ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ

Глава 1

Акка Соло

«Во власти тебя»

Пролог

В темном, сыром помещении полно звуков. Я раньше думал, что ночью они спят, оказалось, что выходят на охоту.

По бетонному полу раздаются клацающие звуки когтей, они начинают двигаться и моё тело сковывает страх.

Я напрягаюсь и жду, когда они начнут издавать свои омерзительные звуки. Самые страшные звуки, которые я когда-либо слышал.

Смех раздается хаотично, от одного угла до другого. Начинает один и продолжает другой, третий подхватывает. Они ходят или перебегают из угла в угол, пригнув к земле морду. Я вижу огоньки глаз в темноте.

Этот смех и хищное дыхание наполняет меня ужасом, я забиваюсь в самый дальний угол и жду, когда это закончится.

Смех становится все громче и истеричнее. Они учуяли добычу и жаждут свежего мяса. Их движения становятся более нетерпеливые и я почти ощущаю их зловонное дыхание у себя на лице.

Я поджимаю под себя ноги и закрываю руками уши.

Тут кто-то дотрагивается до моих волос и проводит по ним. Я вздрагиваю и отмахиваюсь от этого прикосновения.

Сначала мне кажется, что они добрались до меня и сейчас схватят, но я ошибаюсь.

Это чья-то маленькая, теплая рука.

– Не бойся! Если сидеть тихо, то скоро они замолчат.

Я пытаюсь разглядеть в темноте кто это может быть и протягиваю через прутья руку.

У нее длинные волосы и мягкие щечки. Это девочка.

– Держи меня за руку, так спокойнее. – Шепчет она.

Я протягиваю и ищу ее руку в темноте, а когда нахожу отпускать уже не хочется.

Клацающие звуки и смех через какое-то время стихают и все погружается в тишину.

– Если они придут, можно я тебя снова возьму за руку? – тихо спрашиваю я у неё, боясь нарушить тишину.

– Всегда. – Отвечает она крепче зажав мою руку.

1. Возвращение.

Бразилия встречает меня палящим солнцем и тридцатиградусной жарой. После дождливого и мрачного Лондона, мне придется долго привыкать к этому климату.

В аэропорту Галеан с табличкой «GAVARES» меня встречает личный водитель дяди. Он забирает чемоданы с вещами, усаживает меня в прохладный салон люксового BMW с бронированными стеклами, и везет, в дом, который когда то, был мне родным с детства.

Мы проезжаем город, который почти не изменился за десять лет и выезжаем на серпантин.

Отсюда открывался чудесный вид на Рио-де-Жанейро, пляж и на статую Иисуса, которой так рад приобнять каждого.

Но рада ли я сама возвращению в Рио?

Рио манит своими пляжами, ночными клубами, ярким и раскрепощенным карнавалом, горячей самбой, но это все не для меня. Хотя я родилась и прожила в Бразилии семь лет, но последний десять, те, что я провела в Лондоне, сказались на моих предпочтениях и убеждениях.

Даже сейчас, сидя в машине и вжимаясь в сиденье, я ощущаю себя чужой в этой стране.

Но это моя родина, родина моих родителей, поэтому я очень надеюсь, что в скором времени привыкну к этой стране и не буду ощущать себя как из другой планеты.

Когда я жила и училась в Лондоне мы часто общались по видеосвязи с дядей Густаво, его женой Марисэллой и моими братьями Микаэлем и Эстебаном, которые те еще засранцы.

Забегая, наперед скажу, что наша фамилия, Гаварес, одна из самых влиятельных в Бразилии, конкуренцию нам составляет разве что семья Мартинес.

Дядя Густаво оплачивал мое обучение и проживание в Лондоне, после смерти моих родителей, поддерживал меня с финансовой стороны, благо это позволял бизнес моего отца, доставшийся мне по наследству после его смерти и которым временно управлял дядя, чему он был безмерно рад вот уже десять лет. Меня деньги особо не интересовали, поэтому я их особо не тратила, если только на книги и на свою приемную семью.

Моими приемными родителями были простые преподаватели университета Сьюзен и Дэвид Макконахи на пенсии. Пару лет назад, до того, как я у них поселилась, они потеряли дочь, видимо поэтому согласились приютить меня. Так думала я, другую версию дядя старался не озвучивать, для моей же безопасности, потому что авария родителей оставалась до сих пор не раскрытым делом.

