Песнь от Водолея. Часть 1

© Альбина Васильевна Галим, 2026

ISBN 978-5-0069-5044-3 (т. 1)

ISBN 978-5-0069-5045-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

И если песнь, хочешь ты послушать…

Не заставляй меня тогда, молчать….

Мне веданы твои печали, мне и своих куда девать!? Было и слово первым Бог. Осталось…

Откроем же, друг другу света дали, поговорим, тогда – дога! И стала вездесуща Тьма…

Не знаю, я её границы. Мне не приносят их объем, границ конкретных – я не знаю,

Чуть-чуть подальше отойдем! Вот видишь ты, свои предметы, их много, что ж! Что

первым взять!? Простое слово, пожалуйста, попробуй разобрать!

Под крышей дома обитали, ни чуть немало, а семья!. Что ж… Слушайте тогда.

С утра проснулись две детали, Жена и Дочь и просто Мгла.

Мы нехотя отговорили, себя во сне от всех тех слов.

Решили может быть, что нужно, поговорить нам вновь,

Заварник, чашка и, тот, чайник, что на базаре мы нашли.

Кипел он «здрасьте», уж медали мне захотелось подарить,

Мы нехотя умылись, и привели аж двадцать пять, не всем понятных аргументов.

Зачем с утра, стелить кровать! Зачем мне этот вот нательник, ой, как его!?

Твою ж руку, мне надо как-то приодеться! И за столом подать к утру!

Что, впрочем, в этом смысле, лишь главное не заиграть! Не встать в досадном настроении, в своих глазах не проиграть! Ой, как его! Свои побеги, когда успела крону дать!?

И в своих мыслях поменять. «Хочу, что б этом мире». «Прошло и это навесу.

А времени, что льется через край. Тик-таком мне напоминало, куда оставили по капле капать, на фонтан. Послушай:

Лицо слегка ополосни! И если неотложны эти муки! Им всем скажи «мне не с руки». Все остальное, не со злости, бывает, лишь пора менять, «иные» здесь давно не ходят.

У них свой дом, своя кровать! Мне нет совсем желанья! И, что я, цель беру, тогда, Уж столько времени проходит, в миру то: отечества лицо и близкие друзья важны, что говорят.

была нужда в них, и в смоленьи, нельзя не отнестись, всё как к Нему. Как то фараонова

Непринужденность. Ха, в ритме барабанов. И скрипачей, кем смело управляет дерижёр.

И что дает тебе Звезда!? Ты если проследить круг неба можешь,

Всегда тебе поможет какая-то, прекрасная от Фортуны Мзда.

Твоим глазам- твоя хвала. Вы так-то пролистали чуть что сразу – мою скорбь, грусть, надежду, и мечту. В них много жажды света и тепла, ветра легкости и радужных желаний.

Что на сегодня есть у вас!? Что было до того успеха вашего, и его прокола!? Радостно!? Аль- жалко. На спад пошло ведь с ними держать дружбу, так ведь!? Вы согласны!?

Любите ли вы свои желанья и невзгоды!? Тогда я «съем» пару ваших «невзгод». Моего смеха доброго и от части дружеского приберегите. И в своих глазах сядь возьми и обсуди. Пусть то острое,

но не сговорчивое крайне, мы пометим как зло, нам в него не наступить, и найти здесь выход, сразу и на все холмы. Ом аршинов, как ни как, а все тебе. Ты их заработал. Да, отдерни.

Вот снилось автору, что лет пяти и лет шестандцати Он будет знатет как ученый. Что всё, что есть у них, Он будет упрям. Размах крыла его из стаи, пожалуй, больше чем

У Аполлона. Что больше аура, ну Психея, чем у самой её, почти объемлет всё на свете.

А книга что?! «О природе изумлений», верю. Когда вино то разлилось!!! Вы видели!?

