Моя мама – боевой лекарь
- -
- 100%
- +
– Так сразу и не объяснить, мам, там очень много всего по итогу, – сказал Кай. – Но система этого мира за убийство порождений дает всякие нужные вещи. Например… например, за то, что я убил волка, я получил его шкуру. Потом я продам ее ремесленнику и получу деньги, которые могу потратить на то, что нужно мне.
– Например, на снаряжение, чтобы бить порождений тьмы, – догадалась я. – Но, если я правильно поняла, когда ты говорил про бизнес, то можно заработать деньги и альтернативными методами, не прибегая к убийству порождений тьмы?
Кай угрюмо замолчал, за него ответил Итан:
– Да, все верно. Но истреблять этих монстров намного проще, чем вести свой бизнес, Кьяра.
– Кому как. – Я развела руками.
– Ты запретишь мне охотиться на порождений? – расстроенно спросил Кай, видя мою довольно негативную реакцию.
Очень сложный вопрос, особенно на ночь глядя. И что мне ответить? Разумеется, я не хотела, чтобы мой сын сражался с чем-то непонятным, что имело когти, клыки и было раза в три больше его самого. Но в то же время пострадать Кай не мог и, судя по всему, ему это дело нравилось. Имела ли я право ему что-то запрещать? Для начала мне самой надо в этих охотах поучаствовать, чтобы самой понять, что там происходит. Да и спокойнее будет, если я буду рядом с Каем и смогу ему помочь.
– Давай мы поговорим об этом попозже? – попросила я, улыбнувшись. – Как я могу что-то запрещать, в чем совсем не разбираюсь?
– Разумное решение, – поддержал меня Итан. – Посмотрите на этот мир, изучите, как тут живут люди, поймете, что охота на порождений тьмы – отличное и довольно безопасное ремесло. И тогда уже подумаете, чем заниматься. Но Кай, несмотря на возраст, довольно успешно сражается, было бы глупо не позволить его таланту развиваться.
Я еще раз напомнила себе, что реалии этого мира отличаются от привычного мне, и не нужно все воспринимать через призму старого опыта. Возможно, в моем мире сражение – это что-то дикое. А здесь все наоборот.
– Кстати, Итан, а ты чего так поздно пришел? – спросил Кай. – Я понял, что ты закончил с работой раньше, но ты ж обычно ночью не вваливаешься, что-то случилось?
– Я подумал, что мне стоит напомнить тебе об одной вещи, о которой ты постоянно забываешь, мелкий, – сказал Итан. – Тебе завтра надо показаться в приюте, отчитаться, что ты в порядке, у тебя есть деньги и место проживания. Если ты забудешь, то мне опять придет штраф. Помни, что тебе позволили жить отдельно только потому, что я подписал соглашение. Я, конечно, могу заплатить штраф – это не проблема. Но потом эти бюрократические кры…люди мне всю плешь проедят, пожалей, а?
– Спасибо, Итан, чуть не забыл, – сказал Кай, а потом яростно взлохматил свои волосы. – А-а-а! Я ж обещал маму по городу провести, рассказать немного. А до приюта пилить четверть дня. И только в одну сторону! А на сколько я там застряну…
Кай выглядел по-настоящему расстроенным, отчего стало спокойнее на душе: несмотря на разлуку, мой сын действительно очень стремился наладить наши отношения.
– Ничего страшного, я могу сходить вместе с тобой, – предложила я, но Кай помотал головой, бросив отчаянный взгляд на Итана.
– Нет смысла, – тут же сказал Итан – слишком поспешно, чтобы его вмешательство выглядело естественным. – Вам, скорее всего, придется прождать несколько часов под кабинетом, пока Кай предоставит все отчеты о своем проживании.
– Ничего страшного, подождать – не проблема, – упрямо сказала я.
– Возможно, мам, но ты же до сих пор мало что знаешь об этом мире. Не попадешь ли ты в неприятности, пока я буду просиживать штаны в кабинете? – возразил Кай, после чего его лицо озарилось улыбкой: – Ой, у меня отличная идея! А что если Итан расскажет тебе немного об этом мире? Он всему научит даже лучше меня! А я как раз вернусь ко времени охоты на гоблинов. И пойдем все вместе?
Я очень хотела понять, что скрывает от меня мой сын. Чем дальше я на это смотрела, тем яснее осознавала, что дело совсем не маленькое. Но еще я прекрасно понимала, что на каждое мое возражение найдется отговорка. Так не проще ли мне будет расспросить Итана о том, что происходит в жизни моего сына? Это была лучшая возможность, поэтому я, долго не думая, согласилась с предложением Кая.
