- -
- 100%
- +
Секретарша директора предприятия, Света, молоденькая, смазливая девушка, только что окончившая факультет общественных связей, судя по её солидной деловой серьезности, печатала на компьютере очень важный документ по срочному заданию высшего начальства. Строгий вид секретарши как-то не очень сочетался с её девичьей первозданной нежностью и мечтательными глазами, но тем не менее явственно показывал её твердый и упрямы характер. Как только Коля Мошкин, намагниченный и взвинченный, влетел в приемную и совсем неожиданно предстал перед взором Светы, она как лань, спасающаяся от хищника, стремительно подскочила с насиженного места и, с грохотом отодвинув кресло ногами, опрометью шарахнулась к директорскому кабинету и крестом раскинув руки, прилипла спиной к обитой чёрным дерматином высокой двери.
– Здравствуй, Светлана! – пристально наблюдал Коля за энергичными действиями секретарши.
– Здравствуй, Мошкин! – не то с укором, не то с обидой негромко сказала секретарша.
– Что с тобой, Света? – удивился Коля. – Вдруг перестала печатать, сорвалась с места, как ужаленная сразу тысячами пчёл. И стоишь вот у директорской двери, как бедная родственница, как будто тебя распяли за какие-то страшные, богопротивные прегрешения.
Оттого что Света подняла руки до уровня плеч, её коротенькая юбка сильно задралась и слегка оголила упругие, горячие бедра. Она этого, конечно, не замечала, а Коля растаращив глаза на всю эту красоту, еще активнее, неудержимее задался целью решить своей неотложный вопрос.
– Мошкин, я тебя всё равно не пущу к директору, – тихо, но решительно сказала секретарша. – Хоть ты молодой, подающий большие надежды инженер, но сегодня ты все равно не пройдешь к нему. Я сразу поняла, что ты опять пришел к директору по своими дурацкими профсоюзными делами. Они у тебя не кончаются. Сегодня ты не прошмыгнёшь как прошлый раз, не проведешь меня на мякине, не обхитришь, не усыпишь мою бдительность. Я не отойду от двери. И не думай, Мошкин, не надейся. Не пущу! – еле слышно, чтобы слова не долетали до ушей директора, предупредила она подающего большие надежды инженера. – Так что не строй никаких иллюзий.
– А я и не собираюсь к директору, – невинно улыбался молодой инженер и профсоюзный деятель. – Откуда ты взяла, что я собираюсь идти к директору? Он мне сейчас нужен, как пятое колесо телеге.
Мошкин подошел к столу, с демонстративным хладнокровием уселся в кресло, стоявшее напротив компьютера, с противоположенной стороны рабочего места секретарши.
– Знаю я тебя, – с глубоким негодованием сказала Света. – Ты и прошлый раз клялся, божился, что не пойдешь к директору. Прикинулся бедной овечкой. А сам выждал удобный момент и прошмыгнул к директору. Я не успела глазом моргнуть. А директор в это время был сильно занят. И он мне сделал хороший втык и предупредил меня, чтобы я больше никого не пускала к нему без его ведома. В противном случае он выгонит меня с работы. Так и сказал. А без работы ты сам знаешь… Работу сейчас не так просто найти.
– Светочка, да не нужен мне сейчас твой директор, – нетерпеливо убеждал Профсоюзный деятель секретаршу – Так что можешь сесть за стол. Мне надо с тобой поговорить.
Света опустила руки, устав их держать в горизонтальном положении. От дверей отходить не собиралась очень опасалась, что Мошкин, как три недели назад, снова прошмыгнет к директору по своим профсоюзным вопросам.
– Признайся, Мошкин, честно. Ты хочешь проскочить к директору, как прошлый раз. Но сейчас избрал новую тактику. хочешь охмурить меня, усыпить мою бдительность другим способом. Не получится. Я не желаю оставаться безработной.
