- -
- 100%
- +
Меня спас капитан. Он вошел в самый разгар праздника. Со своей рюмкой. Я бы даже назвал ее стаканом. С важным видом поставил перед молодыми. Они тут же с пониманием наполнили эту тару. А капитан вначале дал знак музыкантам, чтобы они временно затихли. Те только рады были, подскочили к своим местам, наполнили рюмки.
Капитан поднял руку с напитком вверх и начал говорить какую-то сложную поздравительную конструкцию, в которой сам с трудом мог разобраться. Наконец-то, он оставил ее незаконченной:
– Будьте благополучны! Пьем обязательно стоя!
Зачем-то ему понадобилось всех гостей поднять на ноги? Это еще одна, всегда удивляющая меня категория людей: абсолютно уверенные в правильности своих действий! Их трудно смутить. Бабуля по соседству – из их числа. И Анечка, страшно подумать, может такой же вырасти. Ну ладно! Встали, выпили, сели. А капитан не унимается:
– За родителей пили?
– Еще не успели!
– Давайте, а то как-то нехорошо получается! Обязательно стоя!
Мы повторили свой подвиг вставания-выпивания-возвращения на судовые диваны. Меня по-прежнему смущала активность капитана, который почему-то находился с нами, а не в капитанской рубке. И не следил за курсом кораблика. И еще мне показалось, что он охмелел больше, чем могло произойти от предыдущих двух рюмок и этих двух стаканов. Он еще добавлял что ли?
– А когда мы прибываем? – спросил его жених.
– На месте мы будем в шесть часов вечера, – отрапортовал капитан и вдруг задал тот вопрос, который меня волновал, – а почему вы решили на Валааме отмечать свадьбу?
– Даша с Валаама! – ответил жених. – У ее семьи там домик есть. Мы сможем там переночевать, на следующий день погуляем, вечером загрузимся к вам на кораблик и вернемся.
– А я вам предлагаю немного другой вариант! Не доходя до Валаама, есть небольшой островок с маяком. Там больше ничего нет. И никого! Так давайте я там кораблик остановлю, мы сойдем на берег и немного развеемся! Еще закусим прямо посредине Ладоги. Выпьем. И уже потом – на Валаам.
– Отличная идея! – обрадовался отец жениха. – А то мы в помещении сидим. Уже от качки крутить начинает. А на палубе вроде как зябко.
– А почему же мы не можем сразу до Валаама дойти и там развеяться? – спросила его жена, а ей ответил капитан:
– Потому что такого островка вы больше нигде не найдете. И монахов там нет! Никого смущать не придется! Вы меня слушайте! У меня опыт!
И загоготал.
Невеста пыталась сказать, что они никого смущать не собирались, но ее слова поглотил жуткий капитанский хохот.
– А кто сейчас у руля, пока вы с нами? – поинтересовался я.
– Матрос! – услышал я в ответ.
– А он опытный? Ни на что не наскочит?
Капитан резко повернулся в мою сторону с растерянным и одновременно обиженным лицом. Он сначала испепелил меня взглядом, а затем гаркнул заплетающимся языком:
– Моя команда не может ни на что наскочить! Мы в таких передрягах бывали! И, как видишь, целы и невредимы!
«Главное, чтобы команда вслед за капитаном не поддавала», – подумал я, но травмировать нежную душу морского волка не стал. Промолчал.
В это время с тостом поднялись богомолки. Поздравили, поблагодарили молодых за добрые души, что не оставили безбилетников на Морском вокзале, а помогли отправиться на Валаам, да еще угощение приготовили.
Потом к ним присоединилась суетливая монахиня. Ее звали Силуана. Они втроем запели скрипучими голосами «Многая лета».
Маленький мальчик после этого прочитал жизнеутверждающий стишок.
Собачка тявкала на каждой рифме.
Анечка спела песенку про Новый год.
Затем встала одна из женщин-накрывальщиц. Тамара.
– Можно, я скажу, как педагог! Такое счастье, дорогие родители, видеть ваших детей образованными и порядочными…
Родители ее внимательно слушали, но отец жениха долгий тост выдержать не смог. Видно, его начало серьезно укачивать. Поднялся, чтобы выйти из-за стола.
– Владимир Викторович! Вы хотите что-то сказать? – обрадовалась педагог Тамара.
Бедный человек с побледневшим лицом начал ответный тост. Но не закончил. Оборвав свою речь на слове «добросердечные», он выскочил из-за стола и выбежал вон. А за ним выскочила жена.
