На Кипре всё спокойно

Да, потом пришло много людей, но Храм этот уже стоял. И по виду кажется – от первых времён. А какой у них, тех бывших людей, был организован социальный строй – никто не знает. Возможно, его вообще не было. А может и довольно сложный. Но не думаю, что тут были такие же писцы, как в Египте, слишком здесь всё проще, даже со скал видно было. А что? В городе только один Храм, причем только в два этажа, а вокруг какие-то хижины, немного приличных каменных домов и развалины ушедшего неизвестного народа. Кстати, а может они, те самые первые, использовали рабский труд? А может быть и до этого времени это устройство до нынешнего времени … дошло. Нет, без Мамонта я в город не пойду, хоть вы меня убейте. Кстати, такие сложные работы требовали огромных усилий и наличие управляющих и инженеров, как в нашем мире их называли. Так что здешние и тогдашние охотники и рыболовы могли создавать такую красоту?! Своими руками?! Без отличных инструментов?! Не верю. Ладно, может потом разберемся. Хотя… возможно эту миссию взял на себя Храм? Возможно, им уже подарили письменность, которая иногда мелькает на этих столбах?! А что? Нормальная гипотеза, возможно имеет место. Но это значит, что расслоение общества произошло уже так давно?! Нет, без Мамонта я в город не пойду. Да и Осьминога с Лисой тоже надо будет брать. И больше добра принесем, да и хранить его будет сподручнее. Ведь не знаю, кто там правит и как. А то мало ли…

Ну а теперь моя мысль про главное лидерство Храма перед народом подкрепилась здешними находками плюс жрица. Это она сама себя так обозначила. Хоть и знаками, но довольно понятными. Значит будем с ними дружить. Иначе никак, сожрут. Так что вперёд, знакомиться и представляться:

– Меня зовут Снежана. – и тычу себя в грудь. И снова в голове смех.

Да, это действительно так, меня зовут Снежана. В 1980 году прошла Олимпиада, а в 1981 году родилась я. Но что касается меня и моей мамы, то здесь всё было нормально. Нет, тот бегун из Западной Германии не женился на моей маме, потому как уже был женат. Но тут сошлись и звёзды, и чувства, и бизнес. В отличие от немецкой фрау, моя мама была красива и с легким, смешливым характером. Кстати, она моему батюшке даже не намекнула о его отцовстве, когда он уезжал. Но он сам приехал к ней через несколько месяцев и увидел результат своей победы. Он, конечно, не сомневался, что ребенок будет его, уж слишком они там сошли с ума. Но когда я родилась, он всё-таки сделал тест на отцовство. Немцы есть немцы. Его фрау родила мальчика уже 4 года назад, и больше рожать не собиралась. А ему, почему-то, хотелось девочку. Как и его отцу. Не знаю, почему. Но они оба были мне очень рады и решили создать здесь вторую семью, ну и бизнес заодно. Тем более, что мы жили в Калининграде, бывшем Кенигсбергом. Открыли они, естественно, немецкую пивную, но высокого ранга. Мама железной рукой руководила этим предприятием. Через несколько лет ещё создали ещё одну, и ещё. Мой папа жил, практически, в Калининграде. Его фрау почему-то не возражала. Хотя я видела её фото, так просто беда. Я папу понимала. Когда мне исполнилось 10 лет, умер дедушка. Я его очень любила. И долго горевала.

