- -
- 100%
- +
А где интересно Моррин? Пригласили ли на бал-маскарад королевских каперов или им сюда тоже нельзя?
Лилофея в ужасе отшатнулась от медвежьей маски, в которой пришел какой-то толстяк. По габаритам он был похож на одного из министров, усиленно выступавших за то, чтобы принцесса отправилась в этарский гарем. Он сумел ее напугать. Он шел к столу с угощениями и винами. Все толстые гости обожали закуски, а те, кто постройнее предпочитали танцевать. На высокой галерее собрались музыканты. Звучали лютня, мандолина, арфа и флейта. Чудесный квартет.
Сенешаль хлопал крыльями под музыку, старательно держа дистанцию ровно над головой хозяйки, но танцевать Лилофее пришлось с другими. Она сбилась со счета, запоминая маски всех, с кем кружилась в танце. А Морисса тем временем дрессировала Изменника, ловя его со шлейфов очередных дам, на которые он соскочил, и отчитывая за неверность. Любопытно, он хоть что-то понимал? Сенешаль – исключение, он освоил речь людей, а вот умеют ли мартышки говорить по-человечески?
Кажется, разноцветные волосы Нереиды мелькнули в фонтане уже в углу больного зала. Или это цветная мишура? Лилофея хотела присмотреться, но па танца мешали. Пришлось ждать, пока менуэт закончиться. Вот и появилось свободное время. Можно пропустить следующий танец. Но тут к Лилофея приблизился кто-то в маске водяного царя. Как внезапно он возник. Будто из пола вырос! Роскошная маска с шипами из кораллов тянулась гребнем еще и по затылку и спине, восточное одеяние намекало на статус султана далекой заморской страны. Вероятно, это он и есть! Как алчно он на нее смотрит!
Лилофея хотела ускользнуть от него и не смогла. Холодные руки обхватили ее талию. Незнакомец закружил ее в танце. Скользить по паркету с ним было куда приятнее, чем танцевать с другими или одной. Танец напоминал плаванье. На необычную пару уже с завистью смотрели другие. У Лилофеи было такое сказочное ощущение, будто она танцует не с маской, а с самим водяным царем.
И вдруг она заметила влажные следы на паркете. Руки кавалера тоже оказались мокрыми. От них пропитался водой дорогой корсет. Лилофея обратила внимание на том, что брови, ресницы и губы маски подведены золотой охрой, а лоб украшен жемчужинами и кораллами. Что если это совсем не маска? И будет ли это оскорблением, если она попытается сорвать ее с него прямо сейчас, чтобы увидеть лицо под ней? Что если под ней нет другого лица? Если нет, то красивее его никого себе и не представишь. Эта маска не просто произведение искусства. Такую запредельную красоту можно создать лишь с помощью волшебства.
Откуда вдруг взялся холод и морской бриз в бальной зале? Лилофея попыталась вырваться из державших ее рук и не смогла. Танец еще не кончился. Кавалер ее не отпускал. А павлин вдруг взлетел к самому потолку и витал над люстрой, будто вообще не был знаком со своей госпожой. Ну и пугливым он стал! Вместо того, чтобы ревновать хозяйку к очередному кавалеру и отпускать ехидные замечания, он вроде испугался.
У Лилофеи закружилась голова. Перед глазами мелькали голубые, золотистые и пурпурные тона, из которых состоял костюм ее партнера. Нужно же было явиться на маскарад, переодевшись водяным. Все эти шипы из кораллов и золотые жабры производят сильное впечатление. Ощущение такое, что с ней танцует настоящий водяной, который проник сюда из озера в парке. От него остается мокрый след на паркете. Лилофея поскользнулась, у нее промок шлейф. А водяной поддержал ее.
– Откуда вы приехали? – она попыталась отвлечься беседой от чувства, что танцует с подводным созданием. Вдруг окажется, что на самом деле он всего лишь шейх или раджа из далекой страны. – Я не видела вас раньше при дворе? Прибыли издалека?
– Пришел из ручья в саду, – шепнул он ей на самое ухо, и тут же в голове пронеслись яркие видения того, как некто с голубой кожей и в чешуе выбирается из источника среди жасминов, а на траве остаются от его шагов мокрые следы. Как на паркете? Она искоса глянула на пол. Там уже скопились небольшие лужицы. С ее партнера и вправду стекала вода. Вероятно, он всего лишь искупался в ручье в саду и теперь ее дразнит. В королевских садах Оквилании есть очень живописные места. А вечером в темноте мало кто способен подсмотреть, что гость плавает в пруду или в ручьях. Да хоть в фонтане, как Нереида.