– Вот и отлично, – сказал Кай, а потом спохватился и робко спросил у мужчины: – У тебя же получится?
– Получится, мелкий, все получится, – с усмешкой ответил Итан. – Ладно, раз я успешно обо всем напомнил, то встретимся завтра? С вами, Кьяра, если вы не против, то внизу утром. А для охоты на гоблинов соберемся за полчаса до начала около столба времени.
– Договорились, – согласился Кай, на лице которого отчетливо проступило облегчение.
– Отлично, – сказал Итан, открывая окно.
– Не лучше ли выйти через дверь? – спросила я, но мужчина уже спрыгнул вниз, откуда донеслось:
– Так быстрее! До встречи.
Я прикрыла за этим… феем окно, после чего спросила Кая:
– А теперь спать?
– Да. Еще раз спокойной ночи, мам.
Я снова улеглась в постель. Мелькнула мысль, что у енота уж очень специфическое ощущение получаса. Я искренне понадеялась, что он в порядке, и заснула.
Енот был в порядке – я убедилась об этом на следующее утро, как только открыла глаза и обнаружила, что тот разлегся прямо напротив моего лица на подушке. А еще говорят, что коты наглые. Кажется, кое-кто им ничуть не уступает.
– Доброе утро, мам, – сказал Кай. – Ты еще поспишь или будешь вставать?
Он уже был одет и собран. И даже постель была заправлена. Неужели я такая соня? Я приподнялась и глянула в окно: если сейчас и утро, то довольно раннее. Так что есть вероятность, что за четыре года мой сын превратился из классической «совы» в не менее классического «жаворонка».
– И тебе доброе, – ответила я, потягиваясь в постели. – Конечно, встаю.
Сегодня по плану был очень насыщенный день, зачем разлеживаться в постели? Когда я мигом оказалась в походной одежде, то не могла не порадоваться магии – очень удобно.
– О, хозяйка! Доброе утро! —бодро заголосил енот. – Я немного задержался вчера, но все сделал в лучшем виде!
– Немного? – фыркнул Кай в ответ.
– Немного, конечно, – енот не обратил никакого внимания на слегка ехидный тон Кая. – Но это все лишь ради высшей цели – идеальной мести. Знаешь, что я сделал, хозяйка? Знаешь?
– Не знаю, – ответила я.
Не из-за того, что было любопытно, а потому что создавалось ощущение, что енот не отстанет, пока не расскажет все.
– Я нашел бобра! Большого-пребольшого! И мы вместе разобрали-развалили домик того дурака!
– То есть, всю ночь вы разбирали дом? – уточнила я.
– Нет-нет, только половину ночи, – честно сказал енот.
– А вторую половину вы что делали? – спросила я, чувствуя, что ответ мне явно не придется по душе.
– А вторую половину мы рисовали красивое послание перед его домом, чтобы он знал, от кого подарок
– И что за послание вы с бобром оставили? – я спрашивала спокойно, но мысленно уже стонала – что-то мне подсказывало, что этот милый амбициозный енот помог приобрести мне врага на веки вечные.
– Передавали «привет» от будущей повелительницы мира и напоминали, что к таким персонам надо относиться с должным уважением и почтением, а не предлагать свое бренное тело, маленький меч и мелкое сердце! – гордо возвестил енот.
Глава 7
Не схватилась я за голову от слов енота только по одной простой причине – от шока застыла соляным столбом.
– Хозяйка, хозяйка, вы не рады?
– Как думаешь, буду ли я рада тому, что ты совершил преступление, за которое кого-то из нас по законам, которых я даже не знаю, могут посадить или заставить платить штраф? – спросила я, уже зная, как проучу не в меру активного и амбициозного енота.
– Эм, хозяйка, а зачем вам посох? – настороженно спросил енот.
– В воспитательных целях, – ответила я. – Разумеется, я против насилия, но иногда, думаю, сделать исключение можно.
– К-какого н-насилия? – енот посмотрел на мой посох. – Хозяйка, вы меня хотите убить?!
– Здесь не умирают, верно? – напомнила я.
– Тогда покалечить?!
– Ну что ты! Я же лекарь, исцелю, – улыбнулась я этому негоднику.
– Но вы не умеете!
– Заодно и научусь, сплошная польза, – сказала я еноту, который смотрел на меня полными ужаса глазами.