Сколько бы там ни было это не влияло на их отношение ко мне. Я чувствовала себя любимой и желанной в их семье. Пережив шок и проплакав все слезы от потери родителей со временем, я начала ощущать Сьюзен как маму, а Дэвида отцом, настолько было много терпения и доброты ко мне с их стороны. Поэтому перед отъездом выписала им чек на миллион долларов со своего счета.

Тетя Марисэлла, самая добрая и заботливая тетя, звонила мне почти что через день, интересовалась моей жизнью, учебой, поддерживала тесный и порой очень даже надоедливый контакт с приемной семьей, в которой я проживала все это время. Всячески пыталась напутствовать и давать советы, как вести себя с друзьями, парнями и много чего еще. Она так хотела всю жизнь дочку, что я не была против ее заботы.

Мои братья, чемпионы капоэйры и смешенных единоборств, большие выдумщики и иногда просто задницы, Микаэль и Эстебан Гаварэс. Я всегда с улыбкой вспоминаю какие они мне присылали посылки в Лондон: это могли быть шоколадные конфеты с начинкой из красного перца или дуриан, запаха которого так долго потом преследовал меня. От их приколов я могла смеяться неделями.

А звонки!

Они же никогда не были серьезными! Вечно с шутками типа: «Эй, Айна, ты уже встретила лорда? Если да, то во сколько вы с ним пьете чай? Ровно в 17:00 или можно в 16:59 начинать?» или «Айна, а правда, что у вас так часто идут дожди, что зонт может прирасти к руке?».

Вот же дураки! И я их люблю!

Я еду к своей семье и от этого на сердце тепло, что может быть не так?

Но меня не отпускает чувство тревоги, что должно произойти что-то к чему я не готова.

Я все списываю на длительное отсутствие в Рио-де-Жанейро и на жару.

Машина катится уже по склону к Леблону. Где же еще могут жить Гаварес, владельцы заводов по производству сигар «GAVARE», совладельцы ночных клубов и торгового центра Barra.

Мой отец, Энрике Хулио Гаварес, был первый кто придумал и разработал неповторимый вкус сигар «GAVARE», развил бизнес из одного цеха до масштабов страны. На данный момент насчитывается уже три завода в Бразилии, один в Мексике и один в Германии. Производство работает как швейцарские часы принося мне и моей семье миллионы каждый месяц.

Такой огромный бизнес требовал тщательного подбора персонала, поэтому отец взял в долю моего дядю, своего родного брата Густаво Хулио Гавареса. Бизнес перешел в семейный и нас начали называть «сигарной мафией».

Когда у тебя куча денег, все тебя уважают. Так было и с отцом. Его боялись и не вставали на его пути, но это не мешало людям прислушиваться к нему и просить о помощи. Отец перечислял кучу денег на пожертвования школам, приютам, детским домам и церквям. За это его любили.

Со временем мы стали монополистами в своем деле.

У любого бизнеса есть конкуренты, нашим были и остаются семья Мартинэс, с их алкогольной продукцией и в частности, с сангрией «Моя девочка. Мартина». Со слов отца сангрия была божественным напитком, попробовав ее ничего другого больше не хотелось, впрочем, как и наших сигар. Так мы и конкурируем два восхитительных вкуса сангрия и сигары. Тут точно должен быть какой-то фокус, который помогал нам так долго держать марку на рынке.

Нужно будет уточнить у дяди.

Потом случилась авария, машина родителей слетела с серпантина. В свои семь лет я не особо помню, что случилось, но эту потерю переживала вся Бразилия.

Бизнес на время перешел моему дяде, пока мне не исполнится восемнадцать. Теперь, мне предстояло встать во главе дела моего отца, чего мне не особо и хотелось.

Мы подъезжаем к дому, раздвигаются ворота, и машина катится по территории проложенной плиткой. Кругом растут пальмы и диффенбахии, газон аккуратно пострижен и блестит влагой. Трехэтажный дом поражает своей роскошью и величием. Слева от дома видны гостевые домики и беседки, усеянные цветами. Просто какой-то оазис!

Не успевает водитель остановиться и открыть мне дверь машины как из дома вылетают двое: Микаэль и Эстебан. Резко открывают дверь и выдернув меня из салона, сразу попадаю в объятия сначала к одному брату потом к другому.

