- -
- 100%
- +
– Это согласовали… Это тоже… А вот дача… Проблема. Нужна для съёмок, а на аренду бабки не дали.
– Дача? – насторожилась я. – А что за дача?
– Нужен домик в стиле… ну, не развалюха последняя… Уютный, для одной сцены, – туманно пояснил Сергей Петрович, мастер недосказанности.
– Если не разнесёте вдребезги, могу свою предложить, – сорвалось с языка неожиданно даже для меня.
– А где она? – встрял мужчина, который был третьим.
Я назвала посёлок.
– Там же утром пробка на шоссе будет адская! – выпалил он. – А снимать послезавтра! Поехали смотреть сию секунду!
– Она далеко живёт, за ключами надо ехать… – попытался встроиться Роман.
– У меня на даче есть запасные, – машинально сказала я.
– Сергей Петрович, сам доехать осилишь? – спросил Роман.
– До дома – да.
– Тогда погнали! – решил Роман. – Шевелись!
Я успела позвонить Женьке, прокричать в трубку, что задержусь невесть на сколько, а то и заночую у «подруги». Мы с Романом помчались на его мерседесе. За рулём, естественно, был водитель: Роман принял на грудь прилично. Я сидела впереди, исполняя роль живого навигатора. Шоссе блаженно пустовало. Добрались ещё засветло: дни-то уже длинные, как тоска провинциального актёра. Дачу быстренько осмотрели при свете фар, потом вошли внутрь. Мужики что-то буркнули между собой.
– Сойдёт, – великодушно заключил Василий Фёдорович (он же «тамада»).
– Договоримся перед съёмками, завтра всё подготовим. – Они нырнули в свою машину и исчезли.
– Роман, а где наш водитель? – спросила я, озираясь и прислушиваясь к внезапно наступившей гробовой тишине.
– А я его… милостиво отпустил, – изобразил невинность Роман. – Давно мечтал дачу… обжить. Голоден, кстати, как волк.
– Еды-то нет.
– Степан – тот самый водитель – обязан был оставить провиант, – с важностью заявил Роман.
Действительно, на кухне скромно ждали два пакета. Один – с чем-то условно съедобным, второй – с живительной влагой в стеклянной таре. Посидели, поели. Всё пережитое, дикое напряжение, Романова фраза «моя» – всё смешалось в голове в один липкий ком. Да и что греха таить: давно к этому катились. И покатились…
На следующий день очнулись поздно. Кое-как перекусили и… рухнули обратно в постель. Он был ненасытен. Я после воздержания, достойного монастырской летописи, тоже. Ближе к вечеру я засуетилась:
– Роман, двигаем?
– Неа, – блаженно потянулся он. – Я же в стельку – остаёмся.
Утром, часов в одиннадцать, нас взорвал грохот: нагрянула съёмочная группа. Начался настоящий сумасшедший дом. Вспомнился шедевр «Фильм, фильм, фильм!»: тот же хаос, только в цвете и с матом. Крики, беготня, всеобщая паника. Какая-то девчонка с видом побитой мокрой кошки, в нелепой косынке на шее (под ней зиял свежий засос – маяк распутства) попыталась наехать на Романа, но он на неё злобно цыкнул. Он – режиссёр – уже чувствовал себя полководцем перед началом битвы. Подкатил Василий Фёдорович, уволок её в сторону, начал что-то шипеть быстро и гипнотически. Между прочим, это её он уводил там в ресторане…
Раздался рык Романа:
– Где помощник режиссёра?
Девчонка понеслась в сердце схватки. Позже я узнала: сие страдающее создание зовут Верочка, помощница режиссера. Похлюпав носом, она позволила суете поглотить себя без остатка.
Две актрисы в перерывах пялились на меня с откровенным, как декольте, любопытством. Я благоразумно ретировалась в дом. Через час явился Василий Фёдорович с одной из этих гламурных хищниц.
– Вы же клятвенно обещали, Василий Фёдорович! – капризничала актриса (некая Галочка, судя по всему – звезда районного масштаба).