О времени. Пока идем к шести. Завет. Дождь звёзд. И редкое желанье, предмет отбросить ни небесам; ни в свой совет. Советника, Вы не послушались знакомого

вам, привычного, что ж вам не в домек. Своей привычки!

«С какого места, мы сейчас вперёд идем!? И в наше время, ничего не значит. Добро то, что делаем мы не желая видеть, больше слёз. Чем недругом мне быть, ты лучшего не

Спросишь. Кто всё умеет, ты его не запряжешь. Кому нужны ещё и кисти, краски, и

Холсты, что делают вручную, те могут не тая же обратиться, но время разглядев. Тем

временем поглядывать и незачем и обмануть, грешно. Чуть что, я не кажусь, гожусь

причиною. Кроны, кому нужны, найдут! Что б вышло!? И без меня, там нечего уметь!» Всё! Как получится!? Что ждем мы, не считая ни баранов, ни овец!? Здесь много ставят люди троеточий! Хм… Давай, послушай! Я ж молодец!

Когда всё повернулось вспять, мне о судьбе любимого всё неизветсно стало. И вылетело из головы. Мне трудно!? Да, и как ещё, назвать всё это!? Мне трудно

без него прожить. Казалось, что придёт удача. Как трудно слово «подобрать» теперь. На днях, приснились солнца два, и как, Иов, одинаково прекрасны. И так ведь,

Гульнара и Надия. И Сария. И Сури. Как мы ведём, ведут себя. Они бы этот текст воспели, и не смотря на возраст их, они сумели бы, и поплясать первее всех.

можно, и о жизни, незнакомцам, что не беда решив, пропеть. Не станем обобщать выздоровленье, хворь, леченье. Что молодежь по моде гнётся, напоказ? Готовка, стирка, и уборка. И, между прочим, не солги, что нрав стар, а дух твой пал…

Нет, удивительного ничего. Что так всё в этом отзовется. И не один, а величайший из поэтов, мне знать, а разглядеть сумел, почти что лет с шести. Уменье дал. Мне кажется, уже в крови.

Прадедам отзовётся. Как знать, а удавалось по чести – всем правила внушать, что прямо говорить, а что лицо терять. Я, отнеслась серьёзно, ты знаю тоже. Я, поняла, что

удивительным бывает алфивит, что из уважения народ народу платит, и вознесёт к обители; а к небесам, и уважения, а тех тридцать три монеты в небо обронив,

угадываем слов на выброс, из предположений, «что врастают» в текст для отче, для старшин, понятных без боязни объяснений, тех маленьких столов, и парой единиц детей, и ясли нам мои угадываются; то

И мне, нужны оковы; а посторонним, колокольчик шейи, да обуты горы в пояса; так же преданности дружбе «мода», бакалеи чаще видеть, мимо мрамора проходя. Дружеских

Симпатий в ритме: вальса, ни тревог, ни сплетен, ни долгов. Всё как в мирном времени, считают у порога, нам и дальше нужны, «роста» целых книг бульварных, по силам нравиться дубу прадедов.

Рассчитать мирян, как надо, подсчитать в уме фундамента основ. Пыли звездной уваженья, ниспаданья ветви. В тору ногой не шевельнув! Сильно опоздали мы с мечтами. Ищем…

Умысел понятен, «пишем увяданьем», бумаг сплетая, из «своей ширсти». ХЗ. Из этих только состоим частиц… Мороки много, знаю. Много лести. Бобового дворца услышать колокольный звон… остерегись… Нам по низу ползком к тебе, нам по ногам. На птице мира.

Теперь и слез. Теперь Господь. Так многого по мелочам подсказывал. Ушел больным идеей, и с ним не сплоховать бы мне, вконец! В руках что было!? Старая указка… Бродяга,

не добром – прекрасен сам, так тяжко без него. Друг сердца если, повидать захочет. Он в тот, где есть порядок этим же строкам, вернется. Мне размечталось, думая о ком —то,

друг милейший… Проснулся, и предсказал нам с вами, как можно жить! Вы подтвердите ведь, что с лово было всяк у Бога, из слов священных мы состоим;

очаровательны его слова.