– Вы решили поселиться в том ручье, – решила она поддразнить его в ответ. – У вас очень подводный внешний вид. Я бы даже сказала морской!
– Все верно, принцесса, – его голос звучал вполне серьезно, без насмешки. – Я обитаю в море, а не в ручье.
– Тогда странно, почему вы прибыли из ручья, ведь побережье совсем рядом. Морские кареты не ездят по суше? Пришлось добираться иным способом?
– Опять угадала, как будто сама уже путешествовала по морскому дну, – партнер плотнее обхватил ее за талию так, что стало вдруг совсем холодно. Она словно упала в реку, а не в его объятия.
– Морские экипажи не предназначены для суши, но мне повезло, все водные каналы связаны между собой. Из моря легко проникнуть в пруд или реку.
– Или даже в фонтан? – она припомнила Нереиду. Вдруг та тоже возомнила себя русалкой?
– И опять правда! – водяной плотнее прижал ее к себе. – Откуда ты узнала о морских каретах из раковин и медуз. Твое зеркальце – глаз в подводный мир, но оно тебе еще их не показывало, иначе я бы знал.
Знать о чудесном зеркальце может только тот, кто ей его подарил. Лилофея невольно напряглась.
– Кто ты?
– А разве об этом ты еще не догадалась?
Его лицо с голубоватой кожей и золотыми бровями склонилось прямо к ее лицу. Почему она думает о маске, как о лице? Нужно изловчиться и стащить эту маску с него и тут же станет ясно, что под ней прячется всего лишь человек.
Павлин под люстрой сильно забеспокоился и замахал крыльями так энергично, что ползала, наверняка, уставилось на него. А Лилофея осторожно провела пальцами по роскошной маске водяного. Под пальцами прощупывались не шелк, ни картон, ни папье-маше. Настоящая холодная кожа, гладкая и скользящая, как вода. Капельки влаги выступали на коралловых шипах, росших на голове в виде короны.
– Водяной! Настоящий водяной! Не маска! – она шептала едва слышно, но он улавливал каждый звук. Его золотые губы почти прильнули к ее губам. Стало и холодно, и приятно одновременно. В голове билась лишь одна мысль: как он красив, и как хочется вместе с ним уйти на дно. Кругом был бальный зал, но партнер словно увлекал ее в морскую пучину. Как заманчиво оказаться там вместе с ним, поглядеть на морские чудеса. Но ведь на дне она не сможет дышать и утонет!
На галереях вверху вдруг вспыхнули ряды факелов. Это король велел их зажечь. До слуха Лилофеи доносились взволнованные окрики герольдов. Пламя загоралось повсюду, как однотонный оранжевый фейерверк. Кругом становилось тепло, а она мерзла в объятиях водяной твари. Так кто-то крикнул из другого конца зала. Водяная тварь! Как можно назвать так этого красавца? Да, он необычен. У него кораллы и золотые жабры растут прямо из кожи, но как изящны черты его лица. Как он атлетично сложен! С ним приятно не только танцевать, но и просто стоять рядом. Ее смущали лишь лужицы на полу, в которых уже суетились мелкие рыбешки.
– Это всего лишь вода, а не кровь, – заметил он, – но я утоплю в ней все твое королевство, если не выйдешь за меня.
Лилофея не успела сказать ему, что угрожать это лишнее. Она прямо сейчас готова пойти с ним куда угодно, даже если это чревато гибелью в волнах. Он ее околдовал. Но пламя вспыхнуло совсем рядом. Кто-то швырнул факел прямо в него. Кажется, второй министр велел развести костер прямо посреди бальной залы, чтобы нечисть уползла назад в море. Как так можно? Лилофея хотела что-то возмущенно крикнуть, но голубовато-золотая фигура с жабрами и хвостом уже метнулась в ближайший фонтан. Вот и все! Через минуту водяного как ни бывало. Стража даже не успела спустить цепных псов.
Факелы горели, заставляя лужицы на полу испаряться, но вода на паркете успела сложиться в буквы:
– Приходи на свиданье к мосту!
Какому мосту? Большего вода не успела сказать! Второй министр велел обнести факелами все, и ночь стала еще жарче, чем была.