– Всё исполнится, Галочка, – масляно успокаивал её «тамада». Вбежал водитель с двумя пакетами (один – с явно скудной едой, второй – с драгоценными бутылками).
– Хозяйка, соблаговоли принять сию скромную дань! – возгласил Василий Фёдорович, словно поднося ключи от города.
Я выложила часть провизии на стол.
– Мне шампусика! – требовательно протянула Галочка.
– Шампанское, священный напиток, на завершение съёмок, – возразил «тамада» с видом верховного жреца и нагло убрал бутылки в холодильник. Оставил на растерзание только коньяк. Я достала два стакана.
– Анна Дмитриевна, как же нехорошо! – сладко сказал «тамада», изображая укоризну. – А себе?
Я покорно достала третий. Выпили. «Тамада» ловким движением фокусника пересел на диван, увлёкши за собой и актрису. Я благоразумно удалилась во двор. Минут через десять высокооплачиваемый сводник появился.
– Анна Дмитриевна, а где у вас тут… укромный уголок? Сеновал, что ли? – спросил он с хитрой, до тошноты знакомой улыбкой.
Я сперва опешила, потом махнула рукой в сторону дома:
– Вы нашу «берлогу» знаете. Остальные комнаты – в вашем распоряжении. Выбирай на здоровье любую.
Он шмыгнул на кухню. Послышались страдальческие возгласы:
– Василий, мне же ещё сниматься!
– Успеется! Час как минимум!
Безумная карусель продолжалась. В редкую минуту затишья я подошла к Роману.
– Мне пора в город.
– Пожар? – отстранённо поинтересовался он.
– Женька уже, наверное, мысленно хоронит меня.
Он рявкнул:
– Степан! Доставь Анну Дмитриевну до ближайшей бензоколонки: там телефон должен быть. Марш!
Возмущаться было поздно и бессмысленно: Роман уже утонул в обсуждении ракурса. Я превратилась в воздух. Степан бодро довёз. Я с трудом дозвонилась домой и в институт, пробормотав что-то невнятное про форс-мажор.
Вечером наконец-то выпили заветного шампанского за первый съёмочный день. Толпа уехала. Остались Роман, трое мужчин (Василий Фёдорович в их числе) и несчастная Верочка. Посидели. «Тамада» бесцеремонно подмял под себя Верочку. Она жалобно пищала, бросала умоляющие взгляды на Романа, но ночевать уползли в одну комнату: Василий Фёдорович и его «трофей».
Я не удержалась и спросила Романа:
– А в ресторане вы куда Верочку отправили?
Он немного смутился.
– Понимаешь, этот бурдюк затребовал ведро вискаря и трёх баб. Ну и…
Утром, поймав момент наедине на кухне, я спросила Веру:
– А ты с Романом тоже… была?
Она испуганно округлила глаза, как сова на фарах:
– Нет! Что вы, Анна Дмитриевна!
По тону было ясно: была, да ещё и как!
– Не дёргайся, – устало сказала я. – Я не собираюсь сцен ревности устраивать.
В этот день я железной волей настояла на отъезде. Ко мне, когда я уже забиралась в машину, подлетел Василий Фёдорович.
– Анна Дмитриевна, а разрешите мы тут кое-что косметически подшаманим? Подремонтируем для сцены.
– Ладно, – покорно вздохнула я, – только поберегите дом. Не превращайте его в набор сувениров для съёмочной группы.
Он весело засмеялся:
– Да что вы! Он же уже в кадре! Теперь он – историческое место!
Дома Женька выдала сводку: звонили и Лариса, и Криста. Я покаянно перезвонила Кристе – и схлопотала взбучку за пропущенные занятия и тайное исчезновение в стиле агента 007. Вечером пришлось отрабатывать по полной.
