Таблеточку, Ваше Темнейшество?

Последнюю фразу Най сказал так тихо, что Рэйвен ее не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Меня-то беспокоило другое – откуда Най знает, кто такие маньяки?!

– Но я же есть, – смущенно сказал Рэйвен. – Да и таких много.

– И где же? – хором спросили мы с детьми.

– Там, где я живу. Серьезно, перебирайтесь со мной, – снова предложил Рэйвен, глядя на нас хитрющими глазами. – Или хотя бы съезди со мной на эту… экскурсию?

– Спасибо за предложение, но все-таки нет, – сказала я, вставая из-за стола и собирая пустые тарелки. – Извини, Рэйвен, у меня довольно четкий план по нашему переселению, менять я его не намерена.

Однако в этот раз на мой отказ Рэйвен совсем не злился, хотя и выглядел неестественно задумчивым.

– Я не настаиваю, – ответил мужчина. – Но обстоятельства же разные бывают? Если что, мое предложение в силе.

– А Мику ты оставил поесть? – спросила Ная.

– Конечно, – сказал Рэйвен. – Я готовил на всех и еще с запасом – вдруг кто захочет добавки?

Ная, отставив пустую тарелку, соскочила со скамейки подошла к Рэйвену и попросила:

– Наклонись на минутку.

Рэйвен, хоть и удивился, но послушно склонился к Нае, которая тут же тыкнула ему в лоб пальцем. Но на этом она не удовлетворилась: схватила своими не такими уж большими ручками Рэйвена за щеки и потянула в разные стороны.

– Што шакое? – спросил Рэйвен, даже не подумав сопротивляться такому садистскому обращению.

– Проверяю. Ну, похоже, все-таки настоящий, – сделала вывод Ная.

– Ты его пни. Если закричит – то без сомнений! – коварно посоветовал Най.

– Прекратите, – тут вступилась я за Рэйвена. – Мера, во всем должна быть мера, хорошо?

– Хорошо, – вздохнул Най, а Ная отпустила щеки нашего Светлейшего и послушно отошла в сторону.

Конечно, здорово, что они чувствуют себя так легко и расслабленно рядом с Рэйвеном, но переходить границы тоже не стоит. Однако прочитать какие-то нотации я не успела: хлопнула дверь, раздались шаги, и в кухню ввалился мокрый как мышь Мик.

– Купаться ночью – плохая идея, – заметил Най.

– Я не купался, там жуткий ливень, пока выслушал все новости, промок насквозь, – пожаловался подросток.

– Надо было идти домой сразу, как только начался дождь! – возмутилась я. – Ная, разведи огонь, Най – а ты вверх за тканью для купания. И побольше принеси.

Я подтолкнула скамейку к огню, где готовили еду, и подпихнула к ней Мика. Только простуды не хватало! У обычных людей она даже в этом мире лечилась тяжело. Это маги могли находиться при смерти, потом выпить настойку и на следующий день пойти работать. А обычный человек и умереть мог.

Мик послушно присел на скамейку, а я схватила чистое кухонное полотенце и начала вытирать его мокрые волосы.

– Ай, Лери!..

– Я тебе, любителю гулять под дождем, сейчас такое «ай» сделаю! – сурово сказала я, после чего Мик замолчал, терпеливо снося мою попытку просушить его короткие, но густые волосы.

Рэйвен, кстати, из кухни с появлением Мика вышел. Так как я была занята, то сразу и не заметила. А вот когда он вернулся с дровами и принялся подкидывать их в огонь, благодарно улыбнулась мужчине.

Когда Мик снял с себя мокрую одежду (предварительно выгнав меня из кухни), вытерся насухо и переоделся, я пыталась его отругать, но столкнулась с упрямством.

– Слушай, сестрен, ну я же не дурак стоять под дождем без причины! – сказал Мик. – Были бы новости неважными – рванул бы домой. А так, знаешь, что там эти пришлые Светлейшие творили?

– Что? – спросила я, разглядывая Мика: злого, возмущенного и даже напуганного.

Кажется, новости будут отвратными. Мик-то не домашний мальчик, который не привык к трудностям. Напугать его и вызвать такие эмоции нелегко.

– А они собираются устроить магический допрос всей деревне. Сказали, что от каждого дома нужно хотя бы одному взрослому человеку прийти, – сказал Мик, хмурясь.

– И что в этом допросе такого? Неужели ждет что-то хуже, чем то, что они сегодня в аптеке устроили? – я не поняла отношение Мика.

– Ты же не знаешь, потому что из другого мира, да? – хлопнул себя по лбу Мик.