Мои ноги висят над землей, а в легких не хватает воздуха. Когда же меня отпускают и оглядывают с ног до головы я прихожу в себя.

– Эй, сестренка, как же ты вымахала! – удивленно продолжает рассматривать меня Эстебан. – А по видеосвязи казалась совсем крошкой, лет на десять.

– Мне скоро восемнадцать, если ты помнишь. – Поправляю я платье.

-Ты приехала одна? – Микаэль демонстративно заглядывает в салон машины.

Кажется, водитель, который выгружал мои чемоданы, на секунду задумался не забыл ли он кого в аэропорту.

– Одна, без своего лорда? – продолжил Микаэль.

Тут Эстебан поддержал его шутку, оба сделали из лиц грустные смайлики и разразились смехом. Я недовольно закатываю глаза и улыбаюсь:

– Ага, очень смешно!

Из дома выходят тетя с дядей. После долгих объятий и расспросов как я долетела мы заходим в дом.

Чуть не сойдя с ума от его великолепия и количества комнат братья меня ведут на внутренний дворик с бассейном, плетеными креслами под белым шатром и пальмами, которые образуют небольшой оазис, скрытый от посторонних глаз.

В Лондоне я мечтала о домике с бассейном. Теперь он у меня есть, но я не могу плавать.

Пока я жила в Лондоне мне это казалось нормальным, но сейчас находясь в Бразилии, в стране с его многочисленными пляжами и самым красивым морем в мире, мне становится не уютно от мысли что я могу бояться воды, потому что не могу плавать.

– Ты ведь умеешь плавать Айна? – Читает мои мысли Микаэль.

Я отрицательно качаю головой, и братья переглядываются.

– Мы тебя научим. – Тут же выдает Эстебан. – Никто лучше меня не плавает в Рио. К тому же два года назад я заключил пари переплыть на спор лагуну. – Последнее он шепчет мне на ухо, приобняв за плечи, чтобы его не слышали родители.

– Переплыл? – В ужасе спрашиваю я, зная размеры лагуны.

– Не пришлось. Вторая сторона отказалась плыть в последний момент.

– И какой был предмет спора? – Уточняю я ради интереса, но знаю наперед что это не какой-то там пустяк, Эстебан с детства делает все на спор и вопреки всему, а цену он берет за это высокую.

– Тебе лучше об этом не знать сестренка.

Мы разворачиваемся в сторону дома, возле которого нас ждут дядя с тетей и меня знакомят с прислугой.

– Айна, это Алисинья, наш повар и самый надежный человек, которая ведет наше хозяйство уже много лет, хранит все наши тайны и знает нас лучше, чем мы сами себя.

– С возвращением, девочка наша!

Меня обнимает Алисинья и я ощущаю, как от ее теплых и мягких объятий веет материнской нежностью и свежей выпечкой с корицей.

– Спасибо. – Только и могу выдавить из себя , ощущая, как мне не хватает рядом мамы.

Алисинья вытирает уголки своих глаз и слегка сжав мои ладони, отпускает их.

– Если что-то тебе понадобиться, девочка моя, обращайся в любое время.

– Хорошо. – Киваю я.

Мы заходим в дом и меня наконец-то ведут в мою комнату, которая находится на втором этаже.

Если за час можно сойти с ума во второй раз от красоты, то со мной сейчас это случится.

– Она огромная, – окидываю ее взглядом. –Это все мое? Я кручусь на месте все разглядывая.

Гостиная в кремовых оттенках, слава Богу ничего розового, под ногами мягкий ковер, в котором сразу утопают мои ноги, на окнах в пол колыхаются занавески, и тут так много воздуха и света, что меня переполняет восторгом, после моей маленькой комнаты в дождливом Лондоне.

Гостиная с лева переходит в спальню с большой кроватью и ванной комнатой, в которой есть все необходимое в аккуратно расставленных пузыречках и скляночках.

С лева от гостиной уютная библиотека с полками на всю стену, письменным столом и мягкими креслами.

– Заметь, полочки пустые, – взмахнул рукой Эстебан в сторону полок. – сможешь заполнить их своими сопливыми любовными романами.

– Ты не сносен, -ухмыляюсь я.– и я не читаю любовные романы, терпеть их не могу.

Напротив, стола расположились два мягких кресла для моих вечерних посиделок с книжкой.