А через год, когда отец поехал по делам в Германию, с ним там случилась странная авария. Бабушка слегла в больницу и папина фрау взяла всё семейное имущество себе и сыну. Мама хотела поехать туда и всё узнать, но уже русская бабушка её не пустила. И правильно сделала. Мы это поняли, когда отцовская фрау приехала в Калининград, чтобы забрать и наши пивные, которые приносили очень неплохой доход. Как только мы увидели эту лошадиную морду с оскалом акулы, мы сразу поняли, что в Германии нам ничего не светит. Но зато здесь уже не светило ей. Моя мама, несмотря на нежный и милый вид, отлично держала вожжи своего маленького бизнеса. Так что та лошадиная акула ничего с ней не смогла сделать. Даже за деньги. Наши областные администраторы были, в основном, мужчины. Так что эта крокодилица ушла от них ни с чем. Только денег много потратила, причем зазря. Так зачем я это долго говорю? Да просто песня "Снежана" на этой Олимпиаде была очень популярна, вот мама меня ею и наградила. Так, кажется, эта голая дама уже сама мне представляется:

– Иокаста. – и тоже стучит по своей груди. Зря, там и так уже не много осталось.

Странное имя. Кажется, так звали древнюю царицу Фив, если мне память не изменяет.

– Кто вы? И как вы попали в эту пещеру? – решила я поддержать диалог, совершенно забыв, что по-кипрски я не знаю ни слова. Но обнаженная дама, утвердительно кивнув, ответила:

– Я главная жрица храма Великой Богини Матери. А это её Храм.

И я всё поняла. Каждая из нас говорила на своём языке и, тем не менее, понимали слова собеседницы. Потом жрица добавила:

– Я за ним слежу.

Во как. Кстати, самой первой, самой древней религией на земле была вера о ВЕЛИКОЙ БОГИНИ МАТЕРИ. Но большинство людей в нашем мире считают, что на протяжении всех тысячелетий бытия, на земле миром правили только мужчины, и, естественно, главными богами были мужские боги. Но это далеко не так. Главными и единственными в начале времен была Великая Мать, которая создала всё сущее. Вы же не будете утверждать, что самый сильный, самый умный и фартовый мужчина не может ничего родить. А вот женщина (хуже или лучше) может делать всё, что может делает мужчина плюс роды. Не правда ли? Ну, судя по всему, мы с ней спокойно можем беседовать.

– И что вы здесь делаете, уважаемая Иокаста?

– Здесь храм Великой Матери. Настоящий.

– Это как понимать?

– Только женские богини и могли стать (и стали) родоначальницами и хранителями человеческого рода. Поэтому древние люди веков камня, устраивали благодарственные праздники в честь Великой Матери. Ей служили женщины-жрицы. Так и должно было быть. Быть жрицами Великой Богини очень нелегко, здесь надо создать в себе единство тела, разума и духа.

– Трудно вам.

– Разумеется. Но мы, фактически, символизировали собой Великую Богиню Мать, дарующую жизнь всему сущему. Женщина божественна уже только потому, что именно только она рождает детей. К тому же мы обладаем древними знаниями, которые даровала нам небесная Мать. Поэтому мы и правили всем миром.

– Сложная работа.

– Да, но мы справлялись.

– Что было дальше?

– Пришло такое время, когда в Природе появился у Великой Матери божественный Супруг, и возникли мужские боги, появились и мужчины-жрецы.

– И что, возникли конфликты?

– Со временем. Как же без них.

И Иокаста рассказала мне очень неожиданную историю. Мужчины стали рваться в жречество, которое от них всё время уходило. Не нравились они Великой Матери. Тогда они пошли на хитрость. В важные и ответственные моменты религиозных церемоний, мужчины-жрецы стали надевать женскую одежду, так как Великой Богине имели право служить только её земные дочери. Вот мужчинам-жрецам и приходилось превращаться в женщину, ибо Великая Богиня их иначе не принимала в своих Храмах. Тем самым признавая главенство женского пола в общении с Великой Матерью и мира. Даже в войнах мужчины были просто воины, а жрицы были уже полководцы. Интересно девки пляшут, по четыре сразу в ряд…

