Условно-досрочное бессмертие 3. Здравствуй, молодость

- То есть, оберегают и направляют, - подытожила Лада. Она старалась сохранять объективность, однако сознавать, что кто-то тайком управлял её жизнью, было не слишком приятно.

- Не оберегаем и направляем, а подстраховываем и подсовываем возможности, - мягко поправила её Йола.

- Не вижу особой разницы, - Лада демонстративно пожала плечами.

- И, тем не менее, она есть, - вздохнула Йола. - То, что за тобой никто не ходит телохранителем, это понятно?

- Это-то как раз, да. Мне бы по второму пункту поподробней.

- Ну, вот к примеру, твоя квартира. Вот если бы кто-то из нас стукнул в жилищную комиссию о наличии у тебя питомца, как это в своё время сделала Трида, то это было бы прямое вмешательство. А сообщить ловцам перелётных снов, что у их старого дома появилась новая хозяйка, а, следовательно, проклятие с него снято, чтобы они сами предложили тебе откупить назад свою собственность – это вмешательство косвенное. Ты могла принять их предложение или не принять – выбор всё равно оставался за тобой.

- Ты? – прямо спросила она у Йолы.

- Я, - без малейшего стеснения признался Лейнан.

- Зачем?

- Затем, что Мёртвые Кварталы – место слишком опасное для неопытного новичка.

- А если бы я не воспользовалась этой возможностью?

- Значит, не воспользовалась бы. Показывать альтернативу мы можем, а напрямую управлять чужими поступками – не наша работа.

- Ну прямо-таки рыцарь в сияющих доспехах! – с мрачноватой иронией провозгласила Лада и тут же поправилась: - Рыцари.

- Ну что ты, - он провокационно улыбнулся, - лично я сделал это из чисто эгоистических соображений. Не поверишь, но мне до судорог надоело провожать тебя по опасным улицам. И нет бы вдвоём и под ручку – слова бы не сказал! Но красться тенями, с риском что только и удастся, что посмотреть, как тебя чем-нибудь прихлопнет и даже не поучаствовать – это развлечения не в моём духе.

Йола даже рот приоткрыла и кулачки от неожиданности сжала, она-то старалась высказываться со всей возможной деликатностью, чтобы нечаянно не задеть чувства подруги ещё больше, а Лейнан, несёт что вздумается, кажется, даже не задумываясь, какое впечатление могут произвести его слова. Но, как ни странно, именно его высказывания вернули разговору былую лёгкость.

- Так, это я более-менее поняла. Как я к этому отношусь – решу позднее, а сейчас мне любопытно вот ещё что: зачем всё это? Добывать переселенцев, обеспечивать их новым телом, работой и начальными знаниями об этом мире, приставлять помощника-куратора – это всё требует значительных затрат. Не ради же красивых сказок о чужих мирах, которые не проверить, да и в практическом плане использовать затруднительно. И в любом случае, после многих и многих попыток вы уже должны были узнать всё, что хотели.

- В основном так оно и есть, - кивнула Йола. – Но рассказы о чужих мирах и том, как там всё устроено, всё равно имеют ценность. И мы ещё будем тебя расспрашивать. Не сейчас. Потом как-нибудь, под настроение. Но если говорить о причинах того, почему мы продолжает таскать в этот мир переселенцев, придётся вернуться к тому, о чём с самого начала не захотел говорить Лейнан. К интрамайяре.

- А она-то тут при чём?

Лада моментально вспомнила, где слышала это диковинное слово и что оно означает. Ну да, та самая концепция, по которой часть анклавов сливается в одно целое и отделяется от всех остальных. Ну и звучание просто красивое – интрамайяра. Есть в нём что-то не то индийское, не то буддийское, но однозначно экзотическое и непонятное.

- Она-то тут как раз при всём, - тяжело вздохнула Йола и по третьему разу наполнила кружки.

