Поверь в себя! 15 рождественских историй

© Аксенова М. Ю., текст, 2026

© Ситникова Д. В., ил., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1

Валька

– Ну что, рыжий, попался?!

– Хана тебе, кучерявый… Народ, обходи его сзади!

– Парни, гляди, как у рыжего глазки забегали!

– Боишься, рыжий? Бои-и-ишься… Правильно, боишься…

Обезумевшая толпа окружила беззащитного… Перекидывая в руках заготовленные снаряды из слежавшегося снега, злорадно скалясь и выплёвывая резкие угрозы, четверо одноклассников медленно двинулись, напирая на Вальку. Снег хмуро и безнадёжно заскрипел под их сапогами. Сверстники напоминали Вальке разъярённую дикую свору бездомных собак – они рассматривали его со звериным азартом, упиваясь его беспомощностью и слабостью и примеряясь к новому удару побольнее.

Валька попятился и упёрся спиной в сетчатый забор. Дрожащими пальцами ощупал позади себя холодное плетёное ограждение – снег посыпался за ворот его куртки. Валька тяжело дышал от быстрого бега и от адреналина, который колотился в его груди и голове бешеным ритмом.

«Зря я бросился за школу… Надо было убегать через аллею по дворам», – мысленно укорил себя Валька, отступая назад и обречённо принимая неизбежность новой атаки.

Он переводил боязливый и растерянный взгляд с Мишки на Даньку, затем на Витьку и Санька. Сверстники будто заразились безумием, которое заставляло их собираться в толпу и нападать на слабого, на того, кто чем-то выделялся – как Валька в их классе выделялся своей яркой кудрявой шевелюрой. Будто его непохожесть становилась изъяном, за который положено было наказывать. К тому же Валька оказался старательным и усердным в учёбе. Да, у него не было друзей, и, пока сверстники гуляли, общались, радовались детским забавам, Валькино свободное время занимали книги. Учителя сразу разглядели в нём смышлёного и усидчивого мальчишку. Так что, на зависть одноклассникам, Валькина фамилия была первой в списках городских и районных олимпиад и школьных мероприятий, во время которых остальные писали контрольные или мучились над задачами. В прошлом году Вальке даже выделили льготное место на недельную стажировку в лагере робототехники, и эта поездка окончательно подпитала ненависть к нему. Им ничто не мешало бы подружиться, но одноклассников задевали Валькина интересная внешность и успехи в учёбе, которые ранили самолюбие недругов, не желавших признавать свою собственную бесталанность и леность.

Валя посмотрел на окна школы: позади, за стёклами, украшенными бумажными снежинками и пёстрой мишурой, неторопливо и спокойно ребята покидали коридоры первого этажа. Наверняка все они уже предчувствовали сказку и радость предстоящих новогодних каникул, представляли, как вечером украсят ёлку и с замиранием сердца будут ждать праздник… Валя пожалел, что не переждал часок-другой в закутке за раздевалкой… Он часто прятался там, в каморке с инвентарём уборщицы, чтобы не попадаться на глаза Рябову и его дружкам. Правда, уборщицу не всегда подводила память, и в иной раз, когда каморка оказывалась запертой, Вале снова приходилось убегать…

– Бей рыжего! – завопил самый задиристый из шайки – Мишка Рябов, и толпа повалила Вальку в снег. Размашистые удары тяжёлых рюкзаков по спине быстро сменились пинками по коленям и в живот. Валька съёжился, пряча голову между локтей и крепко зажмурив глаза. Но вопреки его попыткам прикрыться, чей-то меткий удар прилетел в лицо. В голове зазвенело, и Валя почувствовал вкус крови на разбитой губе.

– По домам, пацаны! Светланка идёт! – Запыхавшаяся Кира вынырнула из-за угла школы и припечатала Мишке в плечо смачную снежную бомбочку.

– Вы что творите, гадёныши! – послышался надрывный женский возглас.

Толпа угомонилась не сразу. Валька медленно убрал сбитые ладони от лица. В конце аллеи виднелась фигура школьного психолога – Светлана Викторовна стремительно приближалась к ним. Пренебрегая собственным здоровьем, она даже не побеспокоилась о верхней одежде, накинув только шаль на голову и плечи.

– Светланка? К нам, что ли, идёт? – Рябов замер, потом заметался, схватил рюкзак. – Ты сдала?

Он гневно уставился на Киру, которая принесла им неприятную новость и помешала расправе. Троица его дружков стремглав сиганула врассыпную.

– Нет, не я, – поморщилась Кира, глядя Рябову прямо в глаза. – А если бы и я, то что? Смелый, когда на одного вчетвером?

