Попаданец. Спецотдел НКВД. Дело 1: Деревня, которой нет на карте
- -
- 100%
- +
Я закрыл папку.
— Что с ним сейчас?
— В лечебнице. В Минске. В отдельной палате. — Барсуков снял очки. — Он не говорит. С тех пор как его привезли, он не сказал ни слова. Только сидит и смотрит в стену. Иногда рисует. Всё время одно и то же.
— Что рисует?
Барсуков протянул мне ещё один лист. На нём — карандашный рисунок. Кривой, детский. Колодец. А над колодцем — птица. Большая, чёрная. С распростёртыми крыльями. И внутри птицы — лицо. Человеческое лицо.
— Это лицо не Кузьмина, — сказал Барсуков. — Мы проверяли. И не кого-то из деревни. Мы не знаем, кто это.
Я смотрел на рисунок, и мне казалось, что лицо внутри птицы смотрит на меня.
— Когда вы едете в Минск? — спросил Барсуков.
— Сегодня.
— Хорошо. — Он встал. — И ещё одно, лейтенант. Бумаги. Вы должны подписать.
Он достал из ящика стола стопку бланков. Толстую. Очень толстую.
— Что это?
— Нормативы. Инструкции. Формы отчётности. Допуски. Соглашения о неразглашении. Завещание. Медицинская карта. Акт о вступлении в должность. Заявка на получение спецсредств. — Он говорил быстро, не глядя на меня. — Всё, что нужно для работы в Спецотделе.
Я посмотрел на бумаги. Потом на Барсукова.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно, — сказал он без тени улыбки. — Лейтенант, вы попали в советскую бюрократическую систему. Да, мы занимаемся нечистью и аномалиями. Но отчитываемся мы по форме. Каждое убийство призрака — акт. Каждое проникновение в зону — рапорт. Каждое исчезновение сотрудника — отдельное дело. Если вы не подпишете бумаги, вас не будет существовать. Ни в документах, ни в жизни.
Он положил передо мной ручку.
— Добро пожаловать в систему, товарищ лейтенант. Подпишите здесь. И здесь. И здесь.
Я взял ручку. И начал подписывать.
Два часа спустя, когда я закончил, у меня болела рука. Но бумаги были в порядке. Я стал сотрудником Спецотдела официально.
Барсуков собрал документы в папку и запер её в сейф.
— Всё, — сказал он. — Теперь вы — лейтенант Воронов. Полноправный сотрудник. Ваше первое задание — лечебница в Минске. Поговорить с пастухом. Выяснить, что он видел. И не сойти с ума.
— А если он не заговорит?
— Тогда вы будете читать его рисунки, — сказал Барсуков. — И надеяться, что он нарисует что-то полезное. Перед тем как сойти с ума окончательно.
Он протянул мне ключ.
— Машина в гараже. «Эмка». Водитель ждёт. Поезжайте. И лейтенант...
— Да?
— Если увидите ворона — не смотрите ему в глаза. Просто не смотрите.
Я вышел в коридор. За спиной захлопнулась дверь. Где-то в глубине бункера снова завыла сирена — глухо, как будто под землёй.
А над Минском, если бы я мог видеть, уже кружили немецкие самолёты.
Глава 4. Дело №1: Деревня Волчья Грива
22 июня 1941 года. 09:15. Бункер Спецотдела. Архив.
Архив находился на третьем уровне бункера — глубже, чем столовая, глубже, чем кабинеты, глубже, чем всё, что я видел до сих пор. Лифт, скрипя и вздрагивая, опускал меня вниз, и с каждым метром воздух становился тяжелее, холоднее, пропитанный запахом старой бумаги и ржавого железа.
Двери открылись. Передо мной был коридор, освещённый тусклыми лампами, и в конце его — железная дверь с табличкой: АРХИВ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН.
Я толкнул дверь.
Внутри было темно и тесно. Стеллажи уходили вверх, теряясь в полумраке. Папки, коробки, ящики — тысячи, десятки тысяч. Где-то капала вода. Где-то скрипело железо. За столом в углу сидел старик в форме без знаков различия и читал газету. «Правда», вчерашний номер. Заголовок: «Наши войска сдерживают натиск врага на западных границах».
Он поднял на меня глаза.
— Новенький?
— Лейтенант Воронов. По делу №1.
— Волчья Грива, — сказал старик без выражения. — Знаю. Ждал вас.
Он встал, тяжело опираясь на палку, и пошёл вглубь архива. Я последовал за ним. Мы шли долго — мимо бесконечных стеллажей, мимо коробок с надписями «Ленинград-37», «Киев-39», «Смоленск-40». Некоторые коробки были перевязаны чёрной лентой. Другие — опечатаны сургучом. Третьи — просто стояли, покрытые пылью.