– А если я скажу, что так больше не буду? – робко попросил енот, пытаясь состроить жалобную мордашку. Бесполезно. Хитрость так просто не стереть.
– Как так ты не будешь поступать? – спросила я.
– Подговаривать бобров разрушать чужие дома? Разбирать вещи до ниток, а предметы до винтиков? – начал перечислять енот, загибая пальчики на своих лапах. – Бросать чужие важные документы в ночной горшок? Подкладывать чужое исподнее под подушку, чтобы любовница отбила что-то ценное?
Однако… обширный у енота список. Я еще не была уверена в том, что получила врага? Что ж, теперь я точно знаю: где-то в новом мире бродит смертельно обиженный на меня мужик.
– Нет, милый мой фамильяр, неправильно.
– Тогда что? – растерянно спросил енот и оглянулся на Кая, словно искал у него подсказку.
– Кай, закрой, пожалуйста, уши, – попросила я сына. – Тут немного взрослый разговор, хорошо?
Точнее, не взрослый. Я всего лишь планировала научить енота кое-чему нехорошему. Он взрослый, делает глупости, так что ему это будет важно и полезно знать. А вот моему сыну определенно не стоит – он слишком хороший ребенок для таких вещей.
Кай наблюдал за нашей с енотом перепалкой с огромным интересом. Он-то прекрасно знал, какая я, когда злюсь. И, разумеется, что я никогда не подниму посох на кого-то настолько маленького и беззащитного, хоть и редкостно «вредительного». Но вот попугать могу с легкостью, чтобы усвоил кое-какие вещи на будущее.
Поэтому он без малейших колебаний послушался меня:
– Хорошо. Надолго мне уши закрывать?
– Две минуты, пожалуйста, – попросила я, а потом, увидев, что Кай подошел к окну, отвернулся, зажмурился и плотно прикрыл уши, четко сказала еноту: – Когда творишь такие пакости, делай это так, чтобы никто не догадался. Понял?
– Х-хозяйка? – ох, кажется, я вогнала в шок амбициозного енота. Ну, не только ему меня удивлять?
– Не смей оставлять улики. Надпись – улики, разбор вещей – улики. Если хочешь кому-то сделать пакость, будь добр, сделай так, чтобы никто в этом мире не понял, что это ты, хорошо?
– Мне следующий раз лучше эти вещи закопать? – робко уточнил енот.
– Если ты сможешь сделать так, чтобы никто их не нашел, а хозяин вещей не вычислил ни тебя, ни меня, ни кого-то из нашего окружения, то закапывай.
– П-понял. Хозяйка…
– Что?
– Мам, я открываю уши! – предупредил меня Кай, тут же поворачиваясь в нашу сторону.
Енот, который после своих последних слов смотрел на меня с приоткрытым ртом, вдруг спрыгнул на пол и начал кататься туда-сюда: от входной двери к окну и обратно.
– Мам, что с ним? Ты его слишком сильно напугала? – обеспокоенно спросил Кай.
– Вроде бы нет, – растерялась я, тут же заставляя свой посох исчезнуть – ну хоть чему-то научилась. – Енот, ты как? Ты в порядке? Енот?
– Я как? Я в восторге! Хозяйка, вы обалденная! – сказал енот, продолжая кататься по полу, судя по всему… от радости и этого самого восторга. – Хозяйка из хозяек! Твои слова такие мудрые, такие прозорливые! Мне стыдно, что я сам до этого не догадался!
– Может, и потрясающая, но до сих не представляю, что нам будет за твое отмщение. Кай, не знаешь, чем обернется творчество енота для нас? – спросила я у сына.
Тот отрицательно помотал головой:
– Без понятия. Я никогда такого не делал, так что не знаю, что будет. Спроси обязательно у Итана. Обычно за разрушение чужого имущества платится штраф, но у тебя ситуация чуть сложнее. Если я правильно понял, то тот мужик тебе угрожал, так что, возможно, и ничего не будет.
– Хорошо, обязательно спрошу, – сказала я. – Мы сейчас спускаемся вниз?
– Ага, поедим чего-то. Я, кстати, выполняю твою просьбу, можешь спросить у Энри.
– Какую просьбу?
– Ем кашу по утрам. Энри мне постоянно ее готовит, – улыбнулся Кай, а я не сдержалась и растрепала его волосы: все равно у него на голове бардак, быстрее причешется.
