Рок-звезда для девушки бальзаковского возраста
- -
- 100%
- +
– Нет, зачем ты так! У нас легальный бизнес! – обиженно надувает губки мой клиент. – Самая лучшая уборка в городе! Нам доверяют самые взыскательные и знаменитые клиенты, – уже расчехляет он свой мобильный, тыча мне в лицо экраном со своим сайтом.
– Клининговое агентство «Золушка»?! – не верю я свои глазам. – Да кто это название такое только придумал? – смотрю я на этого затейника.
И слоган, сияющий на весь экран: «Вы можете спокойно отправляться на бал, пока наша Золушка убирает ваш замок!»
– Я всё придумал. Я же говорю, мы лучшие, – надувается от гордости мой клиент, как немного потрёпанный жизнью индюк. – Пятнадцать лет на рынке. Нам доверяю все. От министров до артистов, – снова он выдаёт, по всей видимости, очередной образчик своей творческой мысли.
– Так, ладно, я поняла, что у тебя лучшая контора по уборке, – уже начинаю я терять терпение. – И причём здесь я? Хочешь у меня убраться? – смотрю я на него в упор.
– Нет, дура, я тебе предлагаю работу! Чтобы ты отработала нанесённые мне увечья, – с довольным видом откидывается он на спинку сидения, словно только что провернул хитроумную комбинацию. – К тому же тебе явно нужна работа. Уж не знаю, что там у тебя случилось, но если будешь хорошо работать, то я тебе и платить нормально буду, – заключает он.
И я задумываюсь на доли секунды. А что, в принципе, как показала жизнь, таксист из меня получился так себе, к тому же где уверенность, что следующий пассажир не окажется хуже этого? Или, ещё чего лучше – парочка пьяных пассажиров?
Все мои дипломы покрылись толстым слоем пыли, в детский садик нянечкой меня вряд ли возьмут, там и так очереди из желающих, а тут мне предлагают убираться в элитных квартирах богатых клиентов…
У них, наверняка, дома всё и так чисто…
Да и вообще, с моими тремя рублями на счету есть какой-то выбор?! Я ведь даже кассиром в «Шестёрочку» не смогу пойти, потому что ни черта нет опыта!
Зато опыта ведения домашнего хозяйства и уборки хоть отбавляй, мать его…
– Ну так что ты там раздумываешь? – будит меня от моих размышлений голос мужика. – Или иди и дальше в такси работай, сама видела, какие тут тарифы, может, даже и побольше сможешь заработать, – глумится он. – Милфы сейчас в цене. Опытные классные тёлки, – снова мечтательно закатывает глаза любитель зрелых ягодок, и я отвечаю:
– Хорошо. Я подумаю.
– Да чего тут думать, детка! Приходи ко мне завтра в офис, выдам тебе первый заказ и вперёд! Не бойся! Не обижу. Отправлю к важному челу! Какая-то шишка в издательском бизнесе. Протрёшь там книжечки у него, пыль стряхнёшь с фолиантов, так сказать, – похихикивает мужик.
– Слушай, а почему именно я? – всплывают у меня в голове смутные подозрения.
Как-то это всё странно.
– Ну вот, я же говорю, бестолковая ты какая-то. У нас солидный бизнес, солидные клиенты. А ты баба ухоженная, выглядишь на все сто, не соска какая-то, – облизывает он меня своим взглядом, задержавшись на моём бюсте. – Опять же на своей тачке приедешь. Всё ответственно. Сразу видно, что девушка со стажем, – подмигивает он мне. – Ну или сама будешь в полиции на допросе объяснять, почему у меня такая гематома и кровоподтёки. А возможно, ещё и сотрясение мозга, – завершает он свою речь.
Превышение мер необходимой самообороны… Напала на беззащитного клиента, избила его тяжёлым тупым предметом.
Интересно, какая статья, на сколько годков тянет?
– Ладно, хорошо, диктуй адрес, завтра буду, – уже приняла я решение.
Вот и покатала мужика на машинке.
Тоже мне, таксистка.
И вот уже на следующий день я стою на крыльце респектабельного особняка в самом центре города с золотой вычурной вывеской «Золушка. Элитный домашний персонал».
Докатилась. И всего за несколько дней.
От владелицы элитной недвижимости и элитного мужа – до Золушки из элитного клинингового агентства.