Я оказался в замешательстве, потому что, как гостю, мне тоже надо было что-то сказать новобрачным, но сказать было нечего. Жаль, я не присоединился к выступлению паломниц. Затеряться бы где-нибудь, как тот дедушка! Но уток с яблоками, как и само путешествие, нужно было отрабатывать. Я поднялся с бокалом и начал говорить, как Костя и Даша благопристойно начинают семейную жизнь: с поездки на святые места, с помощи незнакомым людям. Может быть, я и две паломницы случайно оказались рядом, но это желание делать добрые дела уже живет в душах молодых…
В это время наш кораблик на что-то налетел. Многие усидели, а вот я, который произносил тост, стоя, и родители жениха, которые возвращались к столу, упали на пол. А со столов на нас полетели бутерброды и салаты. Хорошо, что тяжеленные утятницы устояли. Все повскакивали с мест и бросились на палубу, чтобы понять происходящее.
3
Если бы мы были на «Титанике» никто бы не спасся, потому что первыми на выходе оказались свидетели. А они, судя по всему, первый раз сегодня пригубили спиртного еще утром, сразу после регистрации брака. Передвигаться им было тяжело. Они делали это, блокируя проход всем остальным. Мне пришлось подтолкнуть свидетельницу, отчего она пронзительно засмеялась и выскочила наружу.
И вот всей компанией мы побежали на капитанский мостик, чтобы увидеть возникшую у нас проблему. Проблема была. Ею оказался неизвестно когда успевший заснуть капитан, который был с нами совсем недавно. Его не мог разбудить матрос, хотя тряс изо всех сил. Бравая фуражка капитана, которую он с таким достоинством носил поначалу, от этой тряски валялась на полу.
Другой матрос грустно стоял перед штурвалом, опустив руки, и безразлично смотрел вдаль. Только вдали как раз ничего не было. Всё происходило под носом. Мы налетели на огромное дерево, которое, видно, сорвалось при транспортировке другим судном.
– И что? Это теперь безнадежно? – спросил я рулевого.
– Почему безнадежно? – ответил он чуть заторможенным языком, – сейчас дерево мимо нас проплывет и мы помчимся дальше.
По запаху я сразу понял, что на кораблике сегодня гуляет не только свадьба, но и вся команда. Хоть паломниц ставь у руля. Они единственные здесь трезвые. Ну и дедушка, скорее всего. Только где он?
– У вас нет багра или чего-нибудь, чтобы оттолкнуть дерево от борта? – продолжал я интересоваться.
– Багра у нас нет! – растягивая гласные, ответил матрос.
– Что, накаркал? – возникла рядом бабушка Ани в темно-вишневом платке. – Спасибо тебе! Налетели, как ты и предсказывал. А теперь моряков учишь за рулем стоять? Все же понимают в морских делах! Все хотят всех научить!
– Вы же учите меня, как писать книги, – заметил я ей.
– Ну! Писанина – это просто от безделья! Любой сможет! А тут надо управлять кораблем.
– Так не вышло же! – ответил я.
– И капитан должен дать команду «продолжать движение», – заметил моряк.
– Капитан может в себя не прийти, – вздохнул я.
– Что вы такое говорите! – возмутилась бабушка. – Вы их травмируете каждым своим словом!
– Вы тоже травмировать словами неплохо умеете, – подчеркнул я и отошел от моряка и бабушки.
Дерево, ударяя по бортам кораблика, всё еще мешало движению. Но капитан начал оживать:
– Почему стоим?
– На дерево налетели, – ответил матрос.
– Повреждения есть?
– Возможна вмятина.
– Не пробоина? – уточнил я.
Ответа я не получил, но капитан мигом оказался на ногах.
– Пробоина? – прошептал он. – А как мы людей спасем?
– Да нет никакой пробоины, – отмахнулся моряк, – вмятина есть, но обшивка не пострадала.
– Ты мне смотри! Корабль не затопи! Он – достояние Балтийского пароходства! Раритет!
– Нам тонуть нельзя! – со смехом прокричал паренек из молодежной компании. Он был коротко острижен и единственный без костюма. – А то военкомат решит, что я от армии кошу. Никто же не знает, что я здесь! Скажут, сбежал, чтоб не служить.
– Запросто потонем, – всхлипнула девица рядом, – такая развалина! Я удивилась, что она вообще на ходу. Как из фильмов про войну.