– Это уже не райский остров, а пекло! – обратилась Лилофея к Сенешалю, который наконец-то подлетел к ее голове. Он спустился с верхотуры, когда стало безопасно. Факелы по всему дворцу его не пугали. Видимо, павлины бояться холода воды, а не жаркого огня.
Посреди бальной залы действительно развели костер, чтобы прогнать все остатки морского вторжения. Второй министр, скорее всего, даже священнослужителей или магов сюда пригласит, чтобы закрыть нечисти пути назад колдовством или молитвами. Не важно чем. Главное, он бдительно охранял так приглянувшуюся ему королевскую дочь, а вместе с ней и безопасность всего государства.
Он поклонился Лилофеи и пошел со стражей на поиски и поиску водяного, который, по его мнению, наверняка, еще не успел уплыть назад в море из дворцовых прудов. Как хорошо он оказался осведомлен о повадках морских жителей. А вот ей о них не говорили ни слова. Хорошо еще, что он не знает ничего о говорящих птицах, иначе отнял бы у нее Сенешаля и посадил под замок, чтобы тот не учил принцессу разным глупостям.
Гости начали расходиться, взволнованно переговариваясь о случившемся. Водяного и след простыл. Лилофея осталась одна, не считая парящего над головой Сенешаля. Как пришла, так и ушла с бала она в обществе павлина.
Морская радуга
Значит, все подарки были от водяного. Даже зеркальце, которое теперь почему-то начало казаться ей живым и всевидящим существом. И как оказалось, оно способно показывать не только морские глубины. Сейчас, например, оно демонстрировало живописную и жуткую картину водного апокалипсиса, когда волны выходят из берегов и затапливают всю Оквиланию. А внутри тонущего государства из рек, озер, источников, даже фонтанов выползают красивые и ужасающие подводные жители и душат всех, кто еще не утонул.
На балу водяной дал ей понять, что уничтожит всех, если не получит того, что желает. Зеркальце наглядно показывало ей то, что может произойти в случае, если она откажет подводному владыке.
– Пока это лишь вода, но я утоплю все твое королевство в крови, если не выйдешь за меня!
Эта фраза звучала у нее в голове долго перед сном.
Дворец стоял на самом берегу. Море билось под балконом. Может уехать. Но куда? Оквилания – островное королевство. Оно всюду окружено морем. Чтобы выбраться отсюда, необходимо сесть на корабль. А что стоит водяному уничтожить всего один корабль вместо целой страны? Сев на корабль, она окажется на его территории, а следовательно полностью в его власти. Ведь море – его стихия. Выходит, предложение Моррина уплыть вместе и стать госпожой небольшого островного королевства, которое он захватит, теперь, увы, неосуществимо. И все из-за того, что вмешался водяной. Он спутал все планы. Внес сумятицу в придворную жизнь, теперь все охранники ходили по галереям, вооруженные факелами, чтобы с помощью огня отпугивать водяных лазутчиков. Факелы в дневное время смотрелись нелепо. Но что поделать, если существа, выползшие из воды, бояться только огня. Обычным оружием, по слухам, их не поранишь и не напугаешь. А вот пламя имело над ними сокрушающую власть.
– Жаль, что в Оквилании не обитают драконы, как в горном королевстве в Тиоре, – жаловался первый министр. – Как бы договориться с местным правителем, чтобы добыть для нас хоть одного дракона. Он был бы куда лучшей обороной от морского вторжения, чем огненные стрелы. К тому же какой смысл стрелять в них с башен, если они пролезут через любой фонтан.
– Следует осушить все фонтаны, – хором предлагали королевские советники. – А перед всеми реками и заводями можно расставить круг из факелов. Драконов же зазывать опасно. В качестве обороны они легко спалят все королевство. И от Оквилании останется лишь горстка пепла в огненном море.
Лилофее надоело слушать их споры. Никто больше не запирался в кабинете отца, чтобы обсудить опасть из воды. Споры круглосуточно велись в зале совета. Двери там стояли распахнутыми настежь, чтобы каждый мог прийти и высказать свой план о способах защиты от водяных. То, что они приплывали тайком по ночам и пакостили по мелочи, короля не особо смущало. Ну, потопили пару купеческих кораблей в порту, ну утянули на дно несколько пригожих пажей или рыбаков, ну потребовали отдать им в жертву каких-то фрейлин, ну, затопили как-то раз ярмарочную площадь в день праздника приливов. Это все ерунда. Само-то королевство уцелело! А вот похищение королевской дочери водяным прямо с бала – это уже серьезно! Чуть было не состоявшееся похищение. Но уточнение мало кого волновало. Факт, что тварь из моря проникла во дворец и у всех на глазах приставала к принцессе.