– А зубы чистишь? – строго спросила я.
– Заклинание очищения, – сказал Кай. – Тут не существует ни пасты, ни зубной щетки. Ты просто используешь заклинание – и уже чистенький с ног до головы.
– Тут нет ванных и душа? – с ужасом спросила я.
– Есть, но больше для удовольствия, – ответил Кай, а потом повернулся к еноту и сказал: – Эй, мы уходим, ты тут останешься. Мам, дай ему имя, а? А то как-то неудобно обращаться.
– Имя? Сложный вопрос, – вздохнула я.
– Почему? – удивился Кай.
– Пока на ум приходят только очень ехидные слова, – шепотом ответила я, а потом, чтобы не обидеть енота, громче добавила: – Над такой важной вещью надо обязательно тщательно подумать.
Я очень рассчитывала, что смогу с утра еще немного поговорить с Каем, но увы. Во время еды он был не очень разговорчив, да и его нервозность мне не нравилась. Он пытался ее скрыть, но кое-какие привычки – дергание кончиков волос, потирание ложки между большим и указательным пальцем – выдавали с головой. За четыре года могло многое произойти, но я знала характер своего ребенка. Кай смелый, упорный и на удивление самостоятельным. В принципе, дети, которые тяжело болеют, взрослеют намного быстрее сверстников. Что заставляло его волноваться? Приют – это всего лишь обычное учреждение, Кай в свои восемь таких навидался. Сходить туда – формальность, если я правильно поняла. Так почему Кай казался таким обеспокоенным? И почему не позволял пойти ни мне, ни Итану?
С этими тяжелыми мыслями я принялась за еду. Мы с сыном успели съесть наш завтрак – на удивление вкусную кашу на молоке, – как в столовую зашел Итан.
После чего все закрутилось с дикой скоростью: Кай запихнул в себя остатки завтрака, оттащил Итана в сторону и начал что-то ему втолковывать, на что тот лишь послушно кивал. Я услышала лишь то, что теперь Итан отвечает за меня головой и остальными ценными частями тела.
– Удачи в дороге! – я только успела пожелать Каю, прежде чем он, махнув рукой на прощанье, оставил нас с Итаном вдвоем на первом этаже гостиницы.
Итан присел за столик, открыл книгу и начал читать. Что ж, спасибо ему, что терпеливо позволил мне закончить завтрак. Как только я доела, то книга из рук «фея» сразу же исчезла. Только после этого я пристально посмотрела на Итана. Он ответил мне не менее пристальным взглядом. И я предвкушающе улыбнулась.
– М-м-м, Кьяра, позвольте спросить…
– Давайте перейдем на «ты»? – попросила я, не прекращая улыбаться ценному источнику информации о прошлом моего сына.
Перед тем, как его расспросить, нужно хотя бы установить не такие формальные отношения. В конце концов, мужчина, который по какой-то причине заботился о моем сыне, заслуживал самого хорошего, самого дружеского отношения. Да и об Итане неплохо узнать хоть что-то – нам еще не раз пересекаться, судя по всему.
– Можно. Послушай, Кьяра, давай обойдемся тогда без лишних расшаркиваний? Не надо мне улыбаться так, словно на мое предложение о замужестве ты ответила бы категоричным «да».
– Я и не пыталась, – растерянно сказала я, посчитав, что Итан шутит.
– В следующий раз, когда будешь так «не пытаться», – с долей ехидства сказал Итан, – посмотри на себя в зеркало. И не удивляйся, если получишь еще пару предложений руки и сердца, но уже совсем не из-за инвентаря и класса.
Хотела я узнать что-то про Итана? Узнала. Комплименты у него выходят заковыристые, но приятные. Я, конечно, знала, что выгляжу чуть моложе своих тридцати пяти, но не настолько же, чтобы получать по предложению каждый день.
– Ладно, если ты не хочешь лишних расшаркиваний, скажу прямо, – вздохнула я. – Мне нужно узнать о прошлом моего сына.
– Что именно? – уточнил Итан, а потом предложил: – Давай-ка все-таки выйдем отсюда и поговорим на улице. С утра там малолюдно, заодно я познакомлю тебя с городом.
– Лучше все-таки с тем, как тут жилось моему сыну без меня, а с остальным успеется, – пробормотала я, но меня услышали.
– Все потом. Прошу, свежий воздух, – Итан услужливо распахнул входную дверь, позволив мне первой пройти.