– Корабль с именем такого главнокомандующего не утонет в водах Ладоги, – браво произнес жених.
Все посмотрели на спасательный круг, где названием корабля значилось «Гавриил Державин».
– Он в каком веке воевал? – спросила жениха перепуганная свидетельница.
– Державин был поэтом! – заметил я, проходя мимо. – Он писал в XVIII столетии.
– Поэтом! – воскликнул свидетель. – Плохи наши дела!
– Можно, я, как педагог, скажу? – откуда-то возникла Тамара. – При любых неприятностях, больших и малых невзгодах, в самые разные исторические моменты очень важно оставаться людьми. Только это имеет значение.
И ушла дальше. Никто не понял, зачем она выдала это нравоучение. Но потихоньку начали привыкать к ее пафосным банальностям.
В этот момент кораблик заскрипел, мотор заработал, мы тронулись дальше. Небольшое происшествие всех встряхнуло, свежий воздух приободрил, но мы и не думали, что это только начало наших приключений. И очень скоро плавающее дерево на пути не покажется нам чем-то существенным. Мы его даже не вспомним.
После небольшой встряски все спустились вниз, к столам. Отец жениха с бледным лицом тревожно ходил по палубе, не рискуя снова оказаться там, откуда можно не успеть выбежать. Мальчик с собачкой тоже не хотел заходить внутрь. Играл и резвился с Дружком на воздухе. Наконец-то, он оказался сам себе хозяин.
Я прошелся по палубе и снова заглянул в капитанскую рубку. Ради собственного спокойствия, чтобы убедиться в дееспособности команды.
Ну, там я был не один. Одна из трех невестиных подруг, самая расфуфыренная, задержалась возле рулевого, бросая на него задорные взгляды и задавая вопросы, касающиеся морского дела:
– А когда капитан сказал, что вы уже многое повидали, он что имел в виду?
– С нашим капитаном скучно не бывает. Ему только в море хорошо.
– Ну, это же озеро.
– Это озеро чаще называют Ладожским морем!
– Понятно. Значит, ваш капитан зажигает?
– Зажигает!
– Только публика у вас, наверное, самая непотребная. Кораблик-то старенький.
– О! – оживился моряк. – Что вы! У нас здесь такие банкеты иногда проходят! Особенно под Новый год! Мужчины во фраках, женщины в коктейльных платьях, в кубрике играет специально приглашенный джаз-банд, непременно с сексуальной солисткой. Такой же эффектной, как вы. Шампанское и фейерверк до полуночи. Самое ужасное, что может напиться капитан. Незаметно он делает это каждый год. А потом мы мчимся на огромной скорости по Ладоге, словно это Амазонка. От нас шарахаются маленькие лодочки, а мы поднимаем тосты и бросаем бокалы в воду. В полночь к нам на вертолете спускаются Дед Мороз и Снегурочка. В костюмах Человека-Паука и женщины Кошки. Но с подарками. Каждый, даже мы, моряки, получает свой мешок подарков. В основном, это мелочи, но среди них обязательно попадается что-то стоящее, как, например, вот эти часы Картье от прошлого года!
Девушка смотрела на рулевого во все глаза. Она уже мысленно была на этом празднике. На самом носу. В объятиях всё равно кого. Рулевого или второго матроса. А еще лучше – капитана.
– А если все выпьют, и во время пути случится что-то непредсказуемое?
– Как сегодня? – спросил рулевой.
– Ну да!
К нему на выручку пришел второй моряк, который остановился рядом со мной послушать разговор:
– Мы не станем возвращаться ни в один из портов. Это не наша традиция. Все так и погибнут с бокалами шампанского, сигарами, в окружении восхитительных женщин, с улыбками на устах! А виновника – за борт. В белую простыню – и за борт. Видео потом выложим. Главное, ни с кем не столкнуться, кто подобен нам. Это самое трудное. Таких каждый Новый год – просто тьма. Только успевай уворачиваться!
– Это грандиозно! – воскликнула очарованная девушка и, шатаясь, поплелась к остальным.
А мы втроем посмеялись ее доверчивости.
– Подвыпившие пассажирки – это просто праздник для общения! – сказал мне рулевой.
– Еще немного добавят и начнут сюда слетаться стаями! – добавил второй матрос. – У них только один недостаток!
И сам ответил на мой вопросительный взгляд:
– Не все успевают до фальшборта добежать, когда их воротит от алкоголя и качки. Потом нам приходится убирать за ними. И это постоянно.
