Детектив Фокс. Дело об исчезнувшей миссис Клейтон

– Есть сколько хочешь пирожных, конечно, завлекательно, но ничего не делать – не по мне. Помру от скуки, – сумев все же успокоиться от быстрой ходьбы, призналась я и взглянула на мальчишку.

У меня заледенели руки. Мороз крепчал, доказывая, что зима вошла в полную силу. Но, увидев, как мой спутник старается не отстать и лишь зябко поджимает голые пальцы, втягивая руки в рукава, я стянула свои перчатки и протянула ему. Да, не слишком теплые, но хоть что-то.

– А как же вы, мисс?

– Мои карманы побольше твоих. Сани бы поймать, хотя бы. – Я покрутила головой в поисках и, о чудо, увидела их выезжающими из-за поворота, с давешним кучером на дохлой лошаденке.

Ну, на ловца и зверь бежит. Значит, все по плану. Махнула рукой, привлекая внимание. Кучер, старик в овчинном тулупе, тоже признал меня и улыбнулся в усы.

– Не сидится вам на месте ужо, – хрипло проговорил он, вовсе не ворча. – Куда-ть на энтот раз?

– И я вас рада встретить, любезнейший, – поприветствовала его, усаживаясь вместе с Джеем. – Отвезите-ка нас на вашу стоянку.

– Эк, – крякнул он, – это пошто ж? Али мы с Жазелькой вам не по вкусу пришлись?

Я глянула на Жазельку. Лошадь с коровьим окрасом, по виду разменявшая третий десяток своей лошадиной жизни, опустила голову в суму, висящую у нее под мордой и, не теряя времени даром, вкусно похрустывала.

– Что вы, – усмехнулась я, накрывая меховой накидкой и себя, и Джея, чтобы не замерзнуть по дороге. – Жазель у вас прекрасная. А на станцию нам надо, чтобы кучера одного сыскать. Может вы знаете? У него шапка из черно-бурой лисицы с хвостом.

Старик тут же оживился.

– Это вам Охламон нужон. Токмо у него така шапка. Хвастался будто самолично лисицу укокошил. А ружа-то и нет.

Кучер хрипло засмеялся и чуть хлестнул поводьями. А я вздохнула. Со скоростью Жазельки мы до станции доберемся нескоро. Пришлось накинуть еще двадцать минут к тому часу, что я выделила на дорогу.

За то время, пока мы добирались, я успела устать от мелькающей предновогодней суеты и бесконечных елок и вздремнуть. Джей, пригревшись у меня под боком, тихо сопел носом, тоже сочтя сон лучшим препровождением времени. Голод успел скрутить все мои внутренности и я, покинув нагретое место и расплатившись с любезным кучером, снова покрутила головой.

Район, где пережидали санники, оказался оживленным. Оттого и место это они себе выбрали. Найти клиента там, где под боком находился Большой Кремденский Рынок, труда не составляло. Экономок из состоятельных домов тут не дождешься, тех больше возят. Кто на парокаре, как мой шеф, кто на санях. А вот хозяюшек из домов среднего достатка было хоть отбавляй. Лишней монеты на них не заработаешь, уж больно прижимисты, но и того, что положено, хватало. Только успевай поворачиваться. Остановившись рядом с другими санями, мы оказались в центре водоворота. Но я это уже ожидала. Мало того, что суббота, самый что ни на есть рыночный день, так еще и праздники на носу, тут кто только не приехал торговать. Рынок занял даже площадь перед самим зданием.

Наш кучер, спрыгнув с облучка, сначала вытащил из-под него мешок, потом доложил в котомку Жазельке сена, бросил из кармана чутка зерна и после, засунув мешок обратно, пошел к двоим своим собратьям по заработку. Я направилась в их сторону, взяв сонного Джея за руку и почти сразу отпуская его под мальчишеское гордое ворчание. Ни у одного из имевшихся на месте кучеров шапки из чернобурки не было. Надежда таяла с каждым шагом.

Старик, перекинувшись с двумя сотоварищами парой слов, подтвердил мои опасения.

– Нету его.

– Это я и так вижу, – расстроенно проговорила я, зябко ежась от поднявшегося ветра и жалея о том, что поехала сюда. – Знать бы, когда появится.

– А, так-то просто. Это и я вам скажу. К четырем будет здеся.