– Нехорошо, конечно, получилось, – виновато понурился Мошкин. – Света, я это прекрасно понимаю. Но в этот день мне обязательно нужно было поговорить с директором. Во что бы то ни стало. На заводе возникла очень острая ситуация. И без профсоюза нельзя было ничего решить, сделать. Был кризис. Ты сама знаешь. А это дело нешуточное. Рабочие не получали зарплату. Нависла угроза увольнения. На грани остановки оказались некоторые цеха. Люди ходили злые, угрюмые, недовольные. Работяги уже намеревались всей кодлой идти к директору. Могла случится большая неприятность. Так что пойми меня, Света, и не злись на меня.
– Я на тебя не злюсь, – спокойно сказала света. – Но сейчас я тебя всё равно не пущу. Директор очень занят. У него иностранцы.
– Света, да не нужен мне твой директор, – весело улыбался Мошкин. – А иностранцы мне нужны, как зайцу лыжи.
– А зачем тогда пришёл?
– Светочка, я хочу сказать тебе только три слова.
– Мне? – уткнула Света свой указательный пальчик в грудь.
– Да тебе. А кому же ещё?
– Говори, я слушаю.
– Ты сядь на своё место. Чего стоишь у двери?
– Нет, Мошкин, я не сяду на свое место, – недоверчиво смотрела секретарша на подающего большие надежды молодого инженера. – Ты человек непредсказуемый. От тебя всего можно ожидать. Знаю я тебя.
– Света, не нужен мне сейчас директор.
– Если ты пришел ко мне, чтобы только поболтать со мной от нечего делать, то мне сегодня некогда. У меня много дел.
– Я пришел не для того, чтобы поболтать с тобой.
– А зачем в таком случае?
– Светочка, я пришел сказать тебе только три слова.
– Говори, я слушаю, – настойчиво сказала Света.
– Да ты сядь на свое место! – упрашивал Коля. – И я скажу.
– Нет, не сяду! – демонстрировала света свой характер. – Знаю я тебя! Придумал, как получше усыпить мою бдительность. Ничего у тебя на этот раз не получится.
– Светочка, да не нужен мне твой директор. Поверь мне. Сядь на своё место. И я скажу тебе три слова. И ты сразу убедишься, что никакой директор мне не нужен.
– Нет, не сяду, – оставалась неумолимой секретарша. – Я не верю тебе.
– Свет, – молитвенно смотрел он на секретаршу.
– Что?
– Знаешь, что?
– Пока ничего не знаю.
– Свет, – еле слышно прошептал Коля.
– Что?! – усилила секретарша голос.
– Я тебя люблю.
Света скрестила на груди руки, потупилась и задумалась. Потом пристально взглянула на Мошкина.
– Я тебе не верю, – отчетливо, чуть не по слогам сказала Света. – Это новый, изощрённый способ притупить мою бдительность.
– Света, – смиренно сказал Мошкин. – Я тебя очень прошу стать моей женой.
Света вся заалела, как майская роза в лучах утреннего солнышка. Она рассеянно посмотрела по сторонам, будто что-то искала, несколько раз переступила с ноги на ногу.
– А почему ты раньше не говорил мне об этом? Мы иногда ни о чём болтали в этой приёмной.
– Света, я же сказал тебе, что на заводе возникла очень напряженная ситуация. До личных проблем не доходили руки. А сейчас всё коренным образом изменилось. Нам дали госзаказ. Все работают, исправно получают зарплату, настроение у всех нормальное. Все довольны. И поэтому директор мне не нужен. Мне ты нужна, потому что я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой. Может, и сейчас мне не веришь?
– Сейчас верю, – ещё ярче заалела секретарша.
– Может, сядешь на свое место?
Света, опустив голову, подошла к своему рабочему столу, села в привычное кресло. И, не глядя на Колю, положила руки на стол. Коля положил свою широкую, сильную ладонь на её руку и, ощутив её нежное тепло, впервые в жизни почувствовал себя счастливым человеком.
