает.

— А теперь я — лорд. Иду, любуюсь достопримечательностями вашего города. — Я выпрямился и принял гордую осанку. — А мои брюки ничем не отличаются от брюк старателя. Нонсенс, булшит, как вы говорите. Брюки должны подчеркнуть мой статус. Они должны чем-то отличаться от брюк старателя. И самый простой способ — это сделать на них спереди стрелку, складку, которая создается с помощью утюга.

И мистер Вебер, и Джон внимали мне почти с открытыми ртами.

— Согласитесь, что будь у старателя на брюках такая стрелка, она бы быстро разгладилась и исчезла. И если по городу идет человек в хорошем костюме, в брюках со стрелкой, то всем сразу понятно, что он не лазает по шахтам и огородам. Всем сразу понятен его статус.

— Поэтому прошу вас на этих брюках, которые я покупаю, сделать мне стрелку.

— И вы это будете носить? — задумчиво спросил мистер Вебер.

— Конечно, это же подчеркнет мой статус.

— А что, в Англии уже такое носят? — не унимался мистер Вебер.

— Скоро такое будут носить во всем мире. — Я снова ушел от прямого ответа. — И ваше заведение может оказаться первым, кто начнет предлагать такие статусные брюки. Не мне вас учить, что быть первым — это значит снять самые густые сливки.

— А как они будут называться? — обрел наконец дар речи Джон.

— Я полностью уверен в своей правоте и готов дать им свое имя. Например, пусть будут называться «деклерки».

— Мы вам будем очень благодарны, — сказал Вебер. Его глаза блестели. — Джон, максимальную скидку на все, что купит мистер Деклер.

Скидки — это хорошо. И я развернулся. В дополнение к летнему костюму купил более теплую тройку, где пиджак имел более длинные полы, ткань была более плотная и менее маркая.

Еще мне приглянулись черные туфли. Надоело ходить в тяжелых разбитых ботинках, доставшихся мне от Деклера. Туфли выглядели словно из 21 века. Их местное происхождение выдавало то, что подошва была часто подбита маленькими гвоздиками.

Потом купил две белых рубашки и две синих, две пары тонких нательных рубах и кальсон. Лето все-таки на дворе. Еще купил сразу шесть пар черных носков. Но когда я их взял в руки, то понял, что резинка на носке слабая и не будет держаться на ноге. На помощь пришел все тот же Джон. Он с важным видом выложил передо мной специальные подтяжки для носков, при виде которых мне стало дурно, но деваться было некуда. Не буду же я ходить, постоянно наклоняясь и подтягивая носки. На все про все у меня ушло немногим больше 100 долларов. Приличная по местным меркам сумма. Джон обещал, что все товары будут доставлены по моему адресу.