Письма о современной литературе
- -
- 100%
- +
Что же скажем мы в заключение нашего обозрения современной литературы?
Она многоплодна; это не подлежит сомнению. Перед нами множество писателей и множество произведений; но что высказывает она? какая мысль движет эту массу повестей, романов, комедий и проч.? Ничего она не высказывает, и никакая мысль их не движет. В самом этом отсутствии мысли есть свой смысл. Эта бессмысленность, бесполезность талантов выражает, по нашему мнению, прекращение литературы, начавшейся с Кантемира, дух которой был – подражательность. Эта литература давала нам поэтические произведения, более или менее отвлеченные, произведения истинных талантов, попавших на общий ложный путь; она давала нам их, пока не замкнула своего круга, пока не истощила своих сил, пока не поколебалась вера в ее направление. Но теперь наступила эта минута, и прежняя литература, после полутораста лет своей деятельности, впала в совершенное бессилие. На рубеже ее стоит Гоголь, величайший писатель русской, не договоривший своего слова, которое рвалось в новую область. Когда решится задача, чем станет русская мысль и поэзия, – это дело будущего. В настоящее время перед нами болтливая толпа писателей, лишенных, видимо, значения, покинутых духом древней эпохи, свидетельствующих собою о прекращении целого направления. Из этой массы ненужных слов, из этого книжного потопа выплывают на поверхность несколько произведений, означенных или мыслию, или каким-нибудь достоинством. Есть несколько авторов, которые хотя ничего не изменяют в состоянии нашей литературы, но в которых светится какая-то чуть видная заря литературы будущего дня, которая исчезнет, как скоро появится солнце. В настоящее время этот проблеск много значит. Такой писатель – г. Григорович, отчасти г. Тургенев и Котляревский. Заметен также г. Островский и повесть г. Крестовского; мы уже объяснили, в каком отношении. А остальное… одна ненужная, бесплодная масса, – и только.
Такова наша современная литература. Но унывать мы не будем: пусть темнеет ночь прожитого наконец нами дня; мы знаем, что жизнь жива; не станем же жалеть о ее выражении, брошенном и потерявшем свой смысл, выражении, в котором было столько ложного.
Дела нам много, и, конечно, первое место в наше время принадлежит мысли в ее справедливой и светлой деятельности; ученые занятия, исследования имеют в наше время важное значение. Самобытное мышление, сознание самих себя, сознание русского начала жизни, выразившейся в народном быту и общественности, в истории, в языке и т. д., сознание достигаемое изучением нашего прошедшего вообще и настоящего в простом народе, – вот наше дело; оно пробуждает в нас вновь русского человека, так долго спавшего и видевшего такие дурные сны.
Письмо IV
Новейшее направление нашей литературы
В предыдущем письме я говорил о современном состоянии нашей литературы и указал на новое движение, образовавшееся движение от этой жалкой сферы так наз. образованного общества, от новых странно-бледных копий с Западных обществ, от этих героев-мужчин a la Barbier, от этих дам a la George Sand, столь богатых победами, страданиями и страстями, от этих вечных лгунов мысли, чувства и жизни. – Вся эта лихо играющая влагой улица, искусственным жаром теплицы, в которой растения вянут при своем появлении из зерна, вся эта область может быть предметом для созерцания художника, – только с точки зрения высоко-комической, только в силу обличения ее лжи, элемента ее существования. Попытки такого изображения этой сферы были, но не были вполне искренни и падали только на некоторых представителей этой сферы. Между тем мысль уже давно указывала на ложь всей этой области жизни, оторванной от жизни народной, указывала на простой народ как на хранителя русских начал, указывала на его быт как на быт самостоятельно русской, в котором лежит для нас опора, указание и надежда, из которого, как из зерна, разовьется самостоятельная жизнь для России, обогащенная опытом, укрепленная мыслию, прошедшая сквозь соблазн обезьянства, сквозь искушение отрицания. Литература наша, относясь более с чувством какой-то понятной гордости к крестьянам и вообще ко всему народному, наконец иначе обратилась к русской народности, сперва с некоторым почтением, которого как будто стыдилась, как будто совестилась, что с русским мужиком она входила в сношения серьезные; но мало-помалу сила правды подействовала на наших писателей, и в нас заговорило, м. б., робкое и радостное желание оправдать русского крестьянина (короче, писатели стали его адвокатом). Таким образом образовалось целое направл. литерат. и многие писатели стали деятельно описывать, изображать народный быт, крестьян; такое направление литер., такое направление талантов в писателях видно заметнее.