Тут мне в голову интересная мысль пришла. Если подумать, то интересная версия выходит. Если внимательно приглядеться, уже в нашем будущем времени, священники практически всех религий (даже буддисты!) на ритуальные собрания надевают длинные платья, как бы их не называли: ряса, kurtah, chivara или хакама. Но всё равно эта одежда будет в виде юбки или халата. Даже если под ней попадаются штаны, всё равно это духовному делу не мешает. Но, а если присмотреться к нашей простой жизни, то вспомните, как одевается мужчина-судья на заседание этого самого суда?! Вооот. А также ученые старинных университетов, где сильно держатся традиций, и их выпускники надевают длинные мантии… даже многие университеты США переняли эту традицию у англичан. Ну, какая же я молодец! Додумалась до такого. Выходит, что до наших времен дошли отзвуки той самой древней религии Великой Матери, где женщины, исполнявшие обязанности её жриц и судей, были настоящей элитой общества. Наверное, они носили длинные одежды чтобы отличатся от простых мужчин, всяких там охотников и рыбаков, ходивших лишь в набедренных повязках. И правили они, Богиня только знает, сколько сотен тысяч лет, в отличие от 10-12 тысячелетий, проживших на новой Земле, если считать Египет и Шумер.

Так, что там говорит моя визави?

– Великая Богиня Мать считалась великой, бессмертной, неизменной и всемогущей. Ещё неандертальцы истово поклонялись Матери Богов и верили, что Она вмешивается в человеческие дела и посещает народы и людей, которым покровительствует. И это всё было тихо и мирно, а иногда наоборот. Главное – было. Я ведь не просто так пришла сюда. Нужная церемония должна быть ещё только через почти 2 месяца.

– Извини, что перебиваю, а что за церемония?

– Праздник Урожая, один из самых главных для нас. Мы к нему уже и подготовку начали, но в городе, а не здесь. Здесь будут проходить более тайные ритуалы.

– А мне можно присутствовать?

– Думаю, да, раз сюда меня направила Великая Мать и Она же разрешает тебе жить рядом с Храмом. Но я всё равно попрошу у неё разрешения.

– Ну, это понятно. А когда вы Её спросите?

– Да сегодня. Такие вопросы надо решать сразу.

– Точно.

– Ты готова пойти со мной в город? Если Богиня тебя признает? Тебя надо показать остальным жрицам перед Великой Богини. Возможно даже и ввести в наш Круг, правда, если Богиня разрешит.

– А что, в вашем Храме такая же статуя стоит?

Прямо из середины озера вырвался фонтан воды и рассыпался весёлым звонким смехом. Жрица побледнела, я, наверное, тоже. Хотя было красиво. Наконец, озеро успокоилось, и мы повернулись друг к другу. Я вопросительно выгнула бровь. Бедная женщина, видимо, не знала такого знака вопроса, но всё же ответила и, думаю, правдиво.

– Конечно же, нет. Там стоит красивая статуя женщины, отожествляя собой торжество женского начала. А оно прекрасно.

Спорить я не стала. Только спросила:

– А здесь?!

– Здесь стоит то, что сделала сама Великая. Она своим детям, которых любит, всегда посылает свою статую, но требует, чтобы её не выставляли напоказ.

Ну, это понятно. Такая неописуемая красота. Но только эти слова всплыли в моём замученном сознании, как в бедной моей голове раздался гомерический хохот. М-да, кому смешно, а кому хоть помирай. Упс. Голова перестала болеть. Осторожно ею повертела, на пример проверки нет ли каких тут непонятных сущностей. Но всё было спокойно. Жрица уже давно пришла в себя, явно в её голове никто не хохотал. Даже не знаю, как я смогла смолчать об этом смехе, но думаю, правильно сделала.

– А вы могли немного рассказать о Храме, и о его жрицах?

– Почему нет. Мне тоже нужно прийти в себя. Так вот. Жрицы особенно почитали дуб и кипарис, потому что дуб, было священное дерево Богини.