Тварь из моря! Лилофея поморщилась, опять услышав такое прозвище. Как можно называть такое очаровательное создание тварью из моря? Да, водяной коварен, силен, наверняка, он подлый и жестокий, если топит корабли и требует человеческих жертв, как о нем говорят. Но он так сказочно красив!
Она мечтательно прикрыла глаза.
У него хвост из кораллов, у него жабры из золота, у него кожа цвета моря, но он все равно мог бы стать ее возлюбленным. Земные девушки ее в этом не поймут. Даже Морисса не одобрила бы такой выбор. Но сама Лилофея считала, что грех не влюбиться в водяного, если в противном случае конец придет всей Оквилании. Она ведь принцесса. Она просто обязана быть патриоткой и хоть утопиться, чтобы спасти свое королевство от водных захватчиков. А тут и требуется то всего не принести себя в жертву морским водам, а полюбить морского царя. Хотя, нет… О таком условии, как любовь, он ничего не говорил. Лишь о том, что она должна выйти за него замуж. А замужество и любовь это разные вещи. Уж Лилофея то знала что принцесс выдают замуж за незнакомцев с другого края света, даже не спросив согласия. Главное, чтобы будущий муж сам был правителем: королем, императором, султаном, шахом, раджой или даже подводным царем. Впрочем с подводными царями браков еще никто не заключал. Она, наверняка, станет первой. Лилофее стало грустно от мысли, что речь идет всего лишь об обычной династической сделке, лишенной романтики. Видимо, водяному она нужна лишь из каких-то политических соображений. Например, он не в силах завладеть всеми окрестными островами, пока не жениться на принцессе. Или что-то в таком же духе.
– Не переживай! – напевал ей Сенешаль, которого все-таки пришлось посадить в клетку по приказу вездесущего второго министра. Тот обладал, как оказалось, достаточно острым слухом, чтобы понять, что птица говорит человеческим языком. А такая птица опасна, подозрительна и вполне может оказаться чьи-то шпионом. Не в пользу Сенешаля оказалось и то, что все королевские птичники и ловчие отказались признать в нем местного. А среди списка подарков, полученных от послов и мореплавателей, он тоже не числился. Все-таки он доболтался! За очень хорошо освоенный человеческий язык наградой ему стала весьма изысканная серебряная клетка с прочным замком.
– Так когда-нибудь посадят и тебя, – шепнул ей голос крошечного из фонтана в виде раковины, растущей из стены. Водяной отражался там, но рядом его не было.
Наверное, ей показалось. Жалко, что отражение с коралловой короной и золотыми гребнями жабр нельзя запечатлеть, как картинку. Ей бы хотелось повесить на стену такой необычный портрет. Но где разыскать художника, который сможет нарисовать неуловимого гостя из воды. Такому живописцу пришлось бы долго плавать на ладье и вызывать на встречу водяных какими-нибудь волшебными уловками. Лилофея по опыту знала, что для создания портрета, придворным живописцам требуется долгое время смотреть на натурщицу, например на принцессу, которую они рисуют. Она сама так позировала, стоя неподвижно часами, а Морисса тем временем резвилась, поедала апельсины и радовалась тому, что ее портрет никто не заказал.
Хорошо рисовать принцессу, которая знает правила этикета и сидит смирно, но как удержать на месте скользкое создание из моря. О его чешуйки можно поранить пальцы. От его тела веет морозным холодом.
– Спой что-нибудь о подводном царстве, – попросила Лилофея у павлина. Он в ответ нагло закрыл клюв и перестал напевать вообще. Она запоздало вспомнила, что он не выносит подводных тем.
– Что с тобой не так? – удивилась она. – Едва речь заходит о море, ты становишься унылым. Тебя обидел кто-то из морских жителей?
– Моргены – так называются представители подводной расы, – неохотно поправил он.
– Где-то я уже это слышала, – в памяти всплыли обрывочные слова, будто зов из раковины.
– А еще Моргенами называется чудесное государство в морских глубинах. В нем объединились сразу много подводных рас, но правитель у них теперь один. Раньше Моргены были раздробленной на части страной. В одном конце русалки, в другом мораги – морские змеи, в третьей подводные чародеи.