Я еще немного поговорил с моряками. Их звали Дмитрий и Павел. А капитана, который продолжал храпеть на лежанке в рубке, – Аркадий Алексеевич. О нем моряки говорили с уважением, потому что он потомственный морской волк. И отец его работал в пароходстве, и дед. Его все знали и прощали ему слабости за верность корабельному делу.
Возвращаться в кубрик не хотелось, поэтому я остался на палубе.
Через небольшое время наверх поднялись паломницы с бокалами, наполненными морсом. С ними вышла монахиня Силуана. Занятие они нашли себе моментально: от небольшой качки одна из богомолок тут же разлила морс на себя, а другая, со вздохами, начала тереть ее кофту.
Дедушка, как ни странно, так и не объявился. Может, я что-то напутал и он нас только провожал до причала. Вроде бы нет.
Время летело незаметно. День был солнечным и ласковым. Я рассчитывал на подобный ему теплый вечер. Правда, на Ладоге такого не бывает. Здесь стоит скрыться солнышку, как ветры набирают силу и проверяют путников на прочность.
По моим подсчетам, кораблик должен был еще провести в путешествии до Валаама часов пять. Если ничего не произойдет. Очень не хотелось высаживаться на капитанский островок. Надежда была на то, что, изрядно выпив, он так и проспит до Валаама.
Какой же я наивный!
4
Большая радость, что в конце мая на Ладоге поздно темнеет. Настал момент, когда потихоньку не только я с отцом жениха и мальчиком с собачкой, паломницы и монахиня, но и новобрачные, и все гости оказались на палубе. Вглядывались вдаль, чтобы порадоваться приближению Валаама. Загадочного, намоленного острова, монашеского мира, северного Афона. И казалось, что его силуэт уже проглядывает впереди сквозь то ли низкие облака, то ли вечерний туман. На душе у меня была поэзия. Сердце замирало от исполнения давней мечты. И не было рядом со мной, включая суровую девочку, человека, равнодушного к порту нашего прибытия. Музыканты заиграли спокойное и душераздирающее адажио Альбинони. Свадебные гости уже обменивались знаниями об этом удивительном месте:
– Там же до революции ананасы выращивали, – присвистнул парень, которого впереди ждал военкомат.
– И сейчас снова начали выращивать, – важно заметила стоящая рядом с ним Леночка, – ананасы, виноград и сыр! Там пещеры с особым климатом, который очень подходит для сыроварения. У сыра там необыкновенный вкус. К нам в Питер завозят иногда, но очень дорого! Может, в монастыре купим и попробуем, наконец-то!
– А самый главный в монастыре… – начал Владимир Викторович, отец жениха, – как там его…
– Настоятель, – подсказала жена Ирина Сергеевна.
– Да! Настоятель, – подхватил он подсказку своей благоверной, – большой любитель меда. Пчелы для него – самое страстное увлечение. Он завел там ульи, где-то за границей закупил несколько элитных пчелиных семей, которые хорошо прижились в местном климате. И там не только сыр с ананасами, но и мед надо пробовать, потому что монахи над пасекой трясутся, как над младенцем! Я сюжет по телевизору видел!
– Они же похожи: пчелки и монахи, – заметила невеста, которая куталась в теплую и очень подходящую для такого путешествия красную куртку, – трудятся всё время и те, и эти. И всё у них одно на всех! А как же там гулять хорошо! По дорожкам, по скитам! Даже по кладбищам. Я вот и хотела, Костя, тебя туда привезти, чтобы ты прочувствовал северную красоту Валаама. Мы в городе жизни не замечаем из-за суеты. А здесь сможем расслабиться. Стать нежнее и добрее. На мир по-новому взглянуть.
– Взглянем! Только без кладбища хотелось бы обойтись, – заметил жених.
– Это кладбище – совсем не такое мрачное место, как ты думаешь, – взволнованно начала невеста, – там такие надписи на могилах трогательные! «Здесь похоронен монах, который перед смертью увидел Бога!», «К этому монаху, когда он болел, приходила Богородица!» Тебе понравится!
– Ну, не знаю! Самый ли лучший это вариант для медового месяца!
– Можно, я, как педагог, скажу, – выступила вперед Тамара, – когда начинаете семейную жизнь, не спорьте друг с другом, чтобы не погубить то сокровенное, что у вас сейчас есть!