Наконец старик остановился у одного из дальних стеллажей. Верхняя полка. На ней — одна-единственная папка. Тонкая. Серая. С грифом «Совершенно секретно».
— Вот, — сказал он. — Дело №1.
Я взял папку. Она была лёгкая — как будто пустая. Но гриф, печати, подписи — всё было на месте. Я открыл.
Внутри лежал один лист.
Я перевернул его. Пусто. Посмотрел на свет — водяные знаки, ничего больше. Перечитал текст. Обычная бюрократическая формулировка. Пустая. Бессмысленная.
— Это всё? — спросил я.
— Всё, — сказал старик. — Остальное уничтожено.
— Кем?
Он посмотрел на меня.
— Вами, — сказал он. — Точнее — теми, кто был до вас. Каждый, кто пытался вести это дело, уничтожал документы. Перед тем как исчезнуть. Или умереть. Или сойти с ума.
Я смотрел на лист. Акт о невозможности установления местонахождения. Деревня, которой нет на карте. Люди, которых нет в списках. Событие, которого не было.
— Почему? — спросил я. — Почему они уничтожали документы?
Старик помолчал. Потом сказал:
— Потому что то, что они находили, было слишком опасным. Не для них. Для других. Для тех, кто мог прочитать. Для тех, кто мог понять. Для тех, кто мог... повторить.
Он подошёл ближе.
— Лейтенант, — сказал он тихо. — Волчья Грива — это не просто деревня. Это место, где что-то произошло. Что-то, что не должно было произойти. И те, кто пытался это расследовать, понимали: если правда выйдет наружу, будет хуже. Гораздо хуже.
— Хуже чего?
— Хуже того, что случилось с деревней.
Он вернулся к своему столу и сел. Взял газету. Но не читал. Смотрел на меня.
— Вы ведь уже видели рисунок пастуха? — спросил он.
— Да.
— И лицо внутри ворона?
— Да.
— Вы знаете, чьё это лицо?
Я покачал головой.
Старик отложил газету.
— Это лицо первого, кто пытался расследовать это дело, — сказал он. — Капитан Синицын. Тот самый фотограф, который снимал деревню за два дня до исчезновения. Он был первым. Он вошёл в Волчью Гриву. И не вышел. Но пастух видел его лицо — внутри ворона. Через неделю после исчезновения.
Я почувствовал, как холод пробирает до костей.
— Что это значит?
— Это значит, что Волчья Грива не убивает, — сказал старик. — Она забирает. Превращает. Делает частью себя. Те, кто туда входит, не умирают. Они становятся... чем-то другим. И иногда — возвращаются. В виде воронов. В виде теней. В виде голосов.
Он замолчал. Потом добавил:
— Пастух видел лицо Синицына. Через неделю после того, как деревня исчезла. Это значит, что Синицын всё ещё там. Внутри. И он пытается выбраться.
Я положил лист обратно в папку.
— Почему вы мне это рассказываете? — спросил я. — Если все документы уничтожены, если все молчат...
— Потому что вы — следующий, — сказал старик просто. — Каждый, кто берётся за это дело, становится частью истории. Вы — седьмой. Или восьмой. Я сбился со счёта. Но вы — первый, кто пришёл сюда по собственной воле. Остальных привозили. Или приводили. Или они появлялись сами — из ниоткуда.
Он встал. Подошёл ко мне. Положил руку на плечо.
— Лейтенант, — сказал он. — Если вы найдёте способ закрыть эту дыру — сделайте это. Если не сможете — хотя бы выживите. И расскажите другим. Чтобы они знали. Чтобы они не ходили туда. Чтобы не стало хуже.
— Хуже?
— Волчья Грива растёт, — сказал старик. — Медленно. Но растёт. Каждый год — на метр. На два. На десять. Сначала это была просто деревня. Потом — поляна. Потом — лес. Сейчас — целый район. А через год — может стать областью. А через десять — страной.
Он отпустил моё плечо.
— Идите, лейтенант. Пастух ждёт. И помните: не смотрите воронам в глаза. И не верьте тому, что они говорят. Они всегда лгут. Даже когда говорят правду.
Я вышел из архива. Папка с одним листом лежала у меня в руках. Тонкая. Лёгкая. Но тяжесть у неё была такая, будто внутри лежала вся Волчья Грива.
А где-то в глубине бункера снова завыла сирена.
Глава 5. Свидетель №1
22 июня 1941 года. 13:40. Минск. Психиатрическая лечебница.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.