Рябов хотел что-то ей сказать, но Светлана Викторовна была уже совсем близко. Предчувствуя наказание, он метнулся к забору, одним ловким рывком перемахнул через него и удрал вслед за дружками.

– Вставай…

Кира протянула Вальке руку, но он не принял её помощь. Осторожно сел на землю и приложил снежный комок к разбитой губе. Снег тут же стал красным. Валька только теперь осознал, как дрожат его руки и ноги, как тонко звенит в висках и как медленно, сквозь панику и страх, проступает ощущение физической боли. Подбородок заледенел, и Валька выпустил снег, потирая обветренные ладони. Он попытался вспомнить, когда решил остудить рану, но, видимо, действовал машинально, ощутив солёный вкус крови во рту, когда ещё полностью не пришёл в себя…

– Зачем ты мне помогла? Ты же с ними. – Валя закашлялся, ему было трудно разговаривать: силы оставили его ещё в тот момент, когда он осознал, что снова попался.

– Я не с ними. У меня своя голова на плечах. Понял? – огрызнулась Кира, поддёрнула лямки рюкзака и пошагала прочь.

Светлана Викторовна подлетела к Вальке, ощупала его лицо и голову. Причитая и вскидывая руки, она велела ему идти в школу в её кабинет. По пути она расспрашивала его, что случилось, кто зачинщик драки и почему он раньше не рассказал о том, о чём ей минуту назад сообщила Кира.

– Кира прибежала, говорит, тебя мальчишки за школой договорились поймать. Я поняла, у вас давно конфликт? Кира сказала, что как класс объединили, так Рябов с дружками тебя стали унижать. Это правда? Валентин! Ты не молчи, сейчас мне всё расскажешь, и мы вместе попробуем решить проблему…

Светлана Викторовна суетилась, металась по кабинету, доставая аптечку, стакан воды и салфетки для Вальки. Тот слушал молча, опустив взгляд и крепко прижимая рюкзак к груди.

– Да ты присаживайся! Что стоишь? – Светлана Викторовна подтолкнула Вальку к парте, и тот рухнул на сиденье, бросив рюкзак перед собой на стол. Снег, свалившийся с его куртки и обуви, в тепле быстро превратился в грязную воду. Валя опёр локти на парту и уронил голову в ладони. Его густые кудри перекатились наперёд, прикрыв бледное лицо. Светлана Викторовна замерла, присела рядом и погладила его по растрепавшимся рыжим завиткам. – А где твоя шапка? – неожиданно спохватилась она.

«Не знаю… Свалилась куда-то в снег, когда меня пинали за школой Рябов и его компания… Потому что я рыжий… Ненавижу себя за эти идиотские кудри! Посмешище!.. Вдобавок имя это дурацкое – Валя, Валентин. “Валентина” – как обзывают меня Рябов и его дружки. Блин, как же ноет челюсть… Вот же чёрт!.. Кажется, ещё и запястье вывихнул… Для них я не просто рыжий, я – баба, потому что молчу, боюсь ответить… Терпила! Трус! Так меня называют. И гадко смеются в спину… Шапка, наверное, осталась в сугробе или свалилась, когда я бежал по аллее…

Я так привык быть мишенью, что уже не различаю: все шепчутся и хихикают в школе при моём появлении, потому что обсуждают меня, или у меня уже паранойя и я любой смешок и шепоток примеряю на себя?

Сегодня снова били… М-м-м, челюсть ноет, и губа болит жутко… Как же они меня достали!.. Надо будет вернуться и поискать шапку, а то снова простыну… Куртка без капюшона, домой идти долго… Как же я их всех ненавижу! Подбородок саднит… Наверное, синяк останется. Но родителям не скажу… Нет – они всё испортят: заявятся в школу, устроят разборки… Хотя, какая разница – заступятся или нет, Рябов и его дружки от меня всё равно не отстанут… Нет, родителям говорить нельзя… Да и вам я тоже ничего говорить не буду…» – думал про себя Валька, совершенно не слушая психолога.

– Я пойду, – Валька вскочил, дёрнул рюкзак со стола и, не глядя на психолога, рванулся к двери.

– Подожди, Валентин… – Светлана Викторовна растерянно развела руками. – Мы же не поговорили!..

– Мне домой пора, – буркнул Валька, – сегодня конец четверти, меня к бабушке на каникулы отправляют. Мне идти надо…

Светлана Викторовна затараторила вдогонку, что ждёт Валю и его родителей, что обеспокоена и желает помочь, но он не слушал её. Опустив голову, мрачной тенью Валька двинулся по коридорам школы, ускоряя шаг, но стараясь ступать неслышно, чтобы остаться незаметным. Весёлые снеговики, Снегурки и Деды Морозы таращились на него с праздничных плакатов. Бумажные гирлянды покачивались на шторах с характерным шорохом. Мелкие пушистые звёздочки, свисающие с потолка на длинных серебристых нитях, кружились в такт общей предпраздничной суете. Школьный мирок будто издевался и дразнил несчастного Вальку своей весёлостью, лёгкостью и предвкушением чудес.