– Магический допрос, если у человека мало магии, может убить, – сказал Рэйвен. – Например, тебя как попаданку он убьет практически наверняка, потому что магии в попаданках нет.

– Они хотят перебить столько народа ни за что? – растерянно спросила я.

За все время проживания в этом мире я впервые столкнулась с таким произволом и такой опасностью. Но страха не было – видимо, мой мозг отказывался воспринимать суровую правду жизни.

– Не перебить, Лери, – ответил Мик. – Для большинства жителей этот допрос закончится лишь сильной головной болью и тошнотой. У тех, кто родился в этом мире, есть определенная магия внутри. Ее не хватит, чтобы сотворить даже самое слабенькое заклинание, но достаточно, чтобы не умереть на этом массовом допросе.

– Но не у всех же! И, как ты и сказал, у попаданок защиты нет, подозреваю, на границе не я одна такая. Неужели смерть нескольких обычных людей – такой пустяк? – удивилась я.

Я ведь уже встречала несколько раз светлых магов и не заметила настолько пренебрежительного отношения к себе или к другим людям. Максимум – взгляды сверху вниз, но никак не полное равнодушие к чужой жизни.

– Не просто, – возразил Рэйвен. – Для них поимка Темнейшего – абсолютный приоритет, они будут искать его, используя любые средства. В сравнении с этим делом здоровье многих и жизни некоторый людей для этих магов ничто. Это граница, Лерия, сюда не отправляют действительно полезных людей, поэтому несколько смертей действительно пустяк. Спишут, что темный убил, – и все.

– Неужели этот Темнейший настолько опасен?

– Нет, не настолько, это отношение большинства светлых, – горько усмехнулся Рэйвен. – Людям, знаешь ли, свойственно не любить тех, кто сильно отличается от них.

– Большинства светлых, но не твое? – заметила я оговорку.

– Что-то вроде этого, – подмигнул мне Рэйвен и пояснил: – Темные называются так лишь из-за предрасположенности к другому типу магии. Есть люди, которые пишут правой рукой, есть те, которые левой. Суть того, что написано, от этого же не меняется?

– Слушай, получается, что магией, как и письмом, можно научиться писать обеими руками? – спросила я осторожно.

– Теоретически, да, – подтвердил Рэйвен. – Эти отличия от светлой никому не приносят вреда, но все равно презираются другими. Частично из-за того, что у руля Магического Совета сейчас находятся снобы и закостенелые консерваторы, частично из-за некоторых исторических событий. Только не вздумайте сказать об этом никому, хорошо? Сочтут врагами и запрут где-нибудь в темнице.

– Думаю, в сравнении с тем, что у меня есть все шансы помереть на завтрашнем допросе, тюрьма – хороший вариант, – философски заметила я.

– Не говори дурости, – отрезал Мик. – Ты туда все равно не пойдешь. Я схожу. Я выгляжу как взрослый, да и местный Светлейший сказал, что магии у меня приличное количество. Возможно, я даже магичить смогу. А уж выдержать какой-то магический допрос – вообще пустяк.

– Мик, они проверяют, взрослый ли ты, с помощью специального магического приспособления. Так легко их не обмануть, – вздохнул Рэйвен. – Но переживать не о чем! Теперь, если вы не заметили, в вашем доме два взрослых, так что я сам прогуляюсь на этот магический допрос. Мне этот допрос ничего не сделает.

– О, отлично! Потом же расскажешь, чего они от народа хотели-то? – подхватил Мик.

– Разумеется!

Я даже слова вставить не успела – уж больно эти двое спелись. Но от их общего решения мне стало легче: я не хотела отправлять туда Мика, но и самой идти на верную смерть – такая себя идея.

– Ладно, давайте о насущном, – скомандовала я. – Мик, согрелся?

– Более или менее, – ответил он. – Нет, сестренка Лери, это плохая идея, очень плохая!

Я улыбнулась и сказала:

– Ты чего пугаешься, я же еще ничего не сказала.

– Мне не нужен чай от простуды! Не нужен! – начал протестовать Мик.

Сообразительный ребенок.

– Кто тебе такое сказал? – спросила я.

– Чувство самосохранения! – взвыл подросток, скривившись. – Он воняет как кошачья моча, а на вкус и того хуже! Ты ведь завариваешь его мне, потому что никто в здравом уме не купит эту гадость.

Это было почти обидно. Ладно, признаю, на вкус и запах этот состав не очень: девясил горький, а запах базилика не каждый любит, но не до такой же степени.

– Может, оно и гадость, зато эффективная, – возразила я. – Рэйвен, будь добр, посмотри, чтобы Мик никуда не убежал, пока я схожу за травами.