Загадка
В глазах Анны Петровны светился тихий, едва заметный восторг. Здесь, на том месте, где она сейчас шла, расстилалось огромное пространство, на котором безраздельно господствовал дикий, непролазный чертополох. Сейчас всё изменилось до неузнаваемости. На большей части бывшего запустения выросли просторные красивые дома из красного кирпича, со множеством больших и малых надворных строений. Дома выстроились в два ряда, напротив друг друга, образуя широкую улицу, по обеим сторонам которой тянулись к свету и солнечному теплу молоденькие, ещё некрепкие стебельки берёзок, дубков, топольков. Перед каждым домом, в палисадниках, пламенели гладиолусы, тюльпаны, розы, яркость которых не могло затмить даже полуденное летнее солнце.
Немолодая уже учительница откровенно радовалась обновлению жизни своих трудолюбивых односельчан и слегка помахивая пакетом со школьным журналом и ещё какими-то книгами, замедлила шаги, чтобы вдоволь налюбоваться развернувшейся перед ней красотой. Какие большие и красивые веранды! Какие у всех чистые и светлые окна!
Возле угла одного дома стояла молодая женщина и, прикрыв ладонью глаза от яркого солнца, пристально всматривалась необъятную даль окружающих просторов. Затем перевела взгляд на учительницу. Опустив ладонь, прикрывавшую глаза, приблизилась к пешеходной тропинке, по которой шла учительница. Когда учительница подошла совсем близко, с радостной улыбкой воскликнул:
– Здравствуйте, Анна Петровна! Вы меня не узнали. А я вас сразу узнала.
Анна Петровна подняла поседевшую голову, взглянула на женщину и добродушно улыбнулась.
– Здравствуй, Зина! Я тебя сразу не узнала! Редко видимся. Село большое.
– А я вас узнала ещё издали, – восхищенно светились светлые глаза Зины.
– Теперь и я тебя узнала, – сказала Анна Петровна, останавливаясь перед Зиной. – Интересная встреча. Ну, раз встретились, рассказывай, как поживаешь. Интересно узнать, как мои ученики устроились в жизни.
– Нормально живём. Вот видите, построили дом с мужем, – указала Зина на кирпичный дом, позади которого выстроилось подворье. – Пока всё идёт хорошо. Не жалуемся на жизнь.
– Когда рожать будешь? – спросила Анна Петровна, глядя на выпуклый живот Зины.
– Через два месяца.
– Кого хочешь – мальчика или девочку?
– Вася хочет мальчика. Я хочу девочку.
– Хороший муж попался?
– Да ничего. Вы его прекрасно знаете. Тоже ваш бывший ученик. Вы его первая учительница. Он немного постарше меня. И учился у вас пораньше.
– Любите друг дружку? – не преминула Анна Петровна немножечко полюбопытствовать.
– Любим, – потупилась Зина, и её припухшие от беременности губы растянулись в счастливой улыбке.
– Где Вася работает?
– Стережёт фермерских овец. Он сейчас придёт обедать. Так что вы его увидите.
И как раз в этот момент со стороны подворья к женщинам подошёл плотно сложенный, степенный парень лет двадцати семи, в потёртых, выгоревших до белизны джинсах, в серой футболке, почти насквозь пропитанной потом. На фоне густо загоревшего мужественного лица отчётливо рисовались спокойные, внимательные глаза.
– Здравствуйте, Анна Петровна! – с почтением поклонился Вася своей первой учительнице.
– Здравствуй, здравствуй, Вася, – умилённо улыбалась учительница. – Я тут залюбовалась вашим домом и подсобными строениями. Хороший выстроили дом. Молодцы! Ничего не скажешь. Хороший у тебя муж, Зина. Работящий парень, – и одобрительно похлопала хозяина по мощному, крутому плечу. – С таким мужем не пропадешь.
– А вы, я вижу, по школьным делам хлопочете? – спросил Вася, глядя на край классного журнала, видневшегося из сумки.
– Иду переписывать первоклашек. Я в этом году выпустила свой класс. Теперь новый набираю. Так что дел много, – сказала Анна Петровна и взглянула на свои кругленькие наручные часики.