На улице и впрямь практически никого не было. Милый уютный город с не менее уютными домиками и разными высаженными цветочками. Жаль, я вчера вечером это не рассмотрела. Мы с Итаном пошли прямо по мощеной камнем центральной дороге.
– Уже можем поговорить? – уточнила я.
– Конечно. Что тебя интересует?
– По правде говоря, все. Я слишком много пропустила в жизни своего сына, – я улыбнулась, но была уверена, что эта улыбка совсем не красивая, а наверняка самая жалкая в моей жизни. – Да и Кай что-то очень упорно от меня скрывает, но я не могу понять что. Мне неспокойно.
– А нужно? – спросил Итан. – Знать то, что он от тебя скрывает?
Я нахмурилась. Хороший вопрос. Конечно, я прибыла только-только, мало понимало, но мое материнское сердце в упор мне твердило, что с поведением Кая что-то не так. И это не шутливая попытка скрыть какую-нибудь глупость, это что-то серьезное.
– Нужно, – ответила я, глядя Итану в глаза. – Если потребуется, то я не покажу ему, что знаю что-то. Но в случае, если ему будет нужна помощь, я хотя бы буду готова. Поэтому, Итан, пожалуйста, скажи мне, почему Кай покинул приют так рано? Мне кажется, что это ненормально. В моем мире мне гарантировали, что он спокойно сможет жить в приюте до совершеннолетия, не испытывая проблем с едой, деньгами и учебой.
– Да, – подтвердил Итан. – Обычно в приютах живут до восемнадцати, редко до шестнадцати лет, а только потом отправляются в свободное плаванье.
– Тогда почему Кай решил уйти? – встревоженно спросила я. – Какие у него были причины?
Ответ Итана оказался слишком неожиданным:
– Я не знаю, Кьяра. Я спрашивал, но он мне ничего не рассказал. А в тот момент, когда это случилось, мы еще не так хорошо ладили, чтобы я посмел разузнавать о чем-то или проводить расследование.
– Тогда можешь рассказать мне все, что знаешь об этом приюте?
Глава 8
– Сразу скажу, что приют – это совсем не такое страшное место, как ты себе могла вообразить, – начал Итан. – У каждого своя комната, на каждых пять детишек по одному учителю и одному воспитателю. Кормят хорошо, учат, телесные наказания запрещены, драки запрещены. И, несмотря на довольно благодушную атмосферу, детей готовят к жизни в этом мире.
– Если не страшное, то почему мой сын ушел оттуда? – спросила я. – И как двенадцатилетнего ребенка отпустили одного? Это разве нормально?
– А его одного и не отпустили бы, – возразил Итан. – В его возрасте можно было уйти из приюта только в том случае, если кто-то за него поручится.
В этом мире совершеннолетним считались лишь те люди, которые достигли шестнадцати лет. И только с этого возраста можно было жить самостоятельно, оплачивать съем комнаты или покупку дома. Если бы, например, кто-то возраста Кая попытался снять комнатку, то люди вокруг тут же стали бы разбираться, что случилось. Они бы не отправили его в приют обратно, вовсе нет. Сначала бы выяснили, как оказался один, почему ушел, если бы нашли вескую причину побега из приюта, то отправили бы жалобу в совет города, который бы занялся приютом и проверкой… Но, в любом случае, жить одному бы не позволили.
Другое дело, если за ребенка поручался кто-то из взрослых, который брал на себя финансовые и другие вопросы. Разумеется, абы кому взять ответственность не позволяли. Изучали по всем параметрам: и репутация, и образ жизни, и наличие средств на счету, и отсутствие вредных привычек, и даже то, как человек сражался с порождениями тьмы, если это было его основной работой… Если хоть где-то или хоть что-то вызывало подозрения, то ребенок оставался в приюте. Каждые три месяца ребенок должен был возвращаться в приют, чтобы там удостоверились, что с ним все в порядке. И, кроме всего прочего, проверили его знания и выдали новые учебники.
Именно сегодня подошло время Кая отчитаться в приюте, что он нормально жил, хорошо ел и учился тому, что должен знать каждый человек в этом мире.
– В приютах дают очень хорошее всестороннее образование, – сказал Итан, а потом добавил чуть ехидно: – Рассказывают не только о порождениях тьмы и борьбе с ними, но и о других вещах.