Сам Валька в чудеса давно уже не верил. Каждый новый день в школе он мечтал только об одном: раз никакой справедливости не существует – обратиться в невидимку, чтобы больше никогда не попадаться на глаза своим обидчикам.

Глава 2

Лика

Лика выглянула из комнаты и молча наблюдала за мамой, которая сидела на полу посреди зала и, напевая песню про «Пять минут», наряжала ёлку. На тонких ветках искусственной полуметровой ели сияли серебристые шары, розовые и зелёные шишечки, припудренные нарисованным снегом, раскачивались крохотные деревянные лошадкикачалки.

– Зачем нам ёлка? – буркнула Лика, потирая распухшие от слёз веки, – Я же всё равно все каникулы до Рождества проведу у бабушки в деревне… А ты в командировку едешь…

Мама смерила её недовольным взглядом.

– Вернёмся, а дома уютно и радостно, – назидательно ответила мама и принялась привязывать на концы веток красные и золотистые бантики. – Ты собрала чемодан?

– Собрала, – обиженно выдохнула Лика, а через секунду заканючила с прежним воодушевлением и надеждой: – Мам, ну отдай телефон. А? Ну чего ты взъелась? Подумаешь, волосы перекрасила…

– Подумаешь?! – вспыхнула мама и начала перебирать обвинения, как и полчаса назад: – Да как ты вообще додумалась пойти и волосы покрасить?! В розовый! Ты хоть иногда головой думаешь?..

– Думаю, – перебила Лика, но мама не унималась.

– Как ты в школу будешь ходить? Что учителя скажут? Сегодня волосы покрасила, а завтра что выдумаешь?

– Ничего я не выдумаю! Ты меня замучила уже своим контролем: то – нельзя, это – нельзя! Надоела уже! Ещё и телефон забрала! Я уже не маленькая! – Лика сжала кулаки и демонстративно хлопнула дверью своей комнаты.

– Маленькая! – повысив голос, строго высказывала мама, продолжая копаться в коробке с ёлочными игрушками. – Тебе всего тринадцать! Вот станешь взрослой, тогда и будешь распоряжаться своей жизнью, как вздумается, а пока, будь добра, советуйся с матерью! Поняла?!

Лика плюхнулась на кровать, утопая в воздушных слоях подушек и плюшевых зайцев. Мамины слова, как ядовитое облако, просачивались в щели и заполняли комнату. Тугие струи обиды тянулись к Лике, овивая её лодыжки, запястья, подбираясь к шее – мамины запреты и бесконечные наставления пленили Лику и не давали вдохнуть. Допоздна не гуляй, после школы сразу домой, с ночёвкой к подружке нельзя, а на телефоне вообще установлен «родительской контроль» с ограничениями по времени на все соцсети. И чего мать взъелась? Вот Юлька правильно говорит: волосы – не зубы, отрастут новые. Хоть она меня понимает… Я думала, мама порадуется за меня, удивится, какая я на самом деле яркая и эффектная… А она опять за своё!..

«Вот станешь взрослой» – кривляясь и дёргаясь, шёпотом передразнила Лика маму. Эмоции захлестнули её. Она схватила одну из фигурных подушек и, набрав в лёгкие побольше воздуха, запищала в её мягкий ватный бок. Крик вырвался из груди Лики точно давно удерживаемый там ураган.

– Лика! – тут же последовало громогласное замечание мамы.

Лика представила, как мама в этот момент злится и качает головой. По телу разлилось бессилие, а в груди вспыхнула волна жара. Лика отбросила подушку и убрала со щеки прилипшую прядь волос. Она прислушалась к биению своего сердца, к шорохам предпраздничной суеты, доносившимся из зала. Лика сползла с кровати, подтянула к себе за лямку рюкзак, валявшийся в углу, и достала из бокового кармана мобильный. На экране высветились три новых сообщения от подруги. Лика поспешила прочитать:

«Как обстановка, бунтарка? Удалось уговорить маму не ехать в деревню? Ау?»

«Если ты уже прослушала лекцию родительских наставлений, вспомни, пожалуйста, что у тебя есть подруга!»

«Лика, не уезжай».

