Полли в роли охотницы за привидениями

ГЛАВА 10. ПОПЫТКА РАЦИОНАЛИЗАЦИИ

Встреча с Тимофеем оставила во рту лёгкий привкус мудрости, горьковатый, как тот кофе, который он никогда не готовил. Книга «Миф и реальность» лежала в моей сумке мёртвым, умным грузом. Я на всякий случай поставила её на полку в каптёрке рядом со Станиславским – для баланса. Пусть интеллектуальные энергии противоборствуют.

Мне нужно было действие. Ясное, решительное. И оно явилось в лице Серёги на следующее утро. Он пришёл не с чебуреками, а с двумя небольшими коробками в руках и выражением лица человека, решившего применить последнее, отчаянное средство.

– Привет, Поля. Принёс кое-что, – сказал он, ставя коробки на стол. В них лежали какие-то электронные пластмассовые штуки с батарейками и проводами.

– Это что? – настороженно спросила я.

– Датчики. Движения. И открытия. Беспроводные, – объяснил он просто, как инструкцию к огнетушителю. – Поставим на окна первого этажа, на чёрный ход, в ту самую кладовку. Если что-то шевельнётся или откроется – сигнал на пульт. Этот, – он потыкал в какую-то коробочку с антеннкой, – в каптёрке оставить. Пищать будет.

Я смотрела на эти штуковины, и внутри меня поднялась буря протеста. Это было хуже, чем скепсис. Это была техническая интервенция в моё тонкое, акустическое расследование! Он хотел превратить таинственное место в охраняемый объект, как гараж или склад стройматериалов!

– Не надо! – вырвалось у меня, резче, чем я планировала.

Серёга удивлённо поднял брови.

– Почему? Чего «не надо»? Тебе же спокойнее будет. Не придётся самой на каждый шорох кидаться. Я установлю, настрою…

– Он спугнёт её! – не выдержала я, и слова повисли в воздухе, глупые и неизбежные.

Серёга медленно опустил датчик, который уже начал распаковывать. Он не спросил «кого?». Он понял. По его лицу проползла знакомая тень – смесь заботы и того самого чувства, когда пытаешься объяснить коту, что нельзя есть комнатные растения.

– Поля, – начал он терпеливо, как с ребёнком, который боится монстра под кроватью. – Никто никого не спугнет. Эти штуки беззвучные. Они просто сигнализируют.

– Но они… они нарушат атмосферу! – нашлась я. – Они внесут чужеродный, техногенный элемент! Это как… как включить фен во время спиритического сеанса!

– Поля, там цемент воровали, – напомнил он, игнорируя сравнение с феном. – И, возможно, ещё что-то будут. Это не атмосфера, это правонарушение. Мелкое, но всё же.

– А я говорю о большем! – парировала я, чувствуя, как захлёбываюсь пафосом, но остановиться не могла. – О явлении, которое нельзя измерить датчиками движения! О голосе из прошлого! Ты хочешь заглушить его писком этой… этой электронной синицы!

Я ткнула пальцем в коробку. Серёга вздохнул. Его взгляд скользнул по моему блокноту, лежавшему раскрытым на странице с зарисовкой балкона и выпиской из газеты. Потом он посмотрел на моё лицо – вероятно, на нём читались фанатичная убеждённость и бессонные тени под глазами.

– Ладно, – неожиданно сдался он. – Не буду ставить.

Он начал аккуратно упаковывать датчики обратно в коробки.

– Но тогда хотя бы пообещай мне одно.

– Что? – спросила я, смягчаясь.

– Если услышишь эти… голоса… или ещё что-то странное, что покажется тебе реально опасным – не полезешь одна. Позвонишь. Мне. Сразу. Даже если будет три ночи. Окей?

В его голосе не было насмешки. Была усталая, твёрдая серьёзность. Он словно заключал со мной договор с единственным доступным ему пунктом: «Не лезь в беду одна».