Хорошо хоть не эскортного…
6
– Ну что, Майя, вот тебе адрес клиента, униформу и инструменты тебе выдадут на складе, зарплата – раз в неделю по выработке, – окидывает меня ласковым взглядом мой новый босс, и я переспрашиваю:
– А чем моя одежда не подходит?
Я как раз надела симпатичный розовый плюшевый костюмчик, в котором в былые цветущие времена пушистой кошечкой разгуливала по своему уютному домику, чистому и прибранному.
А теперь отправляюсь в чужие дома на заработки. Прямо как детка-сиротка в царской России…
– Ты не понимаешь. У нас элитное агентство и корпоративный стиль, – строго отвечает мне мой босс. Так что будь добра соответствовать.
И я отправляюсь по направлению к складу, где какая-то строгая тётка с поджатым губками куриной гузкой, предварительно окинув меня брезгливым взглядом, выдаёт мне какой-то свёрток.
– Подождите, это, должно быть, какая-то шутка, – неуверенно бормочу я, разворачивая микроскопическое короткое платьице и белый кружевной передничек размером с носовой платочек. – Это же просто униформа из дома презрения…
– Что вы себе позволяете! – вдруг прикрикивает на меня визгливым голоском фашистского офицерика тётка. – Нашу фирменную униформа разрабатывало французское агентство. Всё в единой стилистике. По личному заказу Антона Эдуардовича Криворучкина, нашего генерального директора.
– Да, теперь понятно, как в лучших домах Лондона и Парижа, – отвечаю я, мысленно прикидывая, как я в вообще помещусь в этот шёлковый конвертик.
Похоже, Криворучкин в принципе всё вокруг видит в одном цвете. Розовом. Как в лучших борделях Франции.
– А вот ваш инвентарь и инструменты, – ставит эта сатрапка рядом со мной огромную плетёную сумку, набитую баночками, скляночками, тряпками и ёршиками. – Отвечаете за него головой, – строго предупреждает она.
– Что это вообще значит? – переспрашиваю я. – Мне что, беречь бытовую химию и стараться не расходовать её?
– Это значит, что вы должны расходовать её только по целевому назначению и беречь инструменты, – говорит, как отрезает тётка, и я отправляюсь в раздевалку для персонала, чтобы попытаться натянуть на себя этот изысканный наряд от французского агентства.
Ну что же, дизайнер явно имеет нездоровые фантазии и мечты, – задумчиво рассматриваю я свою корпулентную фигуру в зеркале, утянутую чуть ли не в детскую униформу.
Моё тело просто не готово подчиняться и помещаться в это носовой платочек. Грудь вальяжно вываливается из наглого низкого декольте, с приколотым к нему белоснежным микроскопическим фартучком, а полные бёдра, о которых только вчера так сладострастно мечтал мой новый похотливый босс, любитель женского такси, теперь выпрыгивают, как упругие дыньки, из-под коротенького подола.
Но, делать нечего, работа есть работа, и я смело открываю свой новый день.
– Добрый день, агентство «Золушка», —ласковым голоском блею я в домофон, приехав по нужному адресу.
Я поднимаюсь на роскошном лифте на верхний этаж сталинского элитного дома, в которых раньше выдавали квартиры только именитым писателям, скульпторам и лётчикам.
Перед тем, как позвонить в дверной звонок, ещё раз поправляю на себе свой фривольный наряд развратной французской Золушки, пытаясь натянуть подол пониже, но тогда моё декольте только ещё больше обнажает мои зрелые перси третьего размера.
Ладно, плевать. Раз это корпоративный стиль, значит, так тому и бывать!
– Меня зовут Майя, и я помогу вам сегодня со всеми домашними делами, чтобы вам не пришлось ни на что отвлекаться, – начинаю тараторить я заученное корпоративное приветствие, когда дверь мне открывает какой-то небритый заросший мужик с немного помятой рожей.
И я вдруг понимаю, что это же сам Хорьков! Тот самый знаменитый писатель и драматург! Только знаменитым он стал, кажется, когда женился на известной телеведущей и журналистке Кобылкиной…
И вот он сейчас вальяжно стоит передо мной в шёлковой, расшитой какими-то китайскими цветами, пижаме и рассматривает меня своими крошечными масляными глазками:
– Какая милая пчёлка к нам прилетела… Ну заходи, – отходит он в сторону, пропуская меня, и я затаскиваю внутрь все свои сумки с инвентарём.