Я недоверчиво посмотрела на старика, внутри надеясь на лучшее.

– С чего вы взяли?

Тот усмехнулся и поднял воротник, защищаясь от ветра.

– У Охломона женка тута. – Кучер кивнул на здание Рынка. – Кажный день до четырех стоит за прилавком. Вот он ее и забирает.

Я, внутри поворчав, поблагодарила старика монеткой за ценные сведения и нехотя направилась в Рынок, издалека напоминавший цирк-шапито своей круглой формой. Джей, опасливо оглядываясь, шел рядом. Еще бы, местные обормоты не давали соваться сюда мальчишкам из другого района и, если бы не я, моего сопровождающего уже давно бы затащили в ближнюю подворотню. Я уже подумала, что зря взяла Джея с собой. Мне и самой-то не слишком хотелось идти на Рынок, а уж тащить любопытного мальчугана тем более, но выбора не было. За полчаса на улице при таком ветре мы точно околели бы.

– Мисс Фэлкон, а мы куда?

– Ну не ждать же этого Охламона на улице. Пойдем хоть поедим спокойно.

Мальчишка приободрился и даже обогнал меня, подгоняя взглядом. Видно, тоже проголодался.

Шум буквально проглотил нас, стоило только открыть тяжелые высокие деревянные двери, больше похожие на въездные ворота. Обитые железом, они не сразу поддались. Внутри оказалось тепло, светло, очень шумно и пахло запахами из прошлого.

Большой Кремденский Рынок вырос из торговища, на которое съезжались жители окрестных тогда еще селений, чтобы продать излишки, обменять товар или заработать монеты. Существовал он уже десятый век и этим город очень гордился.

Само здание приходилось ровесником театра, до него рынок ограждали деревянные стены. Но после большого пожара губернатор повелел построить образец культуры и времени. Потому под самим рынком находились склады и ледники, в которых работали дюжие мужики-грузчики. А там, куда мы входили, шумел сам рынок, пестря прилавками и вывесками. Это вам не Обжорные ряды в бедном районе, где смрад и мухи царили даже зимой. Здесь не варили, как там, пустые супы из капусты в огромных чанах, не жарили подозрительно похожее на крыс мясо прямо на улице. Здесь запах свежей выпечки, специй и копченых колбас витал в воздухе, вызывая голодную слюну.

Прилавки расчертили рынок на секторы, делясь по видам продаваемых товаров. А по краю одна за другой располагались столовые, кофейни, едальни разных видов и даже мелкие ресторации. Сейчас, в преддверии праздников, прилавки украсили еловыми ветками и красными лентами. Кое-где виднелись даже дорогие золотистые шары и звезды. Я торопливо шла по проходу, радуясь наплыву посетителей и старательно отворачивалась от продавцов, надеясь, что никто из них меня не узнает. Хозяин «Лапшевной», Хромой Элиот знакомство водил со мной давно, еще до того, как я стала служить у мистера Фокса и сейчас, увидев меня, вышел навстречу широко улыбаясь.

– Не может быть, – протянул он, – дражайшая мисс Фэлкон решила посетить мое заведение. Проходите, будьте любезны. – Я позволила ему пожать мне руку, ощутив тепло широких знакомых ладоней. – О, да вы совсем озябли.

– Просто на улице зима, – улыбнулась я ему в ответ. – Здравствуй, Элиот.

Мы обходились без мистеров и мисс. После того, через что мы с ним прошли, было глупо обрастать этикетом. Но я понимала, что он старается сохранить мое инкогнито всеми силами.

– Признайся честно, – тихо сказал он, – скучала по моей стряпне?

– Безумно, – кивнула я. – Накормишь нас?

Он посмотрел на удивленного Джея, потом на меня.

– Не помню, чтобы у тебя братишка имелся. С нашего расставания прошло всего пять лет, ты не могла заиметь десятилетнего сына. Или удачно вышла замуж? Ай-яй-яй, даже не позвала старика на свадьбу?

– Боги с тобой, Элиот, как я могла? Джей мой сопровождающий. По крайней мере, сегодня. И мы ужасно голодные.

– Ну, что ж я вас держу-то? Идемте. Сегодня, правда, почти все занято. Поедим в закутке, как раньше?