Микаэль кладет мне на плечи свои руки и силой подталкивает к окну.

– Еще успеешь насладиться своими книгами, посмотри лучше сюда.

Мы выходим на балкон, на который ведут окна со всех комнат моих апартаментов. На нем устроен для меня уютный уголок из плетеной мебели и гамака.

– Все для тебя, сестренка. – Шепчет он мне на ухо.

Вид открывается потрясающий, все кажется, как на ладони. Я вижу верхушки деревьев, особняков и кусочек моря.

К нам подходят дядя с тетей.

– Дорогая, – Марисэлла берет мои ладони в свои. – мы очень рады что ты теперь с нами. Мы сделаем все чтобы тебе жилось здесь как при родителях. – Она обнимает меня со слезами на глазах.

– Ну все, будет. – Дядя обнимает нас обеих, не давая мне и жене расплакаться.

– Кстати, – встревает Эстебан. – наши с Микаэлем комнаты находятся справа и слева от твоей, поэтому ты под надежной охраной.

– Я надеюсь стены есть между комнатами? Иначе я не выдержу двадцать четыре часа ваших шуточек.

Мы вместе смеемся и направляемся в гостиную на первом этаже. Семейное застолье никто не отменял.

Вечером к нам зашла Жура, Журинья Феррейра, дочь соседа и по совместительству владельца автомоек в Рио-де-Жанейро.

Жура шумно врывается в комнату и начинает меня обнимать.

В детстве мы с ней проводили много времени вместе. Она была безмерно рада моему возвращению, уточнив что теперь будет с кем ходить в школу.

Журинья не изменилась, такая же добродушная и открытая, с круглыми чертами лица и веснушками, светло-рыжими волосами и тем же млеющим взглядом при виде Микаэля.

Кажется, она была влюблена в него с первого класса.

Немного пообщавшись и введя меня в курс дела по школьной программе, мы попрощались и обменялись телефонами.

Ночью, засыпая на своей огромной кровати и не веря, что я вернулась в Рио, я все еще не могу избавиться от чувства тревоги.

Дом дяди надежно охраняется вооруженными охранниками, по периметру выставлены камеры и у ворот живут два добермана, которые патрулируют территорию вокруг дома, но у меня складывается впечатление что за мной началась слежка чьих-то цепких изучающих глаз.

Глава 2

2. То, к чему я не была готова.

Раньше, мне ни разу не снились кошмары. Я спокойно жила в Лондоне, со своими приемными родителями и ни о чем не беспокоилась. Даже смерь моих родителей отошла на второй план со временем. Я конечно же вспоминала их и представляла, как мы могли бы жить вместе, будь они живы.

Но есть одно «но».

Я не могла понять или даже лучше сказать вспомнить, что было помимо аварии и моего переезда на другой материк.

Почему я восприняла новую семью так легко. Я не помнила своих переживаний к своим родителям, к аварии и к смене места жительства.

Как я восприняла новую семью? Были ли у них или со мной трудности.

Единственное что осталось в памяти это известия аварии, смерть родителей и моя новая жизнь в Лондоне.

Середины не было! В меня как будто что-то не вложили или наоборот что-то украли. Украли из моих воспоминаний.

Раньше я об этом не задумывалась, наверно меня все устраивало.

До сегодняшней ночи.

Ночью я видела кошмар.

В нем я нахожусь в какой-то комнате с плотными темно синими полотнами, развивающимися как толща воды. На меня льется темный свет, такой бывает, когда ты находишься под воды. Я пытаюсь дотянуться до полотен, отбросить их и посмотреть, что за ними, но за ними то же самое.

Сплошной синий цвет, как жидкая краска, разлитая на полотне у художника.

Они меня обволакивают, создавая плотную стену. Холодный шелк ласкает мои руки и лицо, обдавая прохладой морского дна. Держит меня в своем плену, из которого я не могу выбраться, пока не появляется она. Чья-то рука.

Это была мужская рука, с красиво проступающими венами на кисти и длинными пальцами. На них надеты серебряные перстни как у рок музыкантов. Рука тянется ко мне, и я поддаюсь чувству что она может спасти меня из этого плена, быстро хватаюсь за неё.

Пальцы сразу сплетаются, и рука тянет меня за собой с силой. Сердце стучит, как будто я на американских горках. Я делаю вдох готовясь вынырнуть и испытать долгожданную свободу, но тут всё резко обрывается.