Оглядываюсь по сторонам: огромная квартира увешана дорогими картинами в золотых рамах, тёмный паркетный пол покрыт тонким слоем пыли, а по углам стоят пустые бутылки дорогого коньяка.
Ну что же, видимо так и живут знаменитые писатели и драматурги: не Кобылкиной же самой полы мыть, и я с очаровательной улыбкой спрашиваю:
– С какой комнаты вы желаете, чтобы я начала? – а сама прикидываю, как бы мне побыстрее убрать весь это срач и поехать домой.
Тем более я там давно не видела свою дочку Верочку, и я очень переживаю, что там у неё с этим её придурком Антоном. Ну не нравится он мне.
– Ну что же, начинай с ванной, пчёлка, – растягивая слова, подходит ко мне вплотную Хорьков, и меня обдаёт ароматом вчерашнего застоявшегося перегара…
Да что там у них с этой Кобылкиной? Совсем за мужем не смотрит? Впрочем, у творческой богемы, по всей видимости, так принято.
– Отлично. Я тогда начну с ванной, и затем перейду…
– В мой рабочий кабинет… – многозначительно смотрит на меня знаменитый драматург.
– Прекрасно. Как скажете. Кабинет, кухня…
– Спальня, – добавляет он, приближаясь ко мне ещё ближе, и я делаю шаг назад.
– Конечно. Спальня, кухня и гостиная, – заканчиваю я перечень комнат.
Надеюсь, что там будет хоть немного почище…
– Давай, заканчивай в ванной, и я жду тебя в рабочем кабинете, а то мне надо работать, – подмигивает мне писатель, и я спешу по коридору подальше от него.
Уфф… Не думала я, что на старости лет мне придётся драить чужие квартиры.
Но если подумать, зарплата у этого Криворучкина очень даже достойная, поэтому грех жаловаться. В конце концов, я это всё делала всю свою жизнь бесплатно, и только для того, чтобы остаться на улице без последних трусов.
Поэтому я крепко хватаю тряпку и фирменный спрей и начинаю свою войну с богемной грязью известного драматурга, чтобы ничто не мешало ему создавать очередной шедевр.
7
Мне кажется, в ванной недавно кого-то убили, а потом пытались скрыть следы преступления: весь белоснежный мрамор, латунные ручки и зеркала заляпаны какой-то мерзкой коричневой жижей, и я стараюсь не думать, что это может быть.
Просто делаю свою работу. Перчатки, термоядерный антисептик и наушники в ушах – и вот уже комната начинает сверкать и блестеть своей первозданной чистотой и роскошью.
«Мы будем вместе. Даже если умрём», – раздаётся у меня в ушах низкий чарующий голос кумира нескольких поколений Руслана Царёва или просто Царя – лидера легендарной рок-группы «Царь и плут», которая не теряет своей популярности вот уже двадцать лет.
Как странно: я их слушала и в молодости, когда они только начинали, и потом, когда была так счастлива со своим Игорьком, и даже не подозревала, какая он гнида, и сейчас, в горе, когда я старая, уже никому не нужная кляча… И музыка Царя со мной всегда: и в любви, и в горе, и в радости…
– Ты уже, пчёлка Майя? – прерывает мои философские рассуждения хорёк, точнее, Хорьков, когда я возникаю с тряпками и швабрами в дверях его писательского кабинета.
Всегда было интересно, как же авторы создают свои гениальные произведения.
Вот он сидит, вальяжно раскинувшись в огромном кожаном в кресле, попыхивая трубкой, и его пижамка распахнулась, приоткрывая тщедушное, заросшее беспорядочными клочками куцых волосёнок, тело. Ну он же драматург, а не актёр, так что тут внешность вторична, главное – писательский талант.
– Можешь пока вытереть пыль вон под тем шкафом, – командует мой клиент, тыча своей трубкой в дальний угол комнаты. – А я пока поработаю… – открывает он свой ноутбук и утыкается в монитор.
Отлично, я буду ползать перед ним на коленях по полу, пока он создаёт свои бессмертные произведения. Окидываю взглядом кабинет: ряды шкафов с произведениями классиков в золочёных переплётах, которые, судя по метровому слою пыли, никогда не доставали с полок.
На одной из тумбочек я замечаю скромное фото с эпатажной свадьбы этого хорька и Кобылкиной: я помню, сколько она тогда наделала шуму. Они стоят, счастливые, обнявшись, в чёрных одеждах на кладбище, где они проводили свою скандальную церемонию.