Я согласно кивнула и привычно прошла за хромавшим владельцем мимо узкоглазого, широколицего молодого человека, стоявшего за стойкой раздачи. Загородка отделяла помещение «Лапшевной» от маленького хозяйского закутка. Здесь, как и пять лет назад, стоял стол с двумя табуретами, да металлическая раковина висела в углу. Из нового появилась только рогатая вешалка. Вспомнилось, что раньше одежду вешали на гвоздь, вбитый прямо в стену.

– Давай уж, приму твое пальто, Клэр. И ты, постреленок, раздевайся.

– Я сам, – проговорил Джей, когда я попыталась помочь ему.

Ну сам, так сам. Мальчишка настороженно взирал на Хромого Элиота исподлобья, не доверяя новому знакомому. Да и сам хозяин «Лапшевной» не слишком торопился одаривать мелкого гостя заботой.

– Подумать только, Дикая Клэр вернулась, – он, не стесняясь, разглядывал нахмурившуюся при звуке старого прозвища меня. – Ох, ладно. А то еще голодом уморю. С чем будете лапшу?

– Давай с ветчиной и сыром.

– Правда проголодалась, – хохотнул он. – Помню раньше ты любила простую, без всего.

– Я просто экономила.

– А сейчас разбогатела?

Я вздохнула.

– Не слишком. Но ветчину с сыром могу себе позволить.

Элиот ушел за нашим обедом, а я посмотрела на притихшего за столом Джея.

– Чего насупился?

Тот поднял на меня взгляд.

– Откуда вы знаете Хромого Эла?

– Не вздумай его так называть, – строго предупредила я. – Он не любит, когда его так зовут. Хочешь нарваться на ссору с Рыночниками? – Мальчишка покачал головой. – То-то же. А откуда я его знаю, не твоего ума дело.

Мальчишка поджал губы и уставился в стенку. Обиделся, ишь ты, гордый. Только и я не собиралась рассказывать ему о себе. Об Элиоте даже Ашули не знала, а тут какой-то сопляк.

Вернулся Элиот, прихрамывая на правую ногу, поставил перед нами две тарелки с исходившей паром лапшой, щедро посыпанной жареной ветчиной и сыром, плавившимся и буквально на глазах превращавшимся во вкусную тянучку. Хозяин Лапшевной снова ушел, но тут же вернулся со стулом и, поставив его, сел рядом со мной. Я взялась за вилку. Здесь не требовалось держать спину прямо и разрезать все на мелкие кусочки. Здесь можно было расслабиться. Жаль только, что корсет не давал этого сделать. Намотав на вилку лапшу, я ткнула в сочный кусочек ветчины и быстрее засунула всю эту конструкцию с тянущимся сыром себе в рот. Прикрыла глаза и замычала от удовольствия. Элиот довольно расплылся в улыбке, жадно ловя мои эмоции. Джей тихонько попробовал повторить фокус с вилкой, но понял, что не получится и просто подхватил лапшу, громко втянув ее в себя.

– Давно не видел голодную Клэр, – негромко проговорил Элиот. – Ну, рассказывай, что привело целую помощницу консультанта в нашу богадельню?

Я вытаращила глаза, жалея, что уже набила рот и не могла задать вопрос.

– А ты думала, я не читаю газеты?

Глубокий вздох был ему ответом.

– Послушай, а то, что пишут, будто ты невеста лорда, правда?

Я закашлялась и, прикрыв рот рукой, возмущенно посмотрела на старого друга. Джей даже перестал жевать.

– Я тоже не верил, но в газете же писали. Ну и не мог же я не узнать твое имя, которое сам и выбрал, – оправдывался он и добавил тише: – Не волнуйся, никто больше не знает.

Я, наконец, проглотила лапшу и смогла ответить.

– Не читай «Две полосы», прошу тебя. Там не все правда.

– Но про невесту-то…

– Неправда, – строго постановила я, сама пытаясь в это поверить. – И вообще, с каких пор ты читаешь газеты, Элиот?

Тот по-стариковски хмыкнул.

– Да это не я. Это помощник мой, По. Учится читать, вот и покупает «Две полосы». А что, хорошая газета и недорогая. Так что тебя сюда привело?

– Дело, – созналась я, вновь приступая к еде. – Встреча тут у меня намечается, вот, решила навестить старого друга и поесть заодно.

– Не слишком хотелось идти, понимаю. Как сама-то? Полегче стало?