Я попадаю в сырую, темную комнату, а спасительной руки рядом уже нет.

Тут кто-то над моим ухом шепчет: «Помнишь меня?».

Я резко поворачиваюсь на этот голос, от чего просыпаюсь и сев в кровати, оглядываюсь по сторонам.

Я в Бразилии.

Я в своей новой комнате, со своей семьей.

Но откуда в груди поселилось щемящее неприятное чувство что я в какой-то опасности.

После завтрака мне предстоит отправиться в мою новую школу с Мариселлой, подать документы. Учебный год уже начался, поэтому не стоит терять время.

Надев легкое платье, которое мне подарила тётя и ещё кучу всего красивого, модного и ужасно дорогого, я собираю волосы в хвост, хватаю свои документы и спускаюсь к завтраку.

Дяди с братьями уже не было, поэтому мы с Марисэллой обсуждаем женские секреты. Поблагодарив её за наряды и вещи первой необходимости, которые я нашла в ванной комнате и в своей спальне я её обнимаю, от чего на её глазах начинают блестеть слёзы.

– Как спалось на новом месте, дорогая? – Сразу спрашивает тетя, как только успокаивается.

– Прекрасно, я хорошо выспалась. – Улыбаюсь я.

Решаю не расстраивать ее своим сном и неоправданными предчувствиями.

Тетя радуется моему хорошему настроению и рассказывает, что состоит в женском клубе «Сильва» и является его владелицей. В клуб можно было попасть не только богатым мира сего, но и учителям, врачам, ученым у которых есть какие-то достижения или заслуги перед страной. Тетя сама выросла в трущобах, поэтому стремится поддерживает и средний класс Рио.

Это меня радует.

Мне было конечно же обещано пожизненное членство в клубе. Звучало как срок, но все же я поблагодарила ее за это и пообещала как-нибудь посетить его.

После завтрака, тетя отдает распоряжения по поводу обеда, и мы выходим во двор ожидать машину.

Во дворе, я начинаю оглядываться, прикрыв глаза от палящего солнца.

Территория просто огромная, с беседками, пристройками для охраны, вольером для собак и садом, который простирается так далеко, что я не вижу границу.

Пока тётя с кем-то разговаривает по телефону, решаю подойти к охраннику, рядом с которым сидят два добермана.

Меня всегда привлекала эта порода своей устрашающей мощью. Уши и хвосты собак купированы и в профиль выглядели очень грациозными. Ухоженная шерсть блестит на солнце, а коричневый окрас лап придает им какую-то милую убийственность. На шее у них красуются ошейники с шипами. Собаки покорно сидят и ждут команды хозяина, синхронно поворачивая головы в мою сторону.

– Доброе утро, Айна. Хочешь познакомиться с этими парнями?

Мне улыбается помощник дяди и по совместительству человек, который тренирует и следит за собаками, Жуель.

Мне его вчера представляли при знакомстве с персоналом.

Жуелю окало пятидесяти лет, он француз, бывший военный и сначала работал на моего отца.

Я останавливаюсь немного в растерянности, наверно это написано у меня на лице.

– Не стоит их бояться, – начал Жуель. – Эта порода очень предана своим хозяевам и никогда не причинит им вред. Но чтобы они тебя полюбили, они должны с тобой познакомиться и привыкнуть.

Жуель осторожно берет меня за руку и протягивает ее собакам, чтобы они учуяли мой запах.

– Свой! Хозяин! Айна! – Выговаривает четко слова Жуель.

В мою ладонь утыкаются два огромных, влажных собачьих носа.

– У них превосходный нюх! – прошептал Жуель. – Мы как-то искали часы твоего дяди в траве два часа, пока не приехали эти парни от ветеринара и не нашли их за несколько минуты.

Собаки мне обнюхивают руки выпуская в меня воздух, затем все ноги, и я хихикая от щекотки, когда один из них проводит языком по моей ноге.

Доберманы делают вокруг меня круг и смирно садятся, напротив, ожидая команды уже от меня.

– О, ты понравилась Рику. – Улыбнулся Жуель. – Они два брата, это Рик, – он указывает на того, что справа, он мне кажется добрее на морду. – Он ласковее и игривее. – А этот парень Гор, – указывает на того, что слева. – он самый серьезный из них.