Песнь 2.

Давным-давно, деревьями закрыты, жил юноша и его сестра. Она по дням весны росла. Мечта, его росла, Как ровен дом был, знала, чего он хочет. Оставлен Кнут, как.

Солнце, что повисло над землею, высоко. И через толстый ствол, что не обнимут и всемером. Хватаясь за канат наверх, оступившись, сорвался вниз, как в обморок упав. Лесные эльфы-также-воробьи подхватили, заговор и Его.

Им благодаря не упал. И на больших гусях летит, и видит пряничных съедобных сто домов. На сотню больше слов там где земля не ровной тянется. И все, что состоим из слов.

«Как Кнуту надо пляшет эльфов лес. Драконы по верху летают. Узорами дворец растет.

И легче, веселее всем, кто вес пастушьей песни знает- та надпись выпала «неужели ты умел расслышать». «Неужели и обидеть заговором левши не смог…»

«Что надо мне, то есть, пожалуй. Там нужен, кому дудочка моя сыграет. Морской царевны, дар, но удивительно, что дар небес. На этой дуде он теперь играет, и вызывает песни.

В венец, приходит. А, в этом случае, и с небом, раем прорастем. Поставлен голос. Речь. До слепоты, боюсь я не в комфорте быть. Вот не удел. Похоже, вынужден ученик, чинить, Себе

учителей. Парадоксально, что только в обществе, нечайно, не возникнет!? Чтоб пить нам было воду получить быстрей, то первое, о чём подумать, и в чём согласен всегда был Он, чтоб было б как во сне:

Желания, терпения, труда и условий для воды, что можно и не сложно, хоть весной воды набрать. В золотую осень, со всем женским родом выйдя! Пусть память отдохнет. Мало.

Мало. Манны. Восстановить бы сил. Хоть говорят, усталости не видет. Отгородят. Одно но. Сегодня что у нас!? Ответят ли, нам наши «путеводители». Не заучить. Не вызубрить.

Оставить. Вокруг, в природе. Сильнейших мантр, словно действий, всё же, если только не от любви. Нам нужно было быть, как все! То оправданьем, пусть поймется. А всё сегодня,

Если не испуг. То даже с рыцарей, послушать конь мой, серинад, балконных лет… нет… не возьмется. Наверно… надо было… спору нет. И про себя проговорить полезно. И

Я, может тоже, чуть пораньше расскажусь, что это был «творца роман». Одно лишь напока мне не понятно. Кто те герои, с кем я рядом хоть спиною быть, не озираюсь, не боюсь. И я

не зря, им доверяю. И на правду их не кошусь. Болеет разум, ищем долго, нет освобожденьем назову. Спокойствием, что в физике равно нулю. Кипенья нет. То ждал, то маялся. Что отозвал

меня. И ну и что, чтот подойти ко мне, и рассмешить. Ты для меня и Сатаны не побоялся. Хм… Замечено и мною. Что одинаковые цифры, за долгий период, нам попадаются

и на глаза. И, что-то важное нам, выйдя постоять во двор, и Иуде рассказать не удаётся. И лично для меня. Свинец был в воздухе, что на землях Бахчисарая. Кивот. Антроп. Гинэи.

Йа- Бари. Кормя со схожего идеала, и выйдя разумом, за рамки поитета. Горячими словами, дам остыть. Глазам увидеть Его дам, он рядом ходит. На руки снова, дам его смотреть. Ей

говорить, с родным, я обязалась. В ней, наглости всего же ничего. А уйму времени я

подбирала одёжи на руки свои. Глазами любит, ей я этого позволю. Обнять всегда, что

Миром править над своим. Для сердца, мне её колыбели пелось! А, что на матери,

обновки, да и всё! Что есть любовь!? И верность своим сестрам! Таких как я, да кстати,

Пруд пруди. Таких как мы, нас было б если много: и радость снова- радость впереди.