Стремление прекрасное, и за доброе желание спасибо, – но тут есть свои неудобства.
Предмет наших авторов другой – это правда; но произошла ли нужная перемена в них самих? Они изображают народность, но пробудилась ли она в самих писателях, поняли ли они русской народ? исполнились они, хотя отвлеченно, хотя б разумом, его духа? Одним словом, литераторы наши, обратившись к народу, перестали ли сами быть писателями? Вот важные вопросы; на них ответ дают произведения писателей, и ответ этот неблагоприятен.
Народное художество: Песнь, которую народ определяет как Быль, – это художество, ставши личным в нашей литературе, сейчас от народности отказалось и сделалось нами более или менее талантливым отражением чуждой мысли, чуждого чувства, приветствуя народ на расстоянии. – Дело шло таким образом долго. – И вот недавно в личном художестве явилось стремление к народности и народу. – Но столетнее верование не исчезает вдруг, и отделаться от него легко нельзя. В произведениях писателей наших мы это видим (иначе направление такое не может не принести плода). – Когда писатель-иностранец обращается к народу, которому он чужд внутренно, и хочет изобразить его, то на что прежде всего обратит он внимание? Разумеется, на наружность, на то, что поразит его зрение, слух; он старается наблюдать и подмечать; он в народе видит ухватки, их может схватить верно. – Точно так же с внешней стороны схватывается и речь народа. – Писатели наши жадно кидаются на все внешние признаки народности, на родинки, бородавки и пятнышки народного образа и народной речи и не видят, что под всеми родинками и пятнышками идет уже общая жизненная человеческая народная жизнь, что истинная народность, и быт, и слова ускользают от них за этими внешними признаками, которые в жизни ясно не заметны, а перенесенные в искусство, становятся ярче и значат более, чем на деле. – Уловить народный быт так нетрудно. Свидетельством этому, служат изобилие наших изобразителей народного быта.
Но чисто внешних признаков одних не существует, и поэтому писатель, хотя и употребляет и внимание, и талант свой на изображение этих одних внешностей, не может при них остаться. Здесь уже дело изменяется от взгляда самого автора на крестьянина, от степени его понимания. Тут наблюдение идет далее и старается подметить выражение физиономии; подмеченное передается, и портрет становится похожим наружно или во столько, во сколько наружность, принятая за основание, передает внутреннее. – Мало того, здесь дело изменяется от взгляда самого автора на крестьянина, от степени авторского понимания. Вспомните, что весь внутренний мир наш устроен подобно внешнему. Писатель, обратившийся с любовью к русскому народу, готов видеть в нем те качества и достоинства, какие в его понятиях приносят честь человеку. Тот, кто благоговеет пред рыцарством, тот открывает в крестьянине рыцарские свойства, кто в страстях видит энергию, тот готов отыскать в нем страсти. Кто видит благородство в мщении, тот придает характеру крестьянина мстительность и т. д. Нет сомнения, все такие стремления умеряются желанием быть верным, но они имеют полное влияние на произведения наших писателей.
Примечания
1
В первом письме изложен общий взгляд на поэзию и на историческое ее движение, также на судьбы литературы у нас. Содержание второго письма – состояние литературы, в каком она находилась у нас до настоящей эпохи, т. е. лет за десять или двенадцать пред сим. Письмо III-е говорит о литературе современной вообще. Следующие письма, если они будут, автор намеревается посвятить разбору отдельных произведений или порознь, или нескольких вместе, смотря по достоинству произведений и по взаимному их между собою отношению. Это касается как до сочинений современных, так и до сочинений прошедшей эпохи. – Почему автор начинает с третьего письма, – это зависит от особых причин.
2
c любовью (итал.)
3
хороший тон (фр.)
4
До каких пор? (лат.)
5
мнимый больной (фр.)
6
Образ никогда не должен достигать действительности;И как скоро побеждает природа, искусство должно удалиться.(нем.)7
Приводим здесь замечание А. С. Хомякова: он весьма справедливо находил сходство между комедиею русской и комедиею аристофановской; в самом деле, содержание нашей комедии всегда вопрос общественный, а не личный, всегда состояние общества с той или другой стороны, в известную эпоху; вспомним только «Ябеду», «Недоросля», «Горе от ума» и «Ревизора».
8
ОЗ, № 8, 1852, стр. 196.
9
там же, стр. 154.
10
там же., стр. 152.
11
там же, стр. 189.
12
нужно говорить (нем.)
13
1852, № 8.
14
ОЗ, 1852, № 8, стр. 206.