Даже морда Гора в меня вселяет страх.

– Стоит им учуять опасность, которая будет грозить хозяину и обидчику не поздоровится. – На полном серьезе ответил Жуель. – А теперь что-нибудь скомандуй им!

Жуель отходит в сторону, а я отступаю от собак на пару шагов.

– Ко мне мальчики! – зову их вместе.

Собаки за секунду реагируют на мою команду и тут же два мощных тела подбегают ко мне и садятся напротив с огромной преданностью в черных глазах.

– Хорошие мальчики! – погладила я их по голове одобряюще.

– У тебя не плохо получается! – Хвалит меня Жуель.

– Люблю животных. – отвечаю я.

– Айна, нам пора. – Тетя Марисэлла зовет меня возле машины.

Я прощаюсь с парнями и Жуелем и направляюсь к машине.

Школа находится не далеко от нашего дома. Богатый жилой район предполагал наличие престижной школы для обеспеченных детей.

Я себя такой не ощущаю.

Зайдя через главные ворота Микаэлла сразу направилась в кабинет директора.

Когда ты носишь знаменитую фамилию, дела решаются без проблем. После всех формальностей я выхожу из кабинета директора, пока тетя с ним беседует и иду по школе осмотреться.

В здании прохладно благодаря работе кондиционеров, все удобства для богатеньких, замечаю я.

В здании стоит полная тишина. Я спускаюсь на первый этаж, где находились большинство учебных классов. Прохожу до конца коридора и заглядываю в окно двери, которая вела на задний двор школы.

Наверно, сейчас перерыв на ланч, потому что все ученики находятся во дворе.

Подростки сидит за столиками, кто из них ест свой ланч, что-то пишет в тетради, кто-то лежит на траве или сидит под деревом, стоят и разговаривают парами или просто прогуливаются в тени деревьев.

Чуть подальше, на не большой поляне группа чирлидинг репетирует танец, о чем говорит наличие в школе футбольной команды.

Я не фанат футбола, поэтому вряд ли я буду приходить на игру.

Вдруг мне становится не по себе. Завтра все эти подростки будут смотреть на меня как на чужака в прямом смысле этого слова. Внешность у меня была больше от мамы, а она была не родом из Бразилии.

От нее мне достались темно русые волосы, которые я осветляю уже три года, светлая кожа и зеленые глаза. От папы наверно достался только добрый нрав и любовь к книгам. В Англии меня принимали за свою, и многие местные считали, что я на самом деле дочь Макконахи.

Рост у меня сто шесть семь сантиметров и вешу пятьдесят пять килограмм. Для меня это было плюсом в занятиях капоэйрой и в боях.

Здесь же подростки были накаченными парнями и пышногрудыми девушками с аппетитными частями тела, которые он могли демонстрировать в танцах.

Я же не люблю выставлять на показ свое тело, значит быть мне теперь белой вороной.

Уже направляясь обратно на поиски тети меня пронзает резкая боль в низу живота и глотая воздух ртом сгибаюсь пополам. Наверно это они. Пора бы уже! Мне почти восемнадцать и у меня нет месячных! С природой не поспоришь и у нее ко всему есть свое время.

Я бегу в туалет, который видела возле лестницы и закрываюсь в кабинке. Воспользовавшись туалетной бумагой направляюсь в поисках Марисэллы, набирая ее номер.

Нужно поскорее уходить из школы, пока никто не увидел позор новой ученицы.

***

Меня резко что-то одергивает и обостряется обоняние. Я что-то чувствую, но пока не вижу ничего по близости. Сердцебиение учащается и во рту пересыхает.

Этого просто не может быть!

Я облизываю пересохшие губы и ищу обьект глазами. Во дворе полно учеников.

Все такие разные, все двигаются, разговаривают и смеются, от них много шума!

Я ищу это или кого-то.

Это точно должна быть девушка. Ведь меня, слава Богу, не тянет к парням.

Я выпрямляюсь на своем месте и прохожусь взглядом по лицам одноклассниц и знакомых, но не задерживаюсь.

Никто не цепляет. Все не то! В них ничего нет.

Продолжаю сканировать группу поддержки футбольной команды. Красивые лица, молодые тела полные жизни. Каждая из них мечтает быть рядом с самым популярным учеником школы и завидным женихом этого города. Рядом со мной!