Мать-Ночь. А дочь- Луна… сияет, как увижу я…. Отец- Вулкан. Огня нам греет. И птицы,

Знают точно к нам дорогу. Над нами, чаша. Столп. Рожденья, удивленье… да, точно знали, кто кому в роду. Мечта была учёным стать-поэтом. И вот к столу и эфирамбы си! Во снах,

Мой друг, во снах меня перемещали сны мои. За мыслью было не угнатся! Но, долг

Стал ярче. Моды обгони. Всё так, как нам угодно было… Где здесь, кто знают, эти льды!?

С поклоном, я им каюсь, и к миру, чуть с высокомерием, скажу и так, а сложно отношусь Нет, стоя. Восьмое воплощение Вишну, приняв. Вода… так есть… увижу, мира превращенье.

Какое счастье, благо обещать! Удел и промысел. Господен. Всё то о нас. А как в душе всё назовётся. Ищу постоя, для людей; богатств пишу. К большому преобщенью, везде как,

Надо. Всё нипочём О вас, вам стало б легче думать! Но, извините, себя судить, итог Харам. И мне всё так же. О себе, и крылья выросли, во всём мелодии узнав, как Древнего Ученья.

Стрела, упала навзничь, по словам поэта. – его сегодня, и завтра неодинаков вид. Умеет.

Вдруг? Звезда совпала. Созвездия Тельца, и схожестей недуг. Из древности, диван сдает…

Я, за Расцвет Империи, и Сага длится бесконечность волшебных дум. На всякий случай, проясним, что то, что тилакой лба назвать, угодны Господу, кто знают, те вайшнавы, те

саньяси, те грихастхи и те кшатрии. Умений не мало и на алтарь и палочек положив И Господу мы служим, во всем. Неважно кто какой религии! Одно другое и не отрицает!

А определяет, показав пример. Начало той работы, экспериментально. Ох, научиться, есть, я вам доложу, чему! И требований не ко всем, к другим! Нет прав ты, надо всё же для себя.

Стрела, упала навзничь, пока ты учишься, и лоб не рассшиби. Не трудно, нет!? Умеешь за

Меня ты постоять-то!? – сказал Господь. Что надо!? – отверг он принесений в жертву.

И слову больше. А новый алфавит, что ж на него наткнулась. Им пишут полубоги. Не ад. Деванагари. И состоит из сорока восьми он букв – на гласных тринадцати, а согласных

тридцати пяти. Да все ученые признали алфавит, «системой». Как долго «бабий долг», и «бабий век мне объясняли», И только мне, об ископаемых читали. «О только живописи,

подруга лучшая косу плела. А как давно, вперед ушла так жизнь моя, то даже я себе и не насолю.» На нужды языка, как любо посмотреть. Как имя сложно подсчитали боги. Им.

Что мешало бы царей раздет!? А для людей хоть в ночь переодеть. И наградить духовными одеждами. И что сказать!? Везде приняли!!! На полбогатсва разделили. Полимени,

полматери, полхлеба. И храма больше не боимся. И дергают одежду херувимы, стопы отца и сына еле разгялдев, бросаюсь по пятам, и дел для имени за день переворошивши, словно обеляя.

Латынь… хм… Что ж, нет меня! Кто знает есть (Ваикунтха) духовный мир, в котором все приходим и приходим к Аватаре. Он тот, что все частицы привлекает. Он всё и из всего…

В котором нет тревог. Ан-бхакты, дан гуру. Дзын гьяна-йога, путем изучения философии и с помощью размышлений получен будет точно свет, и лучшее что сделал в мире, то

пришел незагадить свет. Не махарешой. И нет услуг. И нет раввина между нами. И нет, и спроса, по реликвиям, не правда. Спросили лучше бы себя. А вдруг, в тех дваджы,

есть в школы —мэдрэсэ; укор иль на общину посрамленье. Так год указан должен быть… Каких летах писал и жил. О будущем так много говорил, о чем мечтал, и часто думал.