– Вы уже уходить собираетесь? – забеспокоился Вася.
– Дела, Вася, дела. Что поделаешь?
– Нет, Анна Петровна! Мы вас так просто не отпустим, – решительно сказал Вася. – Надо посмотреть, как живут ваши бывшие ученики. Вы посмотрели дом снаружи, а изнутри ничего не видели. План такой, – командовал хозяин. – Сейчас посмотрите на наше житьё-бытьё, а потом будем обедать. План очень простой, – и широко улыбнулся.
– Ну хорошо. Я посмотрю ваше житьё-бытьё, а обедать – как-нибудь в другой раз, – сделала учительница маленькую уступку. – Сейчас у меня не так много времени. Договорились?
– Хорошо, договорились, – согласился Вася. – Но только с учётом, что вы к нам придёте. А если не придёте, я сам за вами приду. Идёт?
– Идёт! – весело рассмеялась учительница.
– Ну что ж, начнём со двора, – сказал Вася и двинулся к широко раскрытым тесовым воротам. Женщины двинулись за ним.
Подворье, куда Вася привёл учительницу, представляло собой довольно большое пространство, по периметру которого, вплоть до углов дома, громоздились хозяйственные строения разного калибра и назначения. Почти весь участок покрыт ровным асфальтом. В воздухе витал мягкий, терпкий навозный душок. Где-то в глубине хрюкали свиньи. В самом дальнем углу красавец петух, крупный, яркий и чрезвычайно воинственный, разгребал голенастыми ногами мягкую почву, колесил, крылил вокруг жирных кур и неугомонно кококал, активно призывая своих верных подруг отведать червячков и другие деликатесы. В другом углу рябая толстая наседка энергично разыскивала лакомства для своих ещё не совсем оперившихся птенцов. Взъерошившись, расквохтавшись, она громко и призывно созывала своих деток, беспечно разгуливающих по всему двору.
Анна Петровна внимательно и заинтересованно разглядывала всё, что было перед её глазами.
– Сразу чувствуется, что хозяйство крепкое. Так все хорошо, по-хозяйски сработано, – восторгалась она. – Какие же вы молодцы!
– У нас семьдесят пять гусей, – похвастался Вася, чтобы первая учительница могла ярче представить всё хозяйство в целом.
– Это ещё не всё, – гордостью засветились глаза Зины. – У нас тридцать овец, три телка, четыре коровы. А индеек целая пропасть.
– Пять свиней, – дорисовал картину Вася. – Уткам нет счёта. А кур вообще целая куча. Мы их даже не считаем.
– Господи, сколько же надо трудиться, вкалывать, чтобы всё это хозяйство крепко держалось? Просто уму непостижимо. Прекрасный у тебя муж, Зина! Настоящий трудоголик. Да и ты, Зина, тоже трудяга. Я восхищаюсь вами.
Через некоторое время все вышли со двора, поднялись по ступенькам на веранду и направились осматривать комнаты. Во главе шествия шла Зина.
Показ внутреннего содержания дома начался со спальной комнаты. Над шикарно заправленной постелью с двумя громадными пуховыми подушками висел большой ковёр, восточный орнамент которого мог поразить самое изысканное воображение. Поразил он и воображение учительницы.
– Какай прекрасный ковёр! – захватило дух у Анны Петровны. – Прямо настоящая сказка.
– Туркменский, – чеканно произнёс Вася.
– Прекрасно, прекрасно! – восхищалась Анна Петровна.
– Теперь пойдёмте, в зал, – горела Зина желанием ещё кое-чем удивить самую первую учительницу.
Залом служила довольно просторная комната с двумя большими окнами, смотревшими на улицу и палисадник. В простенке между окнами стоял тёмно-коричневый раздвижной стол.
На самой его середине красовалась высокая ваза из голубого хрусталя. Недавно поставленные в неё розы как бы напоминали о том, что в мире есть ещё вечная красота.
– Очень красивая ваза. А розы просто прелесть! – ярко горели глаза Анны Петровны.