Рядом со мной стояли накрашенные, словно для съемок на обложку глянцевого журнала, три подружки невесты – Леночка, Таня и Влада. Их сопровождали два угрюмых парня – Стас и Никита. Вдалеке ребята мрачно курили. Я сам себе пошутил, что не по-детски неулыбчивая девочка Аня легко бы вписалась в эту брутальную компанию.
Лена была самая активная среди подружек. Это она приходила в рубку к морякам с расспросами. А вот теперь, глядя на молодоженов, вздыхала:
– Костя – молодец, взял и поехал за любимой в такую даль! На Валаам!
– Ну, Костя же ничего не бросал, – заметила Таня, – они туда едут на медовый месяц. Если не умрут в тоске от монастырской экзотики.
– Странно как-то медовый месяц проводить в монастыре, – сказала Влада.
– Там же не один монастырь! – рассказала ей Таня. – Там и дома есть, где обычные люди живут, и магазины работают, и сувениры продают, и рыбу коптят. Территория огромная. Людей много.
– А чтобы навсегда за любимым? Куда-нибудь на край света! – настаивала на своем вопросе Леночка.
– Я однажды так и поступила, – гордо ей ответила Таня, – бросила всё и поехала за Андреем в Лондон! Вы же знаете!
«Вот декабристка, – ухмыльнулся про себя я, – нашла край света!»
– И вернулась через год! – уколола ее Влада. – Где теперь Андрей? Где Лондон?
Таня фыркнула и ничего не стала отвечать.
– Ну, начнем мы не с Валаама, – огорошил всех громкий, как труба, голос капитана, который уже проспался, отчасти протрезвел, немного пошатывался, но вел себя настоящим бойцом. – Как я и обещал, мы сначала заедем на другой островок, где подышим и перекусим перед прибытием в валаамский порт!
– Ну, зачем нам туда? – непроизвольно вздохнул я.
Паломницы подхватили:
– Да, зачем?
– Мы же договорились, – грозно прогремел Аркадий Алексеевич, – я отвечаю за маршрут, а вы слушаетесь! Я знаю, как правильно надо до Валаама добираться.
Пришлось всем в очередной раз смириться и принять участь, что до Валаама придется сделать предварительную высадку.
– А чего мы стоим? – протрубил капитан. – Давайте наполним бокалы и выпьем за всех гостей, которых наши дорогие Костя и Даша пригласили с собой в это путешествие. Пусть вам будет радостно и хорошо!
По просьбе жениха несколько человек из молодой компании спустились в кубрик, чтобы принести выпить-закусить. Девушки вышли с подносами, а за ними – ребята с бутылками разной крепости, бокалами и рюмками. Следом выплыли три дамы, которые отвечали за столы, – педагог Тамара, Валентина и Катерина. Пока всем разливали напитки, они стали советоваться с женихом, брать ли еду, когда все сойдут на капитанский остров. Капитан эти разговоры услышал и скомандовал:
– Брать нужно основательно, потому как мы не просто там бокалы поднимем! Мы хорошо закусим, полюбуемся вечерней Ладогой и даже увидим закат солнца. Поэтому все должны быть хорошо одеты и экипированы теплыми вещами, а также продовольствием!
Никто не возражал.
– Зачем мы здесь высаживаемся? – снова позанудствовал я.
– А у капитана здесь любимая собака похоронена, – вдруг сказал кто-то за моим плечом. Это был один из матросов, Дмитрий. – Поэтому, хотите вы или не хотите, он всё равно сюда причалит и на берег заставит сойти. Так заведено!
– Значит, собака! – загрустил я еще больше.
В таком путешествии наступает момент, когда терпение заканчивается. Ладожское озеро всё длится и длится, «Гавриил Державин» по нему летит и летит, если можно к нему применить этот глагол, а конца все нет. Вот и солнышко скрылось в облаках. Сразу воздух стал холодней. Как из простоявшего открытым шампанского, из молодоженов и их приятелей выдохся кураж, они немного притомились от суеты этого дня. Разговоры закончились даже у тех, кто давно друг друга знал, не говоря уже обо мне и паломницах. Их звали Ольга Васильевна и Нина Васильевна. Две набожные сестры. Вышли на пенсию – путешествуют по святым местам. Пока мы стояли на палубе, женщины начали мне что-то рассказывать о смысле жизни. А я их спросил:
– Вот вы приехали из Мурманска. Такой путь проделали. А зачем?