На встречу, мальчишка синий шел. Четыре времени во всём совпалось. Что сон из этого всего!? Есть где-то грань: что для тебя сегодня настоящее твоё!? Свои свидетели, и этого

Меж миром зла-добра стяжанья. На состязаньях, были все миры. Его не досужусь назвать, примерным. И синей крови отравив, Он знал что вышел говорить о небе трезвоня, Ио,

Играя, в героев народных легенд и приданий. Уделяя большое внимание сыну. Иннэс, что

Открыты границы. Тот звон мной услышан был только увлекательным принцем. Кому интерес

Вызывали, в мешочке мои драгоценные камни. Никто и сейчас не сможет ответить, когда появилась на свете первая сказка. Написано были множество – веселых и грустных. Про

Злых колдунов и добрых волшебников. Про цариц и царевен, чьи чары перенесут тебя, в

Новую эру —волшебства, где царит мир Меркурия, Венеры, Плутона, Сатурна, Марса, Юпитера не раздражать словами.

Как к вам пришли новинки техники, вы, не отложили ль свои важные дела!? Производя, на

Песнь 3

Свет наш, стало быть, Херей, бог воображенья, нигде ничуть не ущемил. Его супруга с Инэя дочь, Тарлица, богиня состязанья. И попусту, детишкам: «туда хочу, сюда хочу».

Да, лучше, в будни. И балуется, всё она мечтами, щедро им поливает темени- тюльпан цветы, семейства этого же, участвовал во всём, бог выздоровленья, Телесфор. И нравственного ощищенья, Телета, не отставала.

Конечно, к имени, привязан ты во век. Тот мавзолей, и вовсе древней сказки стопоха. Высокого древа, семейства вербеновых. Тика стоит. И древний иней, нами всеми охвачен. Дом перестроен.

И ищем на земле. Что нужно нам/им, нашим дорогим. Всё под ногами выстелим. Дети. Внуки. Ищат. Дворян дурачат. Духовенство обогнав. Торговцев и ученых, на датский манер произнося.

Израилев сын, на помощь скачет. Пришло письмо, пергамента строки. Открыв, прочтёшь

Бутылку за борт выбрось. На этом месте, я стою. И жду, когда она сплакнет. Иссушит.

По храму мы, служили. Давно-давно зная, что надо всему. Обо всем узнавая. По правде, ждем, когда очерчет полумесяц Луну. И куда уйти разрешат люди. Опросим их, по пяти.

Взбираемся. Где предмет. Где мой друг. От привидений, отойди. Их обогнать. А в книге, все уже записаны ходы. И, запасных ходов, не зная, ты можешь мне потом сказать, что всё умеем, знаем.

Ты, всё сумеешь. Где тебе себя предначертать!? Загадка! Ты в дороге, я прочла, пять разных дел больших свершилось: мать с младенцем, прошлое, пустяшный долг, мечтатель, и волшебница, а спереди, народа предводитель. Итог мужской: я не над кем, спрос не вел.

А точно знаю, что наскальной вырисовке, только артефакт. Что от ума Господня появляется. Те записи, чем бог вохдуха занят. Что нам по силам зная. Причин лишь этих, знаков нет.

По этим именам, мне всё понятным стало. Прочти, увидь, согласен ли со мной!? На белом

Мраморе засчитан этот лист, упавший с рук, её, когда ночь всемогущества была, И утро

Прошлым стало. Из трех каких угодно странниц: Гомера спросив, и вытянув как будто бы счастливых знаний календарь. Сегодня по иллюзорному жерлу, нога к ноге идём. С одной лишь

целью. Старость отдаляя, уйдя от Вулкана. И сердце жаждет радости любви. И три подряд идущие синицы. За день три селезня. Три аиста. Покрыли мысли, о журавлином поле.