Началась новая, почти рутинная жизнь: институт на полставки, вечера у Ларисы, эпизодические встречи и ночи с Романом. Женька перестала называть его «каким-то» и пару раз даже ляпнула «твой Роман», чем меня несказанно позабавила. Почти по Чехову, только вместо вишнёвого сада – дача, вместо контрабаса – мерседес, а вместо провинциальной скуки – киношная круговерть и вечный страх, что этот хлипкий мирок рухнет, как карточный домик, от порыва ветра или внезапного каприза режиссёра. Но пока… пока дурацкая карусель крутилась.
Глава 2.8. Разрастание семьи
Домой я его, само собой, не звала. Ночевала у него – да, пару раз, однако всему приходит конец, особенно – спокойствию. Однажды явилась матушка Романа. Я как раз на кухне в лёгком облачении из его рубашки (не сказать, чтобы чересчур длинной) кофе варила и завтрак мастерила. Как и многие женщины, я находила в мужских рубашках особый шик… или хотя бы удобство. Музыка орала, посуда гремела – в общем, финальный аккорд моей безмятежности прозвучал в виде скрипа входной двери.
– Здравствуй, милочка!
От неожиданности я едва не аукнулась вместе с тарелкой. По фоткам мать Романа узнала сразу, вот только как её величать-то? Звать «тетей Маней» как-то преждевременно.
– Здравствуйте… – выдавила я, мысленно матерясь: «Господи, в каком же я виде предстаю перед родительницей возлюбленного!»
– Не стесняйся, родная! – будто прочитав мои мысли, бодро парировала она. – Иной раз Ромины профурсетки и вовсе без аксессуаров расхаживают!
Словечко «профурсетка» вогнало меня в ступор, а последовавший вопрос добил окончательно:
– Начинающая актрисулька, роль отрабатываешь? Я так и подумала!
Я рванула в спальню, натянула на себя всё, что попалось под руку. Роман как раз потягивался и сладко улыбался, как кот, объевшийся сметаны. Потом до его сонного сознания доползло, что атмосфера не то чтобы романтическая…
– Аня, ты чего?
– Ничего! – бросила я и вылетела из квартиры, оставив его разбираться с последствиями материнского визита.
Роман названивал. Я, предчувствуя скорый десант, позвонила Кристе и смылась на вечер. Там благополучно допилась до состояния «хорошо» и заночевала у одной из подруг. Позвонила только Женьке предупредить:
– Не жди: не приеду.
– А тут твой Роман трубку чуть не разбил!
– Он не мой!
– Понятно… – тяжело вздохнула Женька. – Поругались, значит.
Потом мы, конечно, «помирились», но ночевать у него я больше не оставалась. Встречались в гостиницах или поздно вечером уезжали на дачу – подальше от любопытных глаз и внезапных визитов.
Василий Фёдорович, он же «тамада» (подпольная кличка обязывала!), оказался мастером на все руки. И не просто руки – золотые! Не то что дом подремонтировали, а и мебель кое-какую подвезли (включая второй холодильник: видимо, на случай ядерной зимы или большой вечеринки). Баню вообще не отремонтировали, а переродили! И в предбаннике, естественно, красовался ещё один холодильник: это для тех, кому пива захочется прямо в процессе пара.
Вокруг дома копошились рабочие: оказалось, роют септик. А к задней стене прилепили, как аппендикс, новенький туалет с душевой кабиной. Роскошь!
– Ром, за это же надо платить? – спросила я, глядя на это великолепие.
Он хитро щурился:
– Василий всё провёл как реквизит для съёмок! Для достоверности даже пару сцен в бане и душевой сняли.
Роман хмыкнул и добавил:
– Петрович поскрипел, но утвердил.
К тому времени я уже знала, что Сергей Петрович – директор картины, царь и бог финансов. А «тамада», видимо, был богом халявы и обустройства. Он и себя не забыл, прихватизировав отдельную комнату. Пару раз, приезжая на дачу, мы заставали его с новой «ассистенткой по реквизиту» – девицей разной степени известности.