– Ты так много знаешь о жизни под водой, – поразилась она. Что же он раньше молчал?
– Слышал кое-что от моряков, – буркнул он.
– У тебя такой расстроенный вид. Корм для птиц, который тебе принесли из голубятни, не слишком вкусный? – на самом деле она хотела сказать ему поучительную фразу о том, что говоруны сами кликают на себя несчастье. Но павлин взаперти выглядел таким обиженным, что не следовало его еще больше огорчать.
– Клетка из серебра, – пожаловался Сенешаль.
– А ты какую хотел?
– Я вообще не хотел в клетку.
– Значит нужно было побольше молчать! – осадила его Лилофея.
– Но вот если б клетка была из золота, – мечтательно продолжил павлин. – Золото всегда лучше, чем серебро. Не говоря уже о том, что дороже. И магическими свойства обладает, и светится, как солнце.
– То есть если б клетка была из золота, ты был бы не против в ней сидеть?
– Естественно! – он радостно взмахнул крыльями. – Особенно если б мне еще дали от нее ключ, что б я мог сам справляться с дверцей.
Павлин понимал толк в желаниях. Явись ему джинн из бутылки, он знал бы о чем попросить, чтобы извлечь из себя выгоду. Но Лилофея джинном не была, и ключа у нее не было.
– С ключом, у меня был бы собственный домик из прутьев, – не утихал павлин. – Я мог бы влетать в клетку и вылетать, когда захочу, даже запираться от надоедливых поклонниц.
– Поклонниц?
– Твои служанки так и тянут ко мне руки, просят предсказать им будущее и норовят выщипать перья, я устал клевать их по пальцам.
– Бедняга! – она сама начала думать о том, как найти у моря, принесенную прибоем бутыль с джинном, как в восточных сказках. Любопытно, а на востоке при дворе султана такие бутылки хоть кто-нибудь находил: дервиш, факир, степной хан, местный маг?
Хотя зачем думать о джиннах и востоке, если в море под окнами обитает настоящий водяной? Его слова не выходили у нее из головы. Свидание у моста. Он назначил ей свидание. Только в форме ультиматума. Прямо как на войне. Скоро все водяные выползут из вод и наложат на королевство контрибуцию? Оквилания в уязвимом положении. Кругом вода. А в воде живут невообразимые монстры. Если они решат разом напасть со всех сторон острова, да еще выползут из всех рек и фонтанов… Лучше пойти на компромисс и спросить у водяного, чего он хочет. По возможности, обмануть, если попросит чего-то такого, чего она сделать не хочет.
А он все-таки красив! И страшно еще раз оказаться вблизи от его острых золотых жабр, и так тянет еще раз взглянуть на его прекрасное, хоть и весьма необычное лицо.
Она обошла весь сад. Ни один из мостов там не подходил для места тайной встречи. В основном это были узкие мостики, перекинутые через ручьи или даже через низины, заросшие клевером. Только один крупный белокаменный мост с парапетом в форме геометрических фигур располагался в подходящей местности. Тут можно было затеряться. Кругом рос мирт. Опавшие лепестки покрывали воду в пруду под мостом ярким розовым крошевом. Прелестное местечко для романтического свидания. Лилофея простояла на Миртовом мосту с час, но никто не появился из пруда.
Вероятно, водяной имел в виду мост, перекинутый над каналом в городе. Там кругом росли пальмы, а по мосту сновали туда-сюда повозки торговцев с базара и фаэтоны знатных горожан. Нет, там слишком людное место. А по ночам на мосту зажигают факелы, и кругом гуляет охрана. Водяному там было бы неуютно. Появись он из канала, и к нему тут же приставят дула десятка мушкетов. Не говоря уже о факелах. От них по ночам шел жар. Лилофея как-то была так на празднике ночью. Но по сведениям, полученным от Мориссы, она точно знала, что городские мосты освещаются факелами не только в дни массовых гуляний, но и по будням.
Так где же ей встретиться с водяным. Мосты в парке явно не те. В городе для него опасно. Разве только есть один мост с парапетом в виде русалочьих тел и черепов, который ведет к давно заколоченному дому морской гадалки. Говорили,, когда-то она сама была женой пирата, а потом ее суженый погиб в море, саму ее изуродовало какое-то морское существо, и в женщине вдруг проснулся талант предрекать судьбу. За предсказанием к ней чаще всего ходили моряки, с которыми ей легко было найти общий язык. Но иногда в убогий дом за мостом из черепов заглядывали и знатные дамы. Морисса как-то раз ходила туда и рассказала, что морская карга выдала ей невероятное пророчество.