В награду дал Он мне Одно перо павлинье. Адада храм… в Ашуре… Не малых подвигов видавшая Земля. Нет ничего ценее, чем она. И

Галилейское озеро. Тиволи. Туана. Тройная корона Папы. Параллель Канджур заповеди Будды, Тенджур поучения Будды, на днях магометан, ночь Бараат.

По нраву, Тефнут, Египта богиня, сестра и супруга Шу, дочь Тума, бога солнца. И бога воздуха. подобно ему Она изображалась. Между которых тайны горизонта и восходит

Солнце, боя нет. Мать Кеба и Нут, земли, как два льва у горизонта и неба сохронят.1 носила эпитет Мехит. Твоих оков мы никогдне и не увидим и не осудим. Экспансия в стволе сухого

дерева, прогнившего народами. Колоши -племя. Покрывается туникой это пламя. И идол мой. Создать, которого сумелось, молитвы в сердце всем им обещать. Не разобрать.

Теперь я вслушаиваюсь. И неба. Царица Тетис, что обернулась светлой птицей, в метр врост. Приемов мало, против неё. Света, влаги, тепла и плодородия. От сухостоя, пыли, страшного огня, придуман способ —навлеченье.

Если одно, то есть и тридцать пять. В процессе роста долгов землян, сравнялись люди в благе. Учить людей не данность, а само существование. Кому, вперёд, кому с поклонов.

Господь всего пошлёт, чего и обещал. Кометой сам украсил: своё небо и мирозданье. Что выпустил в один лишшь мысли миг. И тот момент, что преданным служением зовется.

Человечесту, всех надо уз, и нитей, Человечеству нужны весы, что мерят. Язык, хватает ли на нем не врать. И, ненавистно нам всем тем, кому и третьего шанса не дал Бог. По виду своему.

И слушаюсь, я, что на мне. Так свиду обедняет. Нет ясности в душе. Быть может, так мы мир наш ощущаем. И для врагов мы ничего не обещаем! Духовная близость Титутит с отцом, за ним смотрела.

В цветах чело, украсив. И выйграло тут сердце слов: «я всё равно его любила.» С опереженьем, говорим, всегда мы, про постой, пусть Счастье будет, рая и покоя. Всё

бросила бы, Боже не могу. Мои глаза!!! Как нужен мне! Мной обожаемый, мой дорогой. Открыть секрет – всё в сердце. Где снадобья достать, ключи от рая от покоя…

Хоть сам создал Господь. Простил всё своему творенью. То кожей чувствовал, где

опередить его. И дал он женщину мужчине, послав как телиццу, от Святости Своей «небесной» плоти. А низший мир создал сперва, Крылатым Ангелам; до боли лабиринт знакомым…

Не много ли для молодости!? Не мало ли для взрослого спокойствия!? В таких судах, уж на себя положиться пусть и в тьме! Не страшных бед принес, ты сын мой, в возраст свой!? Примеры.

Знаешь ли о роде!? Важнее что в твоих годах? Куда спешить уже? Быть может, не в молчании. Чем знаменит!? Кого не любишь ты!? Героев мифов и сказаний, знаешь!?

Серьезен ли к порокам!? И что о реках своих скажешь!? Понять не дал ты, нужно или нет. А если так, жаль что зол, и благороден. А провести в двери свои, у вас полным полно

Слуг, и придворных. Они, вам без ошибки назовут, что в месяц Шаабан в те времена не позабылось. И в четверых верить Королей пришлось, раздать за помочь в книгохуде. Нуух…

Посмел не позабыть. И, что я говорю-то с вами. И в новом времени, не разрешит, и в жертву предать. никого Так поняли Вы. Священных книг пришло, в трехтысячелетнем

переводе, что есть они, наш не мешает им народ. И там прошло. Но ничего не знаем мы о смерти. Кто ваш возлюбленный!? На сложном двадцати я языке прошу, и угадать, мне

не удастся. Вы расскажите лучше, как нам повести себя? Что лучшего видали вы в таких

Наказах. Не трудно ли так, записать!? Заметьте, что и я не лезу спрашивать про моду.