Однажды я позвонила Женьке: мол, не приеду. Но планы рухнули, и часа в три ночи вернулась домой. В Женькиной комнате (бывшей Диминой, но Димка, как партизан, исчез в неизвестном направлении, а Женька водрузила там свой флаг и компьютер) горел свет. Дверь была распахнута. Подошла… и едва не хватил удар. У стола, прямо на полу, лицом вниз лежал парень. Дышит? Дышит! Даже похрапывает слегка. На столе – бутылка вина (почти пустая, но вино приличное сухое, не дешёвка), два бокала, нарезка. А где Женька? Ага, спит на диване одетая, в джинсах.
«На мои деньги такое вино не купишь», – мелькнула крамольная мысль.
Женька проснулась и уставилась на меня взглядом пойманного щенка. Я поманила её на кухню.
– Это кто?
– Кузя.
– Что за Кузя?
– Одноклассник.
– И что он делает у нас? В таком виде? И ты тоже?
– У него… семья небогатая, компьютера нет, а он… Ну он в них шарит! – оправдывалась она, немного придя в себя. – Можно сказать, компьютерный гений!
– Гений?! – фыркнула я. – А почему ты спишь одетая? В джинсах?!
– Мам, ну ты даёшь! – возмутилась Женька. – Что же мне, при нём переодеваться?!
Последний аргумент едва не рассмешил меня. С трудом сдерживаясь, я сказала:
– А в мою комнату пройти и штаны джинсовые на домашние поменять – святотатство?
Она уставилась на меня как на инопланетянку:
– Мама, они же пижамные!
– Здрасьте! – раздался сонный голос с полу. – Я виноват: надо было кое-что доделать… – вот и засиделись.
На пороге стоял он. Паренёк полноватый, в круглых очках – видимо, обязательный атрибут гениальности. Напоминал повзрослевшего Ивашку из Дворца пионеров (из одноимённого мультфильма).
– А вино откуда? – не унималась я.
– Это я принёс! – отозвался Кузя.
– Ты что, богатый Буратино?
Он покраснел:
– Не-а… Одному человеку кое-что в интернете нашёл, а он вместо денег… бутылкой расплатился.
Потом пояснил, что тот «им торгует». Загадочно… Так в наше «дружное семейство» влился компьютерный гений Кузя из Дворца пионеров. Со всеми вытекающими… и втекающими бутылками.
Однажды случился казус. Женька отпросилась с одноклассниками к кому-то на дачу. Там планы рухнули, и часть отряда махнула к нам и нарвалась на «тамаду» с его очередной «помощницей по реквизиту». Пикантности ситуации придавало то, что девица была хоть и начинающая, но уже мелькавшая в эпизодах актриса – кто-то из девчонок её опознала. Эффект был как от разорвавшейся бомбы.
В город уже не уехать. «Тамада», проявив несвойственную ему социальную ответственность (или просто желание замять скандал?), налил молодёжи по чуть-чуть вина, накормил и, что самое поразительное, уложил спать, причём строго по гендерному признаку: мальчики – направо, девочки – налево. Пару попыток «интеграции» пресёк на корню. Об этом подвиге я узнала позже из восторженных рассказов ребят и самодовольного «тамады».
После того визита мамаши я решила было с Романом завязать: не брала трубку. Однажды, вернувшись домой, обнаружила на кухне интересную компанию: три экземпляра мужского пола и Женьку. На столе красовались открытая бутылка шампанского и уже знакомое «вино от Кузиного спонсора». Сам Кузя присутствовал. Рядом – Вася-Василёк, Женькин ухажёр, парень на класс старше. И… Роман. Судя по заворожённым лицам парней, он лил им в уши какие-то эпические байки.
– Ты чего здесь делаешь? – спросила я ледяным тоном.
И тут Роман совершил неожиданный кульбит: бухнулся на колени, обнял мои ноги и завопил:
– Не выгоняй! Прости!
Женька, словно по сигналу, всхлипнула:
– Мама, ну прости его! – и ловко подсунула мне бокал шампанского.
– Встань! – процедила я. Он поднялся и прижал меня к себе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.