– Я стану султаншей, – смеялась она. – Ну и скажет старая сумасшедшая!
– Она хотела с тебя побольше денег.
– Но я ей не дала. Денег у меня все равно нет. Так, что наверное, когда я ушла, она разочарованно вытянула свое жабье лицо. Зря ведь старалась!
– В будущем она будет брать оплату вперед! Кстати, а права, что ей лицо обожгла медуза или какая-то водная тварь?
– Похоже на то! У нее есть в углу стеклянный аквариум, а в нем плавает такое чудище. Оно бьет плавниками о стекло и требует, чтобы его выпустили. Я слышала хриплый голос.
– Тебя точно разыграли!
С тех пор мнение Лилофеи изменилось, потому что ее саму разыграли куда талантливее. Разыграли ли? Водяной точно был настоящим. Иначе зачем за ним охотились, как за главным врагом народа Оквилании. Король часто повторял, что только опасность со стороны воды может уничтожить все островное королевство. Тогда Лилофея думала, что он имеет в виду вражеский флот или наводнение, но сейчас поняла, что опасность из моря может быть куда более своеобразной.
«Приходи к мосту!». Буквы проступили цепочкой из капель воды на поверхности ракушки, лежавшей поверх одного ларца. Может только показалось? Нет, вода точно стеклась так, чтобы принять форму букв. Такое и во сне не присниться. Записка водой на раковине! У водяных есть свои необычные способы передавать послания обитателям земли. А на какие еще фокусы они сппособны? Лилофея в испуге глянула на море.
– Почему ты грустишь? – забеспокоился Сенешаль. – Я недостаточно активно тебя развлекаю своими песнями?
– А как ты думаешь? – слукавила она. – Мой единственный достойный кавалер сидит в клетке! Как тут не затосковать!
Он от радости захлопал крыльями и тут же ойкнул.
– Тут чертовски тесно! Я ушиб крыло!
– Не ругайся! Тебе разве не стыдно так выражаться в обществе королевской дочери.
– Когда пираты, за которыми ты подглядываешь на пристани, так выражаются ты их не оговариваешь. А они ругаются и похлеще.
– Там другая ситуация.
– И какая?
– Ты не поймешь своей крошечной птичьей головой.
Совесть у Сенешаля, видимо, была размером не больше этой самой птичьей головы, то есть с наперсток.
С пиратами сегодня с утра пошла общаться Морисса. Благодаря ей Лилоффея прознала, что есть один лихой пиратский бриг, экипаж которого гнездиться в Тайной лагуне. Это совсем недалеко от набережной у королевского замка. Лилофея позаимствовала у одного советника подзорную трубу и теперь пыталась разглядеть то место. Морисса сейчас, должно быть, там. По ее донесениям, пираты уверяли, что видели в той лагуне настоящую русалку. Это случилось ночью и русалка испугалась фонаря. Конечно, спьяну им могло привидится. Лилофея слышала, что пираты любят ром и разные крепкие напитки. Все же она попросила Мориссу расспросить их о разных водяных существах. Вдруг кроме русалки они видели кого-то еще в открытом море.
– А ты сама садись в ладью и плыви в полночь искать речных обитателей, – сказал кто-то, но точно не Сенешаль. Голосок был то ли детский, то ли женский. И, похоже, он доносился из разноцветной раковины, которую Лилофея обнаружила в одном из ларце с жемчугом. Раковина была размером с крупную ладонь и свита по форме, как рог. Так и хочется дунуть в ее отверстие, чтобы призвать из пучины неведомых существ.
Совет был дан неплохой, но довольно опасный. Действительно встретить водяных духов можно только, заплыв на лодке далеко от берега. Для этого требуется безрассудство. Лилофеии стало немного страшно при мысли о том, что она очутиться с водяным наедине на его территории. Поэтому пока она предпочитала выглядывать пиратов в подзорную трубу. Кажется, Морисса танцевала с несколькими из них по берегу у лагуны. А пузытая стеклянная бутылка переходила между танцующими из рук в руки. И это в какой-то миле от королевской охраны. Уж тут точно не обошлось без чар.