Справа от стола стаяла громадная стенка со множеством выдвижных ящичков самых разных размеров, со шкафчиками, заполненными рюмочками, хрустальными фужерами, стаканами и стаканчиками самых разнообразных и причудливых расцветок. В других шкафчиках стояли белые салатницы, хрустальные лодочки с голубым отливом. Много было фарфоровой посуды. Тарелок, чайных приборов, бокалов. В самом центре стенки, в прямоугольной нише, тускло светился экран телевизора.
– Всё у вас бесподобно красивое. Приятно посмотреть, – солнечно сияла учительница.
– Мы приобретаем только красивые вещи, – важна заметил хозяин.
После осмотра зала Зина повела учительницу в следующую комнату.
Здесь находился громадный платяной шкаф, и ей не терпелось показать Анне Петровне свои наряды.
Войдя в комнату, учительница сразу залюбовалась люстрой, висевшей в центре высокого потолка. Особенно ей понравились плафоны, похожие на увеличенные листья дуба.
– Бесподобная, оригинальная люстра! – выразила она свои эмоции. – Лучше, чем в Госдуме.
– Я из Москвы привёз, – сказал Вася, ни на шаг не отходивший от учительницы.
Зина подошла к шкафу, настежь распахнула обе дверцы и отошла в сторонку, чтобы Анна Петровна могла свободно созерцать его содержание.
– Ой, ой, ой! – схватилась учительница за голову. – Зиночка, сколько же у тебя нарядов?
– Как у испанской принцессы! – сострил Вася.
У Анны Петровны рябило, мельтешило в глазах от разноцветья ярких платьев, блузок, кофточек, ночных рубашек. Второе отделение шкафа было забито верхней одеждой. Тут висели платья из плотного материала, пиджаки, мужские и женские костюмы, зимнее пальто, шуба.
После осмотра нарядов все вышли на веранду. Здесь повеяло свежей уличной прохладой.
– Ну что ж, хорошо живёте, – подвела Анна Петровна итог осмотра хозяйства всего дома. – Молодцы! Всё у вас замечательно. Я от души радуюсь за вас. Всё у вас есть. Ни в чём не нуждаетесь. И я желаю вам дальнейших успехов. Но только вот, – с вкрадчивой осторожностью прозвучал её голос, – одного у вас нет…
– Чего у нас нет? – с пещерным испугом посмотрел Вася на супругу.
– Интересно, чего у нас нет, – вылупила Зина глаза и покрутила головой.
– Скажите, Анна Петровна, – омрачённое смотрел Вася на учительницу. – Мы незамедлительно купим. Деньги у нес есть!
– У вас нет самого главного, – таинственна сказала учительница.
– Чего у нас нет, Анна Петровна? – болезненным голосом спросил Вася.
Перепуганная через край Зина без видимого смысла уставилась на учительницу, выпятив перед ней свой тяжёлый живот.
– Всё у вас есть! – не торопилась Анна Петровна с ответом. – Спору нет. Но одного у вас нет. А это должно быть обязательно.
– Я догадался, чего у нас нет! – радостно выпалил Вася.
– Чего у вас нет?
– У нас нет японского телевизора. Но он скоро будет. Обязательно будет!
– Нет, я не об этом, – невозмутимо сказала Анна Петровна. – О телевизоре я даже не подумала.
– Я всё понял! – ударил Вася своим здоровенным кулаком по воздуху. – У нас нет машины. Но машина скоро будет. Деньги уже уплачены.
– Нет, нет, Вася, – с презрительным безразличием махнула рукой Анна Петровна. – О машине я тоже не думала. Дело не в машине. О такой мелочи и говорить не стоит.
– Анна Петровна, – упрашивала Зина учительницу, – скажите, чего у нас нет.
– Ну и загадка? – сокрушался Вася, почёсывая затылок.
– Я знаю! – вдруг радостно просияла Зина.
– Что ты знаешь, Зина? – мило улыбалась учительница.