А за манер Ваш: Честь Вам и Хвала. Оставьте для себя пятнадцать тысяч вольных переводов. Своих видений лучше прочитать. И, что вам было бы за это, повели бы вы себя,

Так как, сулит закон хоть в те далекие года и эры. Закон понятен ли вам? Как повели бы вы себя? И, нет ли в моих словах подвоха? Пусть то, что ждете вы ребенка не мешает вам,

И не спугнет удачи. И с гордости, тогда!? Что ж!? Не повинен человек, кто в омуте не себя, а своего ребенка, вытащит всегда. И, не боится за судьбу свою. Как ждет он внука…

Песнь 4

О! Вспомним ну —ка мы себя, какими могли стать. Давайте «вспомним», что присниться нам могло. И что глаза коровы, и ежели в чистую: то брат, отец, и возлюбленный, что в их глазах!?

В них свет печали, муки страсти. И чаша радости таит всегда. В них памяти отождествлений – на веру, если не за царя, в своем созвездии хранит Судьба.

И ожиданье и реальность. Что сами ждете, чего от нас все ждут!? ХЗ Хозяин слова прав ли он! А мы и ждем удобного момента, что б было дальше с чем и «воевать», и с кем нам

Создавать любимых. Быть Суть Всего, «успеть забрать свои опилки и до жары». Ну вроде, и остальное не причины, нам разделять мечты Царя Царей.

Если нам понять здесь, Грецию пришлось, пожалуй первенца, я как всегда дождусь в свои же тридцать три, показанных планетами и узнанными народами, как всё на свете, судьбу.

Охраняю я свою тоску. Парод и стасим – мы вчера узнали. И перед сном концы свелось,

Мы миру, а приснились также, как в сказке – с добрым волшебством. На годы тянутся

Эти планы. И хочется, спугнуть всегда: разлуку, горе, и несчастье. И случай обыграть.

Патоками сур-ответвлений, каналов, рукавов, устья не тронем, богатством наполняет ход размышлений, записки «настоящие» о неохранимом боге-годе, как в природе изумлений, вездесущем.

Подвинься в сторону. Приляг на облаках и помечтай о равном мире. Не глупо, но, куда

Движется комета! Планет так много. Матричной сетки пир-и-порт, на дальнюю дорогу.

твои – мои – невзгоды. Пусть новых сорняков не вырастет от наших разговоров.

Твои-мои успехи. Поступки оценимы нами. Богатство красок любим мы. В цветах узнаться.

Ты можешь понять меня всегда. Не горячо, а так почти c опаской, ну есть я, не провожу ведь Никуда. Сейчас мы чай попили, засели за труды и мой прошёл вопрос к судьбе. Ты чуть

нравишься, я думаю, меня никто не сможет освистать. Из-за любви к искусству, я стих пишу. Не поддаюсь. А сколько времени – не посмотрелось. Попробуем и коротко. А

Предсказать свою судьбу, и сделать лучше, поступив, как полагается, дадим бумаги…

Нет, ничего себе. Уклад в то время был. Мы где-то разминулись, если дороги нитей сходств ни сколько ни Онна. Семи детей основан вавилона столп. Стоит культура – познакомитесь!

– Шаммурамат. Да, по богов примеру. Семиография, заключен в неизвестный мир. Одержавший над нами несколько побед. Привел он же к зависти могущества. Гравюра,

там идол не пророс. Нет, не могу предположить этих слов. «если и не правда, то хорошо придумано». Сенсуализма продолжить можно вод и, до скончания водолеевых эпох.»

И миру мир, Анубис тот же. И каждый ведь, в свой ходит мир, и, радуясь, ведет опять,

Свою ходягу, палку, трость, быть может, колымагу, а всё это что-то важное, всерьез.