– Окей, – кивнула я. Это было легко пообещать. Ведь я не собиралась лезть в опасность. Я собиралась вести расследование. Это разные вещи.

Он упаковал последний датчик, взял коробки подмышку.

– И плитку не забудь выключить, – бросил на прощание, уже зная, что это бесполезно.

– Не забуду.

Он ушёл. Я осталась одна в каптёрке, и чувство вины слегка пощипывало меня. Он хотел как лучше. Он заботился. Но он не понимал, что его забота, его практичные решения – это как пытаться починить скрипку кувалдой. Скрипка, может, и перестанет скрипеть, но и играть на ней будет уже нельзя.

Я подошла к полке и взяла книгу Тимофея. Полистала. «Архетип», «бинарные оппозиции», «трансцендентальная реальность»… Глаза слипались. Нет, это был не мой инструмент. Мой инструмент – это интуиция. Это слух. Это готовность поверить в чудо.

Я положила книгу на место и вместо этого взяла из угла старую, пыльную театральную тумбу для грима. Она была лёгкая, с трещиной на крышке. Я принесла её в зрительный зал и поставила прямо перед сценой, по центру. Потом притащила из подсобки старый, засаленный бархатный пуфик. Получилось некое подобие алтаря или места для медитации.

Я села на пуфик лицом к тёмному залу, спиной к сцене. Выключила фонарь. Сидела в темноте, слушая тиканье часов из далёкой каптёрки и далёкий гул трубы.

– Я не боюсь техники, Алиса, – прошептала я в темноту. – Я её отвергла. Ты можешь говорить. Я готова слушать. По-настоящему.

В ответ здание лишь глухо кашлянуло где-то в системе отопления. Но для меня это был знак. Знак того, что контакт возможен. Что я на правильном пути.

А коробки с датчиками, унесённые Серёгой, стали для меня символом победы. Победы романтики над прагматизмом, над безопасностью. Правда, где-то на задворках сознания шевелилась мысль: а что если он прав? Что если кражи продолжатся? Но я быстро её задавила. Нет. Здесь разворачивалась история куда более важная, чем кража строительных материалов. И я была её главной героиней и летописцем.

Теперь нужно было сделать следующий шаг. От пассивного слушания – к активному диалогу. Но для этого нужен был проводник. И я знала, к кому обратиться. К человеку, который не просто верил в призраков, а знал про них всё. К Галине Петровне. И не за чаем, а за конкретными инструкциями. Как вызвать дух? Как с ним говорить?

Я улыбнулась в темноте. Всё только начиналось. И самое интересное было впереди.

ГЛАВА 11. НОВАЯ ПРОПАЖА

Три ночи тишины. Не полной, конечно – здание дышало, вздыхало и периодически кашляло трубами, но голос с балкона больше не звучал. Я воспринимала это не как отсутствие контакта, а как паузу, глубокую и многозначительную. Дух, должно быть, обдумывал моё предложение о диалоге. Или копил силы. Или проверяла меня на верность, наблюдая, не поддамся ли я на уговоры Серёги с его датчиками. Я выдержала испытание.

На четвертую ночь пропали инструменты.

Это обнаружилось утром, когда Фёдор Игнатьевич, вместо того чтобы просто забрать ключи, молча взял меня за рукав и потащил в ту же ремонтную кладовку. Его лицо было красно-багровым, а глаза метали молнии, которые вот-вот должны были выжечь на мне клеймо «БЕЗДАРЬ».

В кладовке царил ещё больший хаос, чем в прошлый раз. Ящик, где хранился скарб ещё советского завхоза, был выворочен. И на полу, вместо аккуратных контуров пропавших вещей, зияла пустота.

– Перфоратор, – прошипел Фёдор Игнатьевич, и слово повисло в воздухе, тяжёлое, как сам инструмент. – «Бош». Старый, но рабочий. Болгарка. «Интерскол». Диски к ней. И кабель удлинительный. Тридцать метров.