В Храме Великой Матери жрицы были и прорицательницами, и врачевательницами, и судьями, и защитницами, выполняли и простую работу. Юные девушки, на которых показала Богиня, обучались в своего рода академии, учителями, как правило, были заслуженные женщины-матери. На Советах города слово жриц было решающим, и зачастую именно они вели войско в битву. Хотя на Кипр нападали редко. Все знали, какой здесь Храм. Никто уже не помнит, когда такое было. Вот в море, то там да, бывало. Но только тогда, когда на мачте не вился флаг Храма Богини, который поднимала находящаяся там жрица. Другие это делать не могли. Тут же умирали. В сущности, подготовка воинов-мужчин острова, заключала в себя уроки известных женщин-воительниц Храма, которые приезжали сюда к весьма почтенным годам. И это не были какие-то не пойми кто. Они заработали свой авторитет на полях битв. И все решения о начале войны, об отступлении или наступлении, что делать с врагами здесь – всё принималось жрицами Храма.

Я слушала её рассказ, и потихоньку сходила с ума. Не в прямом смысле, но на грани. Но больше всего меня изумило то, что они изучали. Особенно, по военной стезе. Между тем Главная жрица продолжила:

– Жрицы особенно почитали дуб и кипарис, потому что дуб, было священное дерево Богини. В Храме Великой Матери жрицы были и прорицательницами, и врачевательницами, и судьями, и защитницами, выполняли и простую работу. Юные девушки, на которых показала Богиня, обучались в своего рода академии, и учителями, как правило, были заслуженные женщины-матери. На Советах города слово жриц было решающим, и зачастую именно они вели войско в битву. Хотя на Кипр нападали редко. Все знали, какой здесь Храм. Никто уже не помнит, когда такое было. Вот в море, то там да, бывало. Но только тогда, когда на мачте не вился флаг Храма Богини, который поднимала находящаяся там жрица. Другие это делать не могли. Тут же умирали. В сущности, подготовка воинов-мужчин острова, заключала в себя уроки известных женщин-воительниц Храма, которые приезжали сюда к весьма почтенным годам. И это не были какие-то не пойми кто. Они заработали свой авторитет на полях битв. И все решения о начале войны, об отступлении или наступлении, что делать с врагами здесь принимались жрицами Храма.

Очень необычно. Но больше всего меня изумило то, что они изучали в своей Академии. Оказывается, кроме всего, жрицы преподавали в Храме магию и священные науки, подаренные им Богиней. Но и военное искусство, заодно. И это никого не удивляло. Более того, все главы городков и отрядов защиты острова, да что острова! И побережья Средиземного моря! Сюда приезжали молодые воины учиться "Правильной войне". Но не всё было так просто. Огромная толпа врагов не смогла бы совладать с одним воином Великой Матери, если бы он призвал её на помощь. Так эта помощь была велика. Но только те мужчины, которые за огромные деньги или за нечто выдающееся, получали огромную силу в бою, не всегда ею могли работать. Если они даже просто плохое слово скажут в направлении Богини, то просто теряют всё, что наработали в Академии. Фактически, это были отличные воины, учившиеся с детства и у хороших учителей. Но в течение одного года и одного дня он учился в Храме сакральному воинскому искусству и, главное, призыву Великой Богини. Но не дай Богиня, он вызовет Её просто так, из хвастовства, или по пьянке. Такое было за все тысячелетия только 6 раз. И не стоит спрашивать, что с ними, дураками, случилось. Но старшие жрицы, в последний день учебы, показывали прямо в мозг своим воспитанникам, что было с теми шестью. Да, интересные вещи рассказывала жрица.

И тут я четко услышала голос Богини, твердый, сильный, но очень добрый и красивый:

– ИДИ В ГОРОД.

– Понимаю. Не всем это видеть и знать надо. – ответила Богине, но Иокаста приняла эти слова на свой счет.

– Вот-вот. Ты здесь живёшь? Я имею ввиду гору?

– Да. Не знаю, как я сюда попала, но уже больше 3-х месяцев я здесь живу.