- Ты, наверное, думаешь, что интрамайяра, это какие-то религиозные байки местных, не имеющие никакого отношения к реальности. Я сам так думал. Слишком уж чуждая и невероятная концепция получается, особенно для выходца из иных реальностей, живущих по совершенно другим законам, - перехватил нить беседы Лейнан, которому выступления в разговорном жанре удавались намного лучше, чем Йоле. – Так вот, ничего подобного, это вполне физический процесс, происходивший ни единожды на протяжении всей зафиксированной истории и, не сомневаюсь, множество раз в те времена, о которых наши хроники не повествуют. Это такая своеобразная точка, ставящаяся на самом пике развития объединения анклавов. Долгое время считалось, что это очень хорошее событие, чуть ли не финал, к которому стоит стремиться всеми силами. Ну и, разумеется, людей интересовало, что же там происходит и с миром, и с его населением дальше. А если люди очень чего-то хотят, то они находят способ, как этого добиться. На свою голову. Собственно, проект «Невод» изначально развивался как его часть, на нём изначально отрабатывали технологию связи с иными пространствами, а переселенцы – это побочный, хотя и весьма любопытный эффект.

- А почему «на свою голову»? С ними там происходило нечто ужасное?

- Да знаешь, с точки зрения обитателя нормальной реальности, такого как мы с тобой – ничего особенного. Просто гроздь анклавов становилась нормальной обычной планетой и продолжала жить, но уже по законам нашего мира. А чем оно оказывалось для местных – ты даже представить себе не можешь. Мир, твой собственный мир, растягивается, становясь невозможно огромным, часть человеческих построек рушится, часть сооружений выходит из строя, многие поселения настолько отдаляются друг от друга, что связь между ними становится невозможной. А главное, из мира исчезает магия, на которой здесь держится буквально всё, а человеческая жизнь сокращается до такого немыслимо короткого отрезка, что её и жизнью-то считать не получается.

Лада пожала плечами, мол, и что в этом такого ужасного? Мы жили, и нам было нормально. И да, для местных это наверняка была чудовищная встряска.

- Вот и все остальные переселенцы вот так же пожимают плечами, - усмехнулась Йола. – Да и для меня это, если честно, не такой уж большой шок, но тогдашнее население Бейходжа я понимаю намного лучше. Они-то, по прогнозам, как раз и должны были стать следующими.

- О тогдашних событиях мы знаем только по рассказам. Ни я, ни Йола лично не присутствовали, а тех, кто там был, уже наверняка и в живых-то нету. Но за последнее утверждение не поручусь. В общем, тогда произошёл Раскол. Именно так, с большой буквы. Местное общество, раскололось на три фракции: одни считали, что в интрамайяре всё-таки есть какой-то высший смысл и надо бы продолжить исследования, прежде чем приходить к каким-то конкретным выводам, таких, кстати, оказалось меньшинство, другие заметались в поисках возможности всё отменить, а третьи, их было абсолютное большинство, в принципе были согласны со вторыми, но считали, что если не хочется вот так сразу начинать новую жизнь, то можно просто переехать в более молодые анклавы. Но, что характерно, так никуда и не двинулись – точнее, таких было очень мало. Угадай, кто победил?

- Вторые, конечно, - для Лады это было очевидно, - они занимали наиболее активную позицию.

- Да. И уж не знаю, кто там был самый злобный гений, но додумался он до того, что, чтобы отменить интрамайяру, нужно просто омолодить мир.

- То есть как? Завезти туда побольше молодёжи из других анклавов?

- Нет, и это, кстати, не помогло бы – рядом со Старейшими так называемая молодёжь и сама начинает стремительно умнеть. Нет, речь шла о том, чтобы омолодить общество в целом. Упростить. Вернуть его в прошлое и зафиксировать в таком состоянии. И жить вечно.

- Пока не прозвучало ничего особо страшного. Ну, вернуть, ну упростить, и желание жить вечно мне вполне понятно. Что в этом такого?

- Методы! Их было перепробовано несколько и начиналось всё довольно безобидно – с некоторых социальных перестановок.

- Может доставить некоторые неудобства, но пока я всё ещё не вижу ничего страшного. Что же пошло не так?