– Как зачем? – не поняла моего вопроса Ольга Васильевна, которая облила себя морсом на палубе. – Мы должны путешествовать, прикладываться к святыням.
– Почему должны? Разве недостаточно дома помолиться, сходить на службу, поставить свечки, чтобы тебя услышали? Обязательно для этого лететь на самолете в другой город, сидеть три дня на вокзале в надежде достать билеты до Валаама?
– Нас это укрепляет? – вступила в спор ее сестра.
– Что ж в вас нужно укрепить, расскажите мне, – притворялся я непонимающим человеком. – В чем вы слабы?
–Укрепиться нужно любому человеку, – ответила мне Ольга Васильевна, – искушений вокруг много. И еда, и одежда, и развлечения.
– Но самое большое искушение – это мысли, – подсказала Нина Васильевна, – раньше, до воцерковления, как хорошо было: тебе нагрубили – ты ответил, да не просто ответил, а обозвал и даже послал в самые далекие дали. А теперь тебе нагрубили, а ты думаешь, как имя этого человека узнать, чтобы за него помолиться.
– Тебя предали, а ты должен это предательство полюбить, – дополнила Ольга Васильевна, – ответить такой волной любви, чтобы предателя она подняла над всем миром, чтоб он осознал, какой он мелкий и бессмысленный человек!
– А зачем? – специально я продолжал задавать я один и тот же вопрос. Мне, в принципе это было понятно, но хотелось, чтобы высказались странницы.
Паломницы помолчали немного, а потом заговорили:
– Потому что этот мир создал Бог. Потом Бог послал к нам Своего Сына, а Сын рассказал законы, по которым нужно жить. И эти законы вот такие: любить врагов и всех ненавидящих нас и молиться за них, не мстить никому.
– Но если Бог создал нас вот с этими недостатками, – не унимался я, – может быть, стоит жить «око за око»? Тебя обидели – ты обижай.
– Так мы до прихода Христа так и жили, – сказала Ольга Васильевна, – а сын Бога пришел к нам поведать, что так жить неправильно. Это путь, ведущий в никуда. Если хотите вечной жизни, надо меняться.
– А меняться трудно, – вздохнула Нина Васильевна, – чтобы поменяться – нужно укреплять себя постоянно. И молитвами, и постами, и вот такими поездками.
– А сейчас ведь поста нет, вы в дороге, – продолжил я их спрашивать, – так почему вы от почти всей еды за свадебным столом отказались? Я напротив сидел – видел. Сейчас, наверное, голодные?
– Нет! Знаете, как мы винегрета наелись с вареной картошкой! – принялась уверять меня Нина Васильевна.
– Да какой винегрет! Что ж вы от уток и бутербродов с икрой отказались?
– Ну, во-первых, нам было неудобно! – ответила Ольга Васильевна. – Все-таки мы сюда напросились. Не должны же они нас еще и кормить. А во-вторых, вдруг нам на Валааме причаститься получится? А мы уток ели! Да вино пили. Турнут нас с острова поганой метлой!
– Если Господь решил, что мы недостойны Валаама, он бы нам помогать не стал! – сказал я. – А Он наоборот, нашел возможность для нас не только в монастыре оказаться, но еще приехать без денег, сытыми и в тепле.
– Возможность нам представилась, – согласилась она. – А вообразите, что потом мы набросились на мясное, на салаты с майонезами и на утку с яблоками…
– Как я, – пришлось мне усмехнуться над собой, потому что я именно так и поступил.
– Ну, может быть, – закивала вторая сестра. – Господь посмотрел на нас и эту возможность раз – да прихлопнул.
– Не хотелось бы, – вздохнул я.
– А вот у меня так получилось, – вдруг рядом с нами заговорил призывник, который, оказывается, терпеливо слушал нас всё это время, – вот у разных народов своя еда. Одни не едят это. Другие – то. Вот у меня родня живет и в Белоруссии, и в Калмыкии. Когда приезжаю в Калмыкию, меня там бабушка спрашивает:
– Надеюсь, ты в Белоруссии свинину не ешь?
А белорусские бабушка с дедушкой, в свою очередь, каждый раз интересуются: «Тебя там кониной случайно не кормят? Не ешь, как это можно – есть коней?» И я тоже возмущаюсь вместе с ними этой дикости. А я ем всё. Сыровяленая конина от одной бабушки и свиные котлетки от другой – мои любимые блюда. Вот как надо питаться! А вы придумали для себя разное! И мучаетесь!