– И сюда ты приходила?

– Нет, конечно. Вот только сегодня что-то потянуло в это необычное местечко.

– Ну, тут понятно, Великая Мать позвала. И меня сегодня потянуло сюда, когда ещё столько времени до праздника.

– Но зачем?

– Не знаю.

– Да понятно. Но что сейчас делать?

– Знаешь, пошли в город.

– Но что ты заладила "пошли в город, да пошли в город". Как мне идти, если у меня одежда другая, не как у вас. Говорить по-вашему не могу. Хотя ты-то меня понимаешь. Может и другие так же смогут. – в голове мне подтвердили эти мысли. – Но надо же собрать вещи, да и что мне надеть, право не знаю. Там, наверное, можно местное купить, но денег ваших нет.

– Да? Вон на тебе серёжки и золотые колечки на правой руке, на них полгорода можно купить. А одежда. На тебе штаны, какие никто у нас не видел. Ткань-то какая, плотная, даже не знаю какие мастерицы такую ткут и где. А какие пуговицы?! Из бронзы?! А кофта? Белая, как лепестки ромашки. А рисунок на ней?! Да какой бог мог это нарисовать?! Такого зверя никто не знает! И не видел никто! Это такой оберег, что никто на тебя не посмеет не то что оружие поднять, да просто словом обидеть!

Я внимательно осмотрела себя, эта голая жрица осматривла меня тоже очень внимательно. Всё правильно описала, а огромная, на всю футболку, голова амурского тигра с раскрытой пастью, оскалившимися зубами и бешенством в глазах – впечатляли. И хотя футболка была довольно поношенная, в этом времени и в этом месте, она всё равно точно создаст сильный ажиотаж. Но что-то мне мешало сразу отправится в этот славный город. Немного подумав, я, наконец, поняла, что меня тревожило.

– Тут вот что меня волнует. Этот знак на моей одежде, он ведь не защищает, а наказывает того, что принесет мне зло. Не так ли?

– Ну да, такие артефакты работают именно по таким законам.

– Но мне тогда будет фиолетово, как он тому вражине отомстит за меня. Меня здесь не будет. Я женщина слабая, меня всякий обидеть сможет.

– Но ты под моей защитой будешь. Никто не обидит Главную жрицу и её спутницу.

– Вооот. Не обидят, когда я с тобой. Но я же не буду ходить с тобой все дни и все ночи.

– Так что же делать?

– Просто. Мне нужна охрана.

– Какая охрана? Что ты имеешь ввиду?

– Ну, такие воины, которые будут ходить со мной и защищать меня от всяких ворюг, сумасшедших и врагов.

– Но у тебя здесь нет врагов.

– Не беспокойся. Появятся.

– Но почему?!

– Хотя бы для того, чтобы отобрать у меня такие красивые и дорогие вещи, не говоря о драгоценностях.

– Да, это возможно. Но что же делать? Наш Храм под защитой Великой Матери, поэтому там охранников мало, скорее, это ритуальные стражи.

– Ничего страшного. У меня есть те, которые защитят от всех врагов. Это воины тех далеких тысячелетий, когда на Земле правила только одна Богиня – Великая Мать.

– Ты говоришь о великанах?!

– Да.

– И они тебе служат?!

– Да.

– Но как они у тебя оказались?!

– Спустились с гор.

– Великая Мать!

– А то! Значит так. Думаю, что этот каменный коридор ведет в город или где-то рядом? Или я не права?

– Да. Когда выйдете из прохода в гору, перед вами будет ещё одна скала. Пройдете по дорожке с левой стороны, если пойдете справа – погибнете, там ловушка. Когда обойдете скалу, увидите тропинку, которая выведет вас на дорогу. Идите по ней вниз и через тысячи локтей выйдите на эту дорогу. Там вас будут заслонять кусты, так что сначала посмотрите, есть ли на дороге люди. Никто не должен знать, что через эти кусты есть проход. Запомнила?