- Всё было отлично! Только вот не сработало. К тому времени уже научились измерять потенциалы стабильности – чем они выше, тем ближе гроздь анклавов к интрамайяре. А он, после всех усилий, уменьшился на такую малость, что можно было списать на погрешность вычислений. И если честно, это только моё мнение, никакими фактами не подкреплённое, предпринята эта попытка была чисто для проформы. Понятно же, чтобы уменьшить потенциал стабильности, общество нужно дестабилизировать, а ни что не подходит для этого больше, чем конфликты. Можно даже связанные с человеческими жертвами, даже лучше, заодно число слишком умных уменьшится. Первый конфликт произошёл между гильдиями ткачей и плетельщиков, забыл, как они там себя называли.

- Нет, между кузнецами и строителями, - поправила его Йола. – Это случилось почти одновременно, но поскольку у этих были слишком разумные магистры, ни во что серьёзное не вылилось.

- Вполне возможно, - кивнул Лейнан, соглашаясь. Он не претендовал на знание всех подробностей той истории.

- Что случилось дальше, я, наверное, понимаю, - Лада задумчиво потёрла обод чашечки.- Искусно подогреваемые конфликты росли и распространялись. Только вот почему взрослые разумные люди этому поддались, позволили собой манипулировать? И почему конфликт выплеснулся за пределы Бейходжа?

- О, ты просто не представляешь, какая в то время царила атмосфера! Я тогда ещё маленькая была, но отлично помню, какие вести долетали из Бейходжа, и даже пару раз была там вместе с родителями ещё до того, как конфликты приняли опасную форму. Опыты-то по установлению связи с иными реальностями отнюдь не были тайной, как и их результат. От них ждали многого, а получили ещё больше, только совсем не то, что хотели. Всеобщая взбудораженность и напряжённость, внезапно пропавшее чёткое виденье будущего, неопределённость и неуверенность. В таких условиях, только тронь – кто угодно взорвётся.

- Соперничество между аналогичными гильдиями существовало всегда и иногда принимало довольно острые формы, но именно в те времена вылилось в нечто совершенно несусветное, - покачал головой Лейнан. – А что касается общемировых масштабов катастрофы, то я не зря назвал того злодея гением. Он просчитал, как скоро колебания от одного кластера анклавов затухнут и все остальные вытянут его на прежний уровень. Ты ведь уже слышала, о закономерной смене рас?

- Это о том, что раньше здесь жили драконы? – Ладиярины глаза загорелись азартом.

Если бы её на тот момент не впечатлило это известие, этот проходной факт наверняка выпал бы из её памяти. Или тогда речь шла не о драконах, а о чём-то подобном? В любом случае, именно так она это тогда запомнила.

- Вот именно. В момент смены генераций большая часть анклавов вместе, или один за другим, проходят интрамайяру, и остаётся небольшая горстка анклавов, населённых автохтонными расами, которые начинают стремительно развиваться, обрастать анклавами сателлитами. Ладно, - оборвал он сам себя, - на нашей жизни до этого дело не дошло.

- Потому, что началась война всех со всеми? – сделала Лада вполне очевидный вывод.

- Именно.

- А почему она тогда закончилась? Мир омолодился настолько, что угроза интрамайяры перестала над вами нависать?

- Да не то чтобы. Точнее сказать, он просто начал разрушаться.

- Наш мир - мир бессмертных, однако, естественную убыль населения не перекрывала естественная же рождаемость. Нет, до первой первого полного имени доживают практически все, смерти встречаются только в результате несчастных случаев. Но ты же видела этих людей, ты среди них до сих пор работаешь, разве же можно назвать их окончательно взрослыми?

Лада вспомнила не раз посещавшее её ощущение, что находится в старших классах общеобразовательной школы и мысленно согласилась. Но не могла не указать на очевидную несостыковку:

- Считается, что разнообразные испытания способствуют скорейшему взрослению.

В голове у неё всё постепенно начало перемешиваться и путаться, а какое это имеет отношение лично к ней, она перестала понимать окончательно. Но тема была интересна сама по себе.

- Не знаю, может быть у вас так оно и есть, а у нас всяческие войны не делают из подростков взрослых, просто получаются очень злобные подростки.

