Однажды у психолога
- -
- 100%
- +
Они вышли тихо, не прощаясь. Спустились по лестнице. На улице было свежо. После дождя пахло мокрым асфальтом и сиренью. Анна вдохнула полной грудью. Ей казалось, что она впервые за долгое время дышит.
Они шли по улицам. Не разговаривали. Просто шли. Дмитрий держал руки в карманах. Анна — обхватила себя за плечи. Было прохладно. Он заметил.
— Замёрзла?
— Немного.
Он снял куртку и накинул ей на плечи. Куртка была большая, тёплая, пахла им. Анна утонула в ней. Ей стало тепло. Не только снаружи. Внутри тоже.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что.
Они дошли до остановки. Той самой, где Анна ждала Лену четыре часа назад. Теперь она стояла здесь с ним. И это было правильно.
— Тебе куда? — спросил он.
— Налево. А тебе?
— Направо.
Они стояли и смотрели друг на друга. Автобусы приходили и уходили. Люди садились и выходили. А они стояли.
— Я хочу тебя увидеть снова, — сказал Дмитрий.
Анна почувствовала, как сердце стало чаще биться.
— Я тоже.
Он кивнул. Потом наклонился и поцеловал её в губы. Мягко, нежно, немного неуклюже. Как будто он тоже не знал, как это делается. Как будто