– Конечно, не волнуйся. Послезавтра, в полдень, я буду стоять у ворот, которые будут ближе всех к этой дороге.

– Не волнуйся, эта дорога и приведет тебя к ближним воротам. Они сейчас единственные, остальные не открываем.

– Стоп, совсем забыла. А ваши женщины ходят в штанах, пусть и не таких, как у меня, но всё же?

– Конечно, все наши охранницы и некоторые жрицы, или торговки, или охотницы, или рыбачки…

– Понятно. Тогда до встречи.

Мои грекопитеки.

Жрица ушла по своему коридору, а я отправилась к моим грекопитекам. Когда я рассказала им о встрече со жрицей, они разволновались. Но когда я сказала, что нас пригласили в Храм Великой Богини Матери, настроение перешло из минора в мажор. Согласились все. Но мне надо было и здешним хозяйством заниматься, слишком тут много новых посадок овощей, корнеплодов, ягод и фруктовых деревьев. Поэтому я решила оставить Лису на этой фазенде, точнее, она сходит в город на которое время, поможет там обустроиться, а потом будет сюда приходить и не только присматривать за посадками. Тут и полив, лето ведь, жарко. Да и уже некоторые огородно-садовые растения уже расцвели и начали давать отличные, зрелые продукты сада и огорода. Их надо кушать, сушить, вялить, а это тоже работа, и не маленькая. Но и поохотится, и рыбки половить, мы на неё подсели, особенно на икру. Да и охранять всё это добро надо. Так что, построив предо мной моих телохранителей, залезла на самый большой камень и произнесла речь. В которой сообщила все сложности обстановки и возможные потери и неудобства в этой ситуации. Думали долго, но пришли к правильному пониманию решения. Тогда я ещё раз проговорила все нюансы заданий, и решительно сделала им всем подарки.

Мамонта уговорила одеть милый передничек из отработанной шкуры Кри-Кри, другими словами, дикого горного козла. Чтобы подольститься, предложила и рога этого бешенного животного ему на себя навесить, только на грудь и в некотором художественном беспорядке. В дополнение к этому, нанизала много яблок на жилы того же козла. Когда я повесила эти украшения Мамонту на грудь, то мой друг оцепенел. Он даже не представлял, что такая красота возможна. Даже на охоту не пошёл. Целый день сидел на берегу озера и любовался своей пригожестью, только факелы менял. Пока все не перегорели, так и сидел. Дети пришли грязные, усталые и расстроенные. Добычу, конечно, принесли, но зависть к отцу читалась в каждом их движении. Но любящий папа на это внимание не обращал. Ладно, пока ничего не буду делать, но фартуки пошью, а то так и восстание начнется. Нам это не нужно, так что придумаю, какими их сделать.

В дорогу надо бы что-то собрать из еды, и не только мяса, но и птиц, и фруктов, и ягод. Поэтому на следующий день отправила мужчин, а девочку оставила для хозяйственных дел. Мамонт попробовал остаться, но я без лишних разговоров отправила его в горы, мотивировав этот приказ хлебом насущным в городе, где может этого и не будет. Проникся. Есть он любил, а вот хозяйские дела, в отличии от его дочери, ненавидел. Ушли они с сыном довольно давно, к обеду должны были прийти, это основная еда в течение дня. Ни разу не было, чтоб они не пришли к полудню. Велев нашей кухарке уменьшить огонь над закопанными козлами, чтоб не пересушить, ушла по следам охотников. Даже не знаю, что было бы, если б я не нашла этих двух дитятей. Что тут произошло – это было понятно по следам их приключений.