- А каким это образом это связано с убылью населения?

- В этом мире, фертильность с возрастом только возрастает, - внёс ясность Лейнан. – Но даже в зрелом возрасте, рождение детей – редкость и большая удача.

- Так именно за этим вы таскаете переселенцев? – «догадалась» Лада.

- Таким образом, мир не наполнишь, - невесело хмыкнул Лейнан. – Нет, мы нужны для другого. Слушай дальше. Мы закончили историю на том, что мир анклавов начал разрушаться. Неестественная убыль населения, которая продолжилась даже после окончания боевых действий. Перестали образовываться новые анклавы, а в старых, наиболее пострадавших часть территории начала съёживаться, деформироваться и отпадать. Аналог Мёртвых Кварталов есть практически во всех центральных анклавах, а некоторые, такие как Оквага, вообще сплошное оно. И, кстати, если сама Оквага продолжает существовать в виде одного сплошного Мёртвого Квартала, то анклавы сателлиты от неё отпали, некоторые прибились к другим центрам, некоторые остались сами по себе и тихонько деградируют.

- Страшная картина, - кивнула Лада. – Хочешь сказать, что зачинщики всего этого безобразия опомнились? Как-то даже не верится. Или устали воевать?

- Да нет, что ты, не опомнились и хотя накал страстей, конечно, постарались снизить. К тому времени родилось и выросло поколение, для которого война всех против всех – это и есть норма жизни. Нормальное естественное состояние, легенды о далёких временах говорят иное, но кто в них верит?

- Не понимаю, - покачала головой Лада. – В моём мире тоже были длительные войны, одну вообще так и назвали: «Столетняя», и люди действительно ко многому привыкают, но никогда это не становилось нормой жизни.

- А, я, наверное, понял, в чём дело. Ты представляешь войну такой, какой она была в нашей реальности, когда армия идёт на армию, попутно грабя и сжигая города и деревни? Здесь не так, здесь подобный размах просто невозможен. Места нет. Жёстко отграниченные друг от друга островки-анклавы, попасть в которые можно через строго определённые места поодиночке или малыми группами. Нет, война здесь шла путём мелких стычек, провокаций, диверсий, подстав и шпионских игрищ. Поединки до смерти и кровавая месть тоже вошли в обычай как раз в это время. В таких условиях жить можно, а если и не знал ничего иного, то даже считать их нормой.

- Просто паникёры, если ты помнишь начало истории, были не единственными Старейшими, - прозрачно намекнула Йола. - Были ещё традиционалисты и умеренные.

- Те, кто считал, что заведенный от природы порядок – это хорошо и нормально и те, кто думал, что в случае чего смогут удрать и отсидеться.

- Да. Кстати, последних со временем почти не осталось: кому вследствие изменившихся убеждений, кому из-за жизненных обстоятельств, пришлось примкнуть к той или иной стороне. А первые тоже не сидели сложа руки: договаривались, мирили, разъясняли, спасали и лечили. Ну и тоже интриговали и сражались, куда же без этого. Впрочем, деятельность свою старались не афишировать.

- Партизаны, - хмыкнула Лада и внезапно догадалась: - Вы?

- Мы, - кивнула встрёпанной головкой Йола.

- Пытаться таким образом удерживать ситуацию стабильной, это всё равно, что висеть не реактивной струе. Некоторое время получается, но потом, - Лейнан безнадёжно махнул рукой, не желая вдаваться в подробности, но все и так всё поняли.

- И мы начали искать способы повысить потенциал стабильности иными методами, не просто гася пожар войны. Например, создавать условия для того, чтобы как можно больше людей успело повзрослеть и поумнеть. Не просто накопить большое количество знаний, а наработать достаточную сложность личности.

- Значит, остались те, кому нравится возиться с «малышнёй»? А остальные как же? Люди-то разные и наверняка многим хотелось общаться в кругу, преимущественно равных себе людей.

- А их, как ты выразилась, не осталось, - развёл руками Лейнан.

- Естественный отбор? – Лада вопросительно приподняла вверх брови.