– У нас в одной комнате нет ковра.
– Ковёр мы купим, – мгновенно отреагировал Вася. – Это для нас сущая мелочь.
– Да нет, – мягко отклонила Анна Петровна и эту догадку.
– Скажите, Анна Петровна, – умолял Вася учительницу. – Не тяните за душу. Мы немедленно купим. Ваше слово для нас – закон. Вот посмотрите.
– А Вы сами догадайтесь. Сами подумайте. Поразмышляйте немножко. И вы догадаетесь, чего у вас нет.
Вася и Зина переглянулись и ещё больше пришли в замешательство. Они пожимали плечами, не зная, что сказать. Зина раза два шмыгнула носом, потом отрешённо уставилась в окно веранды. Вася засунул руки в карман джинсов и запрокинул голову к потолку.
– Я догадалась, – неуверенно сказала Зина, – У нас нет пианино.
– Пианино мы купим! – небрежным тоном сказал Вася и чиркнул в воздухе правой рукой, показывая этим жестом, что купить пианино для него не составляет никакой проблемы.
– Да ну, что вы, друзья мои! – пришла в смятение Анна Петровна. – Это же самый настоящий вздор! Вы меня просто ошарашили. Зачем вам пианино? Кто на нём будет играть. Вы мои бывшие ученики. Я вас знаю, как облупленных. У вас относительно музыкального слуха медведь наступил на оба уха.
Вася безнадежно махнул рукой и снова задрал голову к потолку.
– Скажите, Анна Петровна, – взмолилась Зина. – Мы сами не догадаемся.
– Плохо, что не догадаетесь, – с грустным упрёком произнесла учительница.
– Ну и загадка! – раскраснелся Вася. С его лба стекали капельки горячего пота.
Анна Петровна поочередно посмотрела на обоих супругов. В её кротком взгляде выразилось явное сожаление по поводу такой обывательской недогадливости хозяев.
– Знаете, чего у вас нет? – тихо сказала она.
– Нет, не знаем! – хором ответили хозяева.
– Во всём вашем громадном и богатом доме нет ни одной книги, – суровым приговором прозвучали слова учительницы.
Для Васи и Зины эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Их лица были такими испуганными, будто прямо на их глазах разыгралось небывалое светопреставление. Не ожидали они от своей первой учительницы такого горького сюрприза.
– Книги? – дёрнулся Вася в судороге, будто спросонья. Он провёл обеими ладонями па лицу и часта заморгал, как бы освобождаясь от внезапно нахлынувшего наваждения.
– А зачем нам книги? – упавшим голосам скрасила Зина.
– Как эта зачем? – недоумённо округлила глаза учительница. – Читать!
– А мы не читаем книги, – как на исповеди, призналась хозяйка.
– Это плохо! Даже очень плохо! – серьёзно сказала Анна Петровна. – У вас будет ребёнок. Если вы сами не читаете, то ребёнок ваш, когда подрастёт, должен обязательна читать книги, – вразумляла она своих бывших учеников. – А как же иначе, дорогие мои? Книги – эта духовная пища для каждого человека. Без книг жить нельзя. Как без хлеба, без масла.
– Мы вас понимаем, Анна Петровна, – поверил Вася учительнице.
– Да, мы вас понимаем, – поддакнула Зина.
– А что вы понимаете?
– Что наш ребёнок должен читать книги, когда подрастёт, – отрапортовал Вася, широка улыбаясь. Потому что книги – эта духовная пища.
– Правильно, молодцы! – радовалась Анна Петровна прозрению супругов. – Вася, я даю тебе очень важное задание.
– Слушаю вас, Анна Петровна! – по-военному отчеканил бывший матрос. – Ваше задание будет выполнена непременно в срок и в полном объёме.
– Сделай сам или купи полочки. Приделай их на стену и поставь рядком на них книги, – деловым тоном говорила Анна Петровна. – В нашем магазине продают прекрасные русские сказки. С яркими картинками. Русские сказки самые лучшие сказки во всём мире. Они учат добру, справедливости. Пусть ваш малыш видит волка, лису, зайца, медведя. А когда ваш ребёночек подрастёт, ты, Зина, читай ему эти сказки. Ребёнку необходимо духовное развитие.