Я замерла, ошеломлённая не столько фактом кражи, сколько её… масштабом и спецификой. Цемент – это ещё куда ни шло, стройматериал. Но инструменты? Это уже не прихоть стариков с дачей. Это был инструментарий. Для чего-то серьёзного.

– Это… это уже наглость, – вымолвила я.

– Это разгильдяйство! – грохнул Фёдор Игнатьевич, ударив ладонью по стене. Пыль посыпалась с потолка. – Где ты была? В своём призрачном трансе сидела? На балконе с потолками разговаривала?

Его слова меня обожгли. Во-первых, потому что были (частично) правдой. А во-вторых, потому что в них звучало не просто раздражение, а презрение. Презрение к моему «творчеству» как к прямой причине ущерба.

– Я делала обходы! По графику! – залепетала я. – Я ничего не слышала!

– Конечно, не слышала! Потому что воровали не призраки! Воровали живые люди! С тачкой, надо думать! Или с тележкой! А ты им, выходит, салютовала своим фонарём где-нибудь у сцены!

Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Ночью я действительно провела больше времени у своего импровизированного алтаря в зале, вслушиваясь в тишину, чем проверяя дальние углы и запасные выходы. Мысль об этом была горше, чем любое его оскорбление.

– Я… я напишу в журнал, – слабо сказала я.

– О, обязательно напиши! – передразнил он. – «Ночью явились духи, взяли перфоратор и болгарку, чтобы пробить ход в чистилище. Ночной сторон Савинова вела с ними душевные беседы и препятствий не чинила». Ты думаешь, мне смешно?

Он был страшен в своей ярости. Казалось, ещё немного, и он не просто уволит меня, а прибьёт гвоздями к одной из этих гнилых стен.

– Фёдор Игнатьевич, а если это… не просто воры? – вдруг вырвалось у меня. Отчаяние рождало новую, ещё более безумную гипотезу. – Если это… часть чего-то большего? Может, кто-то намеренно создаёт видимость бытовых краж, чтобы отвлечь внимание от настоящей тайны? Или… или сам призрак неупокоен, потому что не найден настоящий виновник её гибели, и он… материализует инструменты, чтобы мы, живые, наконец начали копать?!

Я произнесла это на одном дыхании, и по мере того как слова слетали с языка, теория обретала в моей голове кристальную, безупречную логику. Да! Ведь так часто бывает в детективах! Мелкие преступления маскируют одно большое!

Фёдор Игнатьевич смотрел на меня. Сначала с яростью. Потом с недоумением. А потом… с каким-то новым чувством. Не гневом, а почти что ужасом. Ужасом перед бездонной, неисправимой глупостью. Моей.

– Вон, – прохрипел он, указывая пальцем на дверь. Просто. Без эмоций. – Вон отсюда. Ключи на стол. И чтобы я тебя больше не видел. Иди к своему участковому. Пусть он с тобой разговаривает. Вы одного поля… призраки.

Я не стала больше спорить. Я вышла. На душе было гадко и пусто. Я положила тяжёлую связку ключей на стол в каптёрке, взяла свою сумку с блокнотом и Островским. Книгу Тимофея я оставила на полке – пусть остаётся здесь, как памятник моей неудачной попытке стать философом.

Выходя из «Рассвета» в унылое утро, я бросила последний взгляд на здание. Оно стояло, серое, облезлое, безмолвное. Никакого знака, никакого шёпота на прощание. Предатель.

Я шла домой, и чувство стыда медленно сменялось обидой, а обида – новой, лихорадочной решимостью. Меня выгнали. Значит, я стала опасна для кого-то. Для того, кто не хочет, чтобы тайна раскрылась. Фёдор Игнатьевич? Слишком простой. Он просто служитель порядка, пусть и злой. Нет, за этим стоит большее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.