- Отбор. Да. Но, совершенно не естественный, - Йола поплотнее обхватила себя руками.

- Поубивали их. Видишь ли, тех, кто сплачивается в группы «избранных» становится хорошо заметно. Остались те, кто смог раствориться среди молодых.

- Ладно, задам самый простой вопрос: почему нельзя поубивать тех, кто всё это устраивает? Только не надо пафосных речей типа: и чем мы тогда будем лучше своего противника? На войне – законы войны, там эта философия не срабатывает.

- Почему нельзя? Можно! И даже больше того скажу: почти всю эпоху циклических войн мы только этим и занимались. Однако же это привело только к тому, что старейших, какими бы они там ни были, становилось всё меньше и меньше, а желающие ещё больше сократить нашу численность всё равно появлялись.

- А поняв это, вы отступились и ушли в подполье?

- Если бы! – горько усмехнулся Лейнан. - На такой шаг большинству из нас не хватило бы мудрости.

- И ясности духа, - подхватила Йола. – Война сама себя продолжает. Даже если изначально тебе чужды цели всех сторон вступивших в противостояние, потом появляются погибшие друзья, родственники и просто знакомые и возникает злость и желание отомстить. А потом появляются враги, которые хотят уже конкретно твоей крови.

- Так что же случилось?

- Появилось новое знание. Да-да, не усмехайся так недоверчиво, для нашего мира это вполне реальная движущая сила.

- И останавливающая.

- Выяснилось, что для нормального развития событий, для того, чтобы часть анклавов закуклилась и перешла в иную форму существования, требуются и наши враги тоже. Что без диссонансного элемента ничего не выйдет.

- Однако, - покачала головой Лада. – Непростая ситуация. И как же вы из неё вышли?

- Ты знаешь. Ушли в подполье и заново помогаем нашему миру взрослеть. М-м, несколько ускоренными темпами. То есть, то, что раньше происходило само собой, сейчас приходится делать направленно. И появление переселенцев – часть этой оздоровительной программы.

- Не понимаю, каким образом? – Лада насторожилась.

- Самым естественным. Разнообразие – основа стабильности, а вы, точнее мы, и есть носитель этого самого разнообразия.

- Мне казалось, что по большому счёту все люди более-менее одинаковы.

- Так и есть, - легко согласился Лейнан, - причём все переселенцы одинаково непохожи, как на местных, так и друг на друга.

- А главное все вы, даже умершие там, у себя, совсем молодыми, всё равно по нашим меркам очень и очень взрослые, практически готовые Старейшие. Что опять же возвращает нас к увеличению потенциала стабильности мира в целом. Это сложные расчеты, будет желание, я их тебе покажу. И теорию, и выкладки, и выводы.

- Ой, ладно, ну вас с вашими загадочными сложными целями, - вздохнула Лада, которая не понимала, стоит ли ей воспринимать все эти «потенциалы стабильности» как псевдонаучный бред или как вполне себе доказанную научную истину, просто истину, принадлежащую иной реальности, а потому выглядящую настолько экзотично. Главное, от неё за шанс прожить жизнь ещё раз вроде бы ничего особенного не требуется, кроме, собственно, самой жизни. – Лучше расскажите что-нибудь непосредственно о том, как мы здесь появляемся, и как вообще работает вся эта система.

- Система…, - Йола с Лейнаном переглянулись, не зная с чего начать изложение столь обширной темы и кому, собственно это стоит делать.

- Начните с того, что вылавливаете вы душу, которая только что рассталась с телом, и дальше что? И, кстати, по какому принципу нас отбирают? – подсказала им Лада.

- Никакого принципа, - покачал головой Лейнан, - дело случая в чистом виде: кто попался, тот и молодец. Ну вот, захватываем психо-энергетическую матрицу человека и начинаем отстраивать его тело. Точнее, тело само отстраивается из предоставленного ему материала в том виде в котором личность сама себя представляет. Именно поэтому, кстати, почти все они оказываются одетыми и, потому же, при них остаются некоторые привычные вещи, вроде компактных хронометров или клановых оберегов. Но в то время пока отстраивается тело, сознание пребывает в некоем пространстве, и мы до сих пор не знаем, место это или состояние, назвали его «междумирьем» и на том успокоились, главное именно там возрождаемому человеку возможно дать некоторые знания, которые будут ему полезны в этом мире.