– Нет, Лери, Рэйвен, вы не можете так со мной поступить! – Мик посмотрел на нас несчастными глазами, но меня этим не проймешь, а Рэйвен вообще не сдерживал ехидной улыбочки.

Ная с Наей похихикали, но умчались наверх – видимо, от греха подальше. В итоге, напоив Мика чаем, я взялась за повседневные дела: надо было доклеить бумажки на флаконы, да и некоторые растворы разлить стоило. После я поднялась на второй этаж: все обитатели дома должны были уже разбрестись по своим спальням. Не давая себе времени на размышления, я постучала в дверь Рэйвена. Надо-таки поговорить «тет-а-тет», решить один животрепещущий вопрос.

– Да-да, я не сплю, заходите, – раздался бодрый голос.

– Доброй ночи, – поздоровалась я, входя в чужую комнату.

Рэйвен расслабленно лежал на заправленной постели и читал книгу. Мне вот интересно, откуда в нашем доме вообще книги? Я их за все время ни разу и не видела. Рэйвен, наконец, оторвался от книги и понял, кто к нему пришел. В спальню. Поздно вечером. Ого, а бедняга в шоке – вон какими круглыми глазами на меня смотрит. Боится, что заставлю синяк на каком-нибудь не том месте посмотреть, или же предвкушает? Что ж, придется его разочаровать.

– Я к тебе по делу, Рэйвен. Хотела кое-что спросить насчет завтрашнего дня.

– Да, конечно, спрашивай, – тут же отозвался Рэйвен.

– Ты уверен, что Светлейшие на завтрашнем магическом допросе не поймут, что ты темный?

– Конеч… что? – тут же сориентировался Рэйвен.

Внезапные вопросы – мой конек. Иногда вот так спросишь с полной уверенностью какую-нибудь вещь – и человек в растерянности сдаст себя с потрохами. Правда, умение Рэйвена держать себя в руках я недооценила.

– Лери, разве мы все не выяснили по поводу моей принадлежности? – спокойно возразил Рэйвен.

– Конечно, выяснили, – улыбнулась я. – Ты настоящий правша, а левой рукой пишешь исключительно в качестве хобби.

– Лери…

– Не волнуйся. У меня нет никаких предубеждений по поводу темных и Темнейших, – сказала я. – Тем более ты уже с нами дня три, если не ошибаюсь. У тебя было полно времени, чтобы, при желании, приготовить нас на завтрак, обед или ужин. Судя по тому, что мы целы и невредимы на данный момент, то темные все-таки людей не жрут. Но!

Я на секунду замолчала, глядя в чуть прищуренные глаза Рэйвена. Ну, хоть не пытается отнекиваться – не люблю чувствовать себя дурочкой.

– Но что?

– Но после того, как сходишь на допрос, я попрошу тебя уйти. Пойми правильно. Я благодарна и за помощь в аптеке, и за то, что вызвался завтра заменить меня. Но на мне трое детей, а я сама еще не до конца обжилась в этом мире. Я не хочу неприятностей, – закончила я, чувствуя, как щеки немного краснеют. – Я соберу тебе небольшую сумку в дорогу с едой и лекарствами.

Давненько я не краснела от стыда. С одной стороны, Рэйвен нам никто, всего лишь гость. С другой – он хороший человек, который помогал и выручал. Выгонять его в тот момент, когда его (или не его) ищут Светлейшие – не самый хороший поступок. Но мысли о детях немного успокоили разбушевавшуюся совесть. Ненадолго. Когда Рэйвен понимающе и грустно улыбнулся, совесть снова с садистским удовольствием напомнила мне о моей беспринципности.

– Не думай лишнего. В конце концов, никаких темных тут у тебя никогда не было. И как непрошеный гость я сильно задержался. Завтра схожу на магический допрос – и пойду домой, – ответил Рэйвен.

Я хотела возразить, но тут же заткнула себя. Так для всех будет лучше. Но еще раз уточнила:

– Рэйвен, но все-таки для тебя не опасно…

– Разумеется, никакой опасности нет. Я маг, внутри которого светлая магия. Как Светлейшему может быть опасно на допросе у Светлейших? Все будет хорошо, Лерия, не волнуйся.

Я попрощалась и с неспокойной душой ушла в свою комнату. Полночи прокрутилась в постели, не способная выгнать лишние мысли из головы, после чего заснула совсем ненадолго.

А дальше утро, отсутствие кофе, лицо панды-китайца, перепившей ликера, – помятое, с черными кругами и еле заметной щелочкой глаз.