– Буду читать, – не могла Зина противиться своей первой учительнице.
– Всё будет сделано, Анна Петровна! – твёрдо сказал Вася. – Моё слово – кремень. С делом никогда не расходится. Вот посмотрите. Только приходите к нам почаще. И всё увидите своими глазами. Всё будет сделано в срок и в полном объёме! – и рубанул воздух своей мощной ладонью.
– Молодец, Вася! – одобрительно сказала учительница, – и вынула из сумки книгу в чёрном переплёте. – Это Библия. Я подарю её вам. Читайте хотя бы по несколько строчек в день. Я отметила, какие страницы надо прочитать. Эта книга предназначалась для другой родительницы. Но я вам её подарю сейчас. А этой родительнице подарю в другой раз. Читайте Библию. В этой книге всё сказано о нас. В ней сказано, какими мы должны быть, о чём думать, к чему стремиться, как должны жить, что желать или не желать своим ближним и дальним, как стать настоящими людьми. Как стать людьми от Бога, а не от Сатаны.
– Обязательно будем читать, – сказал Вася, держа Библию в своих крепких руках.
Анна Петровна мельком взглянула на свои кругленькие часики.
– Ну что ж, – тихо сказала она, – спасибо вам за гостеприимство. Мне пора.
– Мы ждём вас, – с любовью смотрела Зина на свою учительницу.
– Приду обязательно.
Все спустились с веранды.
– Ждём вас, Анна Петровна, – сказал Вася.
Анна Петровна пожала руки хозяевам и обещала прийти в самое ближайшее время.
– До свидания! – и, обернувшись, помахала ручкой.
– До скорой встречи! – хором произнесли хозяева.
Когда Анна Петровна свернула за угол соседнего дома, Вася и Зина переглянулись, улыбнулись и отправились обедать.
Родная сестра
Домик неплохой, кирпичный, светлые просторные комнаты, выходящие почти во все стороны горизонта, расположенные так, что в жаркие и аномально душные летние дни вполне хватает и солнца, и тепла, и прохлады. Елизар Пантелеевич и его супруга Анна Порфирьевна были безгранично довольны, что купили этот домик. Заплатили хорошие деньги, но овчинка стоит выделки. Раньше они жили, как говорил хозяин, в прямоугольной башне, на семнадцатом этаже. Смотришь с балкона на такие же серые, бездушные башни и практически ничего не видишь, кроме легковушек, которые сверху кажутся черепашками, облепившими весь двор во всю длину дома. Люди видятся маленькими фигурками, величиной с муравья, деревья тоже карликовые, а снизу, когда стоишь на асфальте, они высокие, могучие, даже величественные. Птиц на такой высоте никогда не бывает, так что весной не услышишь птичьи голоса и концерты. До семнадцатого этажа деревья не дотянутся никогда, поэтому птицам здесь негде сесть и приютиться. Воздух здесь накален пылью самого разного происхождения, бензином, удушливым смрадом выхлопных труб. И супругов на старости лет потянуло к природе, туда, где есть чистая земля, лесные поляны, где можно каждый день слушать птичьи симфонии, видеть деревья, кустарники, травы. И поэтому Елизар Пантелеевич и Анна Порфирьевна решили купить домик у самой крайней черты города, в частном массиве, за которым расстилается бескрайнее лесостепное пространство, заполненное чабрецом, мятой, сиренью, белой акацией, разными полевыми травами, издающими в весенне-летнее время живительно-сладостные ароматы и всякие благовония. Роскошный воздух, дышишь им, и не надышишься. И еще супруги купили большой участок земли. Елизар Пантелеевич решил заняться бизнесом, о котором мечтал не один год. Участок располагался прямо за придомным земельным наделом, что имело немалое значение для занятия бизнесом.