Шли они медленно, я бы даже сказала, вразвалочку. Не спеша, любуясь местными красотами. Им очень повезло. Какими-то судьбами они вышли на приличное козье стадо, и ту часть его, где были козы с козлятами, накрыли сетью. Мужскую большую часть подбили камнями. Но штук три, постарше, отправили с большинством коз с козлятами, на вольный простор. Здесь не убивают просто так, наши охотники взяли только то, что нам надо. Одного, правда молодого козла убили, вроде как нечаянно, но так как дальше охотиться было не надо, охотники решили здесь и пообедать. Только всем козлам перевязали ноги, чтоб не сбежали, и сели трапезничать. Они и сырое мясо ели, но в моем доме как попробовали вареное и мягко пропеченное мясо с крупинками соли, то всё. Мы теперь не жадничали, соли принесли много из дальнего Солёного озера. Теперь все они ели мясо только по моему рецепту. Я увидела их с перевала, но когда подошла к поляне, то весьма удивилась. Как только мне надо было кого-то найти, то брала бинокль. Вот я их и увидела, они-то серьёзно думали, что хорошо спрятались. Я уже хотела спускаться с этого перевала, как нечаянно отвела бинокль вправо. Там, за кустами, буквально полз, припадая к земле, очень крупный, с огромными и ветвистыми рогами, козёл. Я остановилась. Было в его продвижении нечто похожее на тренировки нашего спецназа. Присев на все четыре ноги, морду опустив до самой земли, отклячив зад, так как задние конечности были немного длиннее, а так же отставив в стороны уши, козёл полз к своим врагам.

Наши гурманы ничего не видели, ничего не слышали, прелестный запах жаркого отбивал нюх, а треск поленьев и комментарии по поводу "Как долго ещё…" закрыли уши. Я внимательно следила за событиями. Осьминог снял палку, типа шампура, с огня и понёс жаркое отцу. Его можно было оправдать, потому как козёл шёл со спины, а он нёс желанную добычу. Поэтому, как только вскочивший на ноги козёл бросился за ним, он повернуться и что-то сделать, не успел. С криком "Бееееееееее!!!", да и с разбегу, в прыжке, козёл поддал рогами в заднее место Осьминога, отчего тот не только упал, но и уронил заветное жаркое прямо на колени отца, живот и всё, что было между ними… Вой Мамонта слышали все ближайшие горы. Жизнь в этих пределах умерла. Даже листья деревьев не шелестели. Тем не менее, козёл посчитал, что месть ещё не свершилась. Не глядя на упавшего Осьминога, он сделал круг почета около Мамонта и снова нацелился уже на его заднюю сторону. Тот, конечно, мог справиться с этим агрессором, но батюшке было очень больно. Тут было не до шуток. Поэтому я быстро сбежала с пригорка и направилась к больному. Осьминог мог подождать, лежал он тихо, только глазами посверкивал, так что иду к Мамонту.

Зная вредность козлов всех времен и народов, я приготовила молодую морковку. Здесь таких нет, а по памяти жизни у бабушки в деревне, я знала, что козы и козлы морковь очень уважают. Поэтому, когда козёл, довольно не без причины, решил, что среди его врагов я на это время самая опасная, то повернулся ко мне, и направил на меня рога. Я же быстро сунула ему под нос морковку. Так мы и стояли, я – не шевелясь, а он – поводя носом. Долго стояли, мои охранители уже перестали орать и держась друг за другом, зализывали раны. Языком, разумеется. Но смотрели за нами они очень внимательно. Наконец, козел сделал шаг вперёд в мою сторону. Я продолжала стоять. Так он подкрадывался ко мне почти минут 20-30. Молниеносным броском он схватил морковку и сразу же съел. Всё, теперь он был мой. Видимо морковки для козлов какие-то волшебные приятности делали. Так что я промыла и смазала раны моих ассасинов, изредка подкидывая Терминатору (а как его ещё можно называть?!) по кусочку морковки. Так и пошли домой, мои грекопитеки со стадом, потом я, затем наш победитель. Интересно, эти морковки для них как типа наркотик? Во всяком случае до дома дошли все.