Ну что же, им можно всё.
Но это не моё дело, поэтому я встаю на четвереньки и начинаю выгребать целые ошмётки пыли из-под антикварных книжных шкафов. В уши у меня всё ещё воткнуты наушники, где Царь уже исполняет свой хит «Улетим с тобою в космос», а я, увлёкшись работой, только и успеваю промывать и отжимать тряпку, отключившись от реальности.
И даже не сразу замечаю, что мой развратный наряд окончательно съехал куда-то в сторону, и моя грудь уже свободно и вальяжно болтается на воле, наконец-то выпрыгнув из ненавистного декольте.
Я в ужасе натягиваю кусочек ткани обратно на неё, молясь, что мой клиент не успел заметить моего конфуза, как вдруг замечаю, как странно выглядит Хорьков. Он по-прежнему сидит в своём кресле, поглядывая то в монитор, то на меня, и мне кажется, из его крошечных глазок-бусинок уже сочится масло.
Он дёргается и тяжело дышит, засунув руки под стол, и из динамика его компьютера доносятся странные звуки.
Вытаскиваю наушники: сомнений быть не может. Немецкая отрывистая речь, крики и стоны «я, я, даст ист фантастиш!» и крысиное попискивание самого Хорькова красноречиво свидетельствуют о том, чем именно сейчас конкретно занимается блудливый драматург.
– Не отвлекайся, пчёлка, вот, ещё… Под той нижней полочкой… Встань на коленки… – хрипло командует этот придурок, и я вижу, как его глаза уже начинают скашиваться к носу, а лицо приобретает странный багровый оттенок.
Да что они вообще, все с ума посходили?!
Мне хочется надавать ему со всей силы тряпкой по его мерзкой хорьковой морде, но я сдерживаю себя.
Гордо встаю, поправляя платье, и направляюсь к выходу, прихватив своё ведро с химией, которую мне дали распоряжение тратить экономно.
– Куда ты, пчёлка? – гундит мне в спину знаменитый драматург, как вдруг в дверях передо мной возникает непреодолимое препятствие.
Я поднимаю глаза и вижу, что передо мной, закрыв мне все пути к отступлению, стоит Катюша Кобылкина. Собственной персоной.
И сверлит меня взглядом.
– Что здесь происходит? – вопрошает она, скрестив руки на груди, и я даже не понимаю, что мне ей ответить и как себя вести.
Я ведь даже ничего не делала! Я на самом деле пришла убрать эту загаженную богемную квартирку, и теперь я выгляжу со стороны как девушка по вызову, с которой ей изменяет е благоверный.
– Разрешите пройти, – потупив глазки в пол, прошу я разрешения у этой дивы.
Боже мой, какое унижение!
А что вообще её муженек? Он что-нибудь будет ей объяснять?! Или так и будет продолжать сидеть?
Я оборачиваюсь к нему и с изумлением вижу, что он как ни в чём ни бывало продолжает своё рукоблудие, и по его лицу расплывается довольная похотливая улыбка.
– Нет, ты не уйдёшь, пока мы не закончим, – вдруг подаёт голос Кобылкина, делает шаг вперёд, наступает на меня, и я пячусь назад.
Она между тем подходит к своему мужу и вскакивает к нему на коленки:
– Ну что, зайчик, соскучился по своей киске? – и супруги начинают яростно облизывать друг друга, пока Хорьков расстёгивает блузку своей жены.
Я смотрю на всю эту картину, уже просто не веря свои собственным глазам: мне кажется, весь мир вокруг просто сошёл с ума.
– Ну, я пошла? – только и выдавливаю я из себя, как тут Катюша Кобылкина отрывается от своего благоверного, который уже тискает её тщедушную куцую грудь, которая так часто мелькает в разных таблоидах:
– Подожди, не хочешь ещё заработать? Ты переспишь с зайчиком, а я буду смотреть. Заплачу в десять раз больше. Сколько там ты получаешь за день уборки? – небрежно бросает она мне, но я уже на всех порах несусь из этой проклятой квартиры.
В гробу я видала всех этих знаменитых драматургов, их жён и тройные ставки за переработку.
Пусть создают свои шедевры как-нибудь без моего участия…
8
– Ну что ты опять натворила? – с интересом рассматривает меня Криворучкин. – Почему мне поступила жалоба от Хорькова?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.