- Значит, в этом, как вы его назвали, междумирье, в меня прописали будущую профессию и знание языка. Я всё правильно понимаю?

- Не совсем, - Йола в который уже раз за сегодняшний вечер промассировала переносицу. – Язык не прописывается, языка в том смысле, в котором его описывают иномиряне, у нас вообще не существует.

- А что существует?

- Единое понятийное поле, которое составляют все живые существа, достигшие определённой сложности сознания, - торжественным тоном произнесла Йола

- И именно поэтому все вновьприбывшие не только говорят как все, но ещё и ни слова не могут произнести на родном языке, - добавил Лейнан.

- А, кстати, почему?

- Как почему? Потому, что он включается в общность.

- А как быть со словами, обозначающими явления которых здесь нет то ли ещё, то ли быть не может в принципе?

- Тоже включаются в общее понятийное пространство. Только как бы это сказать, понятнее они будут для тех, кто уже имеет представление о предмете беседы. Вот ты, к примеру, могу поклясться, отлично поняла, когда я сказал о висении на реактивной струе, а вот Йола разве что очень приблизительно.

- Да, - кивнула Лада, - это я могу понять. Но как быть с письменностью? Пишу-то я точно и на родном языке, и на здешнем.

- А с письменным языком именно так, как и с профессиональными навыками, точнее, он пошёл в комплексе, как их часть. И действительно был прописан в твоё сознание, во время пребывания между жизнью и смертью.

- А кто выбирал, чем именно я буду заниматься? – нахмурилась Лада.

- Умная машина, - мягко улыбнулся Лейнан. - И даже не столько выбирала, сколько сопоставляла имеющуюся в ней базу данных по профессиям с параметрами личности, решая, которая именно приживётся наиболее органично.

Лада сделала большой глоток изрядно горчащей жидкости и посмотрела в донышко чашки.

- Кажется, перебор. Я уже плохо соображаю, что здесь к чему, и причём здесь я.

ГЛАВА 3. В которой закономерно продолжаются события главы предыдущей.

Разговор получился долгий, разговор получился трудный, и когда Лада всё же засобиралась домой, Лейнан поднялся вместе с ней:

- Я тебя провожу.

- Я и сама отлично дойду.

Он только посмотрел на неё сверху вниз, специальным таким взглядом, дающим собеседнику понять, что он говорит полную ерунду, и принялся одеваться. Лада предприняла ещё одну попытку:

- Мне хотелось бы обдумать всё, что вы мне тут наговорили. В одиночестве.

- Я не буду надоедать тебе разговорами, просто прослежу, чтобы ты нормально дошла до дома.

Йола в ответ на это заявление только глаза закатила, но Лада этого уже не видела, она уже выходила за порог лавки и даже шаг чуть замедлила, чтобы Лейнан успел её нагнать. Ведь понятно же, что не отстанет и какой тогда смысл совершать демонстративные жесты? Первые двадцать шагов он прошёл действительно молча, но когда над её плечом раздался негромкий бархатный голос, Лада ничуть не удивилась.

- Знаешь, ты на неё не обижайся.

- На Йолу?

- Она действительно твой друг и официально никаких кураторских обязанностей не несёт, просто невозможно же не помогать и не направлять новичка, имея за плечами наш опыт.

- А как так вышло? И почему вы так поздно появились в моей жизни? Или всё-таки были, да на глаза не показывались?

- Ну что ты, никакой тайной слежки или какие ещё пакости могли прийти тебе в голову. И появились мы в твоей жизни примерно тогда, когда ты о нас узнала.

- Примерно?

- Я – на день раньше, чем мы познакомились, Йола – на пару недель, но у неё был случай особый.

- Хотелось бы подробностей, - осторожно намекнула Лада. И пусть это будет ещё одна порция откровенностей, с которой придётся как-то жить, всё равно лучше знать, чем не знать.