В конце последнего сообщения мерцала змейка из грустных смайликов. Лика тяжело вздохнула. Она обещала подруге, что постарается уговорить маму остаться на зимние каникулы дома. Пока мама в командировке, Лика надеялась вволю насладиться самостоятельностью и отсутствием родительской опеки. Вот только сглупила и поторопилась со взрослыми решениями. Пока мама была на работе, Лика вернулась из школы и покрасила волосы. Мама сначала не смогла найти слов, прошла на кухню, выпила стакан воды и присела на стул, выронив из рук сумку. Но потом началось бурное извержение нравоучений и токсичных фраз: все они кружились над маминой головой, электризовали воздух и стреляли разрядами молний в паузах между надрывными высказываниями. Мама ругала Лику за безрассудность, безответственность, безнравственность и ещё за тысячу других «без»… Лика чувствовала себя уязвлённой, запертой в бесконечных запретах и ограничениях. От этого ещё сильнее хотелось протестовать и рушить и без того хрупкое мамино доверие.

«Спасибо, что дала мне свой старый телефон» – наскоро напечатала Лика, заменяя знаки препинания смайликами. – «Так и знала, что она снова отберёт мобильник».

Глаза защипало. Лика растёрла по лицу вновь полившиеся слёзы.

«Значит, увидимся после каникул?» – высветился ответ.

«Да… Каникулы я проведу у бабушки в деревне».

«Буду грустить».

Лика улыбнулась, прочтя последнее сообщение, и торопливо спрятала телефон в рюкзак.

Она откинула голову назад, облокотившись на кровать, и сидела так, пока не начала болеть шея. Плакать уже не хотелось, но внутри по-прежнему бушевала буря. Правда, теперь она подпитывалась не отчаяньем, а злостью. Лика тяжело выдохнула, высказывая внутри себя обиды, которые предназначались маме. Ей очень хотелось, чтобы мама услышала её, поняла, приняла и полюбила, несмотря на странности и всплески взросления. Но мама привыкла идти только одной дорогой – дорогой своих убеждений, привычек и норм. И Лика должна была быть послушной и не сворачивать с верного пути. Иначе вся их жизнь, Ликина жизнь, разрушится. Вот только все мамины наставления и представления о правильном напоминали Лике капкан, в котором ей уготовано томиться, «пока не повзрослеет».

– Скорей бы уж повзрослеть, – буркнула Лика и поднялась с пола.

Она пнула чемодан, который валялся в углу комнаты в ожидании поездки, и подошла к окну – вечером приедет дядя и отвезёт Лику на каникулы к бабушке. Лике хотелось, чтобы за ней приехал папа, но отца у неё не было…

«Может, если бы он был, мама делила бы свою опеку и заботу пополам, и мне доставалась бы порция контроля поменьше и полегче. А может, папа бы поддерживал меня: мы бы слушали вместе хиты моей любимой рок-группы, включая звук на полную; папу бы не пугали эти мрачные плакаты на стенах и вечный бардак в моей комнате; и уж тем более его не раздражало бы то, что я часами зависаю в телефоне, – кто вообще придумал, что это вредно! – Лика всплеснула руками. – Это, наоборот, безопасно… Сижу себе весь день на месте, пялюсь в экран, ничего не нарушаю, ерундой не занимаюсь, на неприятности не наткнусь – одна польза!.. И только маме всюду мерещатся неправильные поступки и опасности!»

Лика села за стол, взяла наушники и вдруг осознала, что если не уговорит маму вернуть телефон, то останется ещё и без музыки.

– О нет, две недели без интернета и клипов, – простонала Лика.

Она снова выглянула из комнаты и равнодушно осмотрела предновогодний уют, устроенный мамой: на дверцах шкафов висели бантики из мишуры, окна украшали наклейки в виде снегирей, ёлочек и саней с подарками, с края комода свисали большие фетровые носки для подарков – наверное, мама купила их совсем недавно, потому что Лика не помнила их в прошлогодние праздники.

– Мам, я обещаю, что в следующий раз буду спрашивать твоего разрешения, если захочу покрасить волосы. – Лика смотрела себе под ноги и монотонно произносила слова, будто не испытывала вины, считала себя правой, но безысходность диктовала ей условия. – Верни мне, пожалуйста, телефон…

– Лика, – мама наклонила голову набок и сложила руки на груди, – меня очень расстраивают твои поступки в последнее время… Телефон останется у меня. Это не обсуждается.

– Ну, мам!

– Поверь, для тебя так даже лучше!

– Чем лучше? Сидеть в деревне без интернета, ничего не видеть, ни с кем не общаться?! – снова взорвалась Лика, топнула и бросилась в свою комнату. Она упала на кровать и зарыдала с новой силой.

– С бабушкой пообщаешься, поможешь ей по хозяйству, познакомишься с местными ребятами, – строго перечисляла мама, будто готовилась к этим вопросам заранее. – Хотя бы немного отдохнёшь от виртуальной жизни! Поверь, это на пользу!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.