Я удовлетворенно кивнула. Об учебе Кая я до этого момента даже не задумывалась – некогда было. Сам мир мне немного напоминал средние века: милые домики, брусчатка под ногами, цветочки везде. Разве что, в отличие от средневековья, на улицах было чисто и приятно пахло. И, естественно, можно было бы подозревать, что никакого обучения тут нет. Хорошо, что я этого даже предположить не успела.
– И кем ты приходишься Каю? Опекуном? – спросила я.
– М-м-м, если переводить на реалии моего прошлого мира, то да, – задумчиво произнес Итан. – Здесь меня называют поручителем. Я поручился, что у Кая будет жилье, еда, он не пострадает, если вдруг решит отправиться в запретные земли, у него не будет никаких проблем с законом. И много других вещей.
Если бы я прислушалась к фразе Итана внимательнее, то я бы поняла, что есть кое-какая несостыковка с тем, что мне рассказывал Кай. Но мои мысли занимали другие вещи. Во-первых, по какой причине Итан взял на себя такую ответственность? Это не только присмотр за чужим ребенком, но и денежная нагрузка: если я правильно поняла, то именно Итан оплачивал проживание в том постоялом дворе. А во-вторых, я услышала заветную фразу – «проблемы с законом». И сразу же вспомнила, что вылетело из моей головы.
– У меня есть еще один вопрос по поводу закона, – сказала я, отчего Итан посмотрел на меня внимательно и как-то подозрительно. – Если фамильяр сделал что-то… противозаконное, то ответственность за его действия будет лежать на хозяине?
– Противозаконное? – удивился Итан. – Фамильяры – отличные помощники, которые хорошо знакомы с порядками в этом мире и городе. Стой, это твой енот?
– Это мой енот, – подтвердила я.
– И что он сделал? – тут же живо поинтересовался Итан. – Снова кого-то оскорбил? Так это ничего страшного, за словесные дуэли ничего не будет.
– Помнишь того мужчину, который предложил мне разделить инвентарь?
– Он вроде замужество предлагал? – правая бровь Итана выразительно поднялась вверх.
– Я предпочитаю говорить о сути вещей, – сказала я, но не стала развивать эту тему. – Так вот, мне кажется, что енот немного нарушил закон в отношении этого человека.
– И что твой фамильяр сделал? Если он разобрал какую-то вещь, то ничего страшного… – начал Итан, но я его перебила:
– А если дом?
– Что дом?
– Если он разобрал все в доме и сам дом, собственно, тоже разобрал, то это тоже ничего страшного? – спросила я с надеждой.
– Кхм, а я-то думал, что получил самого проблемного фамильяра, – после некоторой паузы сказал Итан. – А как он дом-то разобрал?
– С помощью бобра, – вздохнула я и с грустью добавила: – И еще оставил надпись, которая вполне откровенно указывает на то, что это сделал именно он. У меня будут проблемы?
– Да, пожалуй, некоторые проблемы с законом могут возникнуть. Как хозяйка фамильяра ты должна будешь возместить ущерб, а вот как накажут самого енота за подобное – очень сложный вопрос, – задумчиво сказал Итан, а потом резко развернулся и зашагал в обратную сторону.
– Итан?
– Идем, немножко изменим план. Я сначала хотел показать город, потом потренировать, но, думаю, надо включить еще один пункт в наш распорядок дня. Зайдем к судье, поговорим с ним о ситуации.
Я сначала испугалась: решила, что меня собираются сдать прямо в руки закона, а потому даже не подумала идти за Итаном, лишь растерянно смотрела ему вслед.
– Кьяра? Да не пугайся ты так, все будет хорошо, я же не в тюрьму тебя веду, – Итан словно прочел мои мысли, вернулся к месту, где я стояла, взял меня за руку и уверенно повел за собой. – Конечно, твой фамильяр нарушил некоторые пункты, в обычной ситуации тебе пришлось бы заплатить штраф. Но, вот незадача, тот вчерашний мужчина тоже кое-что нарушил. Поэтому у меня есть превосходная идея, как этого штрафа избежать. Нам идти минут двадцать до судейского здания, как раз все обсудим. И фамильяра своего призови, думаю, его странные речи и непревзойденная экспрессивность характера будут очень кстати.
– Как призвать? – растерялась я. – Зачем? А если он опять чего-нибудь наговорит? Это же при судье будет…
– Призывается фамильяр тем же способом, что и посох, – сказал Итан. – И мне нужно будет пять минут общения, чтобы я рассказал еноту, что и как говорить. Не волнуйся, мой план очень хорош, хотя немного специфичен. И твой енот, думаю, отлично впишется в роль.