Теперь набитый рот меня порадовал, можно было просто кивать.

– Не жалеешь, что ушла от нас?

Покачала головой.

– И то верно. Не по твоей голове здешняя работа. Да и не по твоему положению.

Я едва проглотила вставшую вдруг поперек горла лапшу, чуть не закашлявшись.

– Не стоит вспоминать, – попросила старого друга. – Я забыла уже о том. И ты забудь.

Элиот посмотрел на меня долгим взглядом. Из всего Кремдена только он знал обо мне той, из прошлой жизни, да и то лишь ту часть, что я, попав к Рыночникам, ему рассказала. Показалось, что прошлое смотрит на меня через его серые глаза. То прошлое, которое вгоняло в дрожь, и то, которое осталось тут, в этой старой «Лапшевной». Стало страшно, что оно затянет меня обратно, и я заторопила Джея, без того слишком рьяно работавшего вилкой. Намеренно открыто посмотрела на часы, с сожалением отметив, что прошло всего пятнадцать минут из тех тридцати, что мы хотели переждать.

– Расскажи лучше, как твои дела. Как ребята? Как новый помощник? Справляется лучше меня?

Элиот тепло посмотрел на загородку, за которой находилась стойка раздачи.

– Да, – кивнул он, – гораздо лучше. Хотя бы не бьет столько посуды. А ребята, – он задумался, – кое-кто все еще скучает по тебе, а кое-кто до сих пор хочет выдрать пару клоков твоих рыжих волос.

Я рассмеялась, вспомнив былое.

– Уверена, что не жалеешь?

– Передавай Бэт привет. Скажи, пусть не волнуется насчет меня. А как миссис Искетт? Неужели еще не сосватала По свою дочь?

Пришла очередь смеяться хозяина «Лапшевной».

– Она заявила, что ни за что не отдаст узкоглазому свою Эмму. Думает, что он заразит ту желтухой, мол, лицо у него желтое, значит, болезный.

Я покачала головой, вспоминая скандальную торговку из сырного ряда. Джей заскоблил вилкой по тарелке, косясь на мою оставшуюся половину порции. Я подвинула ее ему. Пусть ест. В этом возрасте все время хочется есть. А уж ему-то и подавно. Мне же воспоминания вовсе отбили аппетит. Первый голод я утолила, теперь дотерплю до дома.

– А кто это у вас тут до четырех торгует? – закинула я удочку Элиоту.

– Уж и ты об этом знаешь, – удивился друг, – вот же проныра. Выкупил место тут один пекарь. И правила свои завел. Торгует с семи утра и до четырех, а после ни-ни. Мол, выпечку все равно берут охотнее в это время, к чему вечерить. А еще что-то про восемь часов рабочего времени толковал, новомодные слова говорил, права какие-то. Ну его, не слушал я. Долю платит – и ладно. Остальные пекари повозмущались и притихли. Им-то чего, конкурента вечером на одного меньше.

– А тебе чем это мешает?

– Ничем. Мне он не конкурент. Только По, вон, про восемь часов эти услышал и давай мне рассказывать, как это полезно. Тьфу.

Я улыбнулась на то, как Элиот сердится. Знала его манеру. Посердится, а потом сделает, как надо.

– Найми еще одного работника на полсмены. Будешь свои привычные двенадцать часов торговать.

Подарив другу совет, я поднялась. Джей доел и время, наконец, почти подкралось к четырем, пришла пора прощаться.

Элиот подал пальто, подождал пока я его застегну и привычно обнял. Здесь никто бы не увидел и не осудил. А я поняла, что отвыкла от этой дозволенной близости, но скучала по ней. Уткнувшись носом в плечо старого друга, я вдохнула запах прошлого и в глазах защипало. В лапшевной было тепло, хоть и трудно, а Элиот всегда стоял стеной, защищая меня от злого мира. Я разорвала объятия и поморгала, убирая предательскую влагу.

– Навещай старика хотя бы изредка. Я всегда рад тебе, Клэр.

– Ты же знаешь, если бы не Джо…

Я не договорила, увидев понимание в глазах старика, и попрощалась, пожав ему руку и передав монеты за обед. Он неодобрительно покачал головой.

– Старый уговор в силе, – напомнила я давнюю договоренность о плате.

– Да хранят тебя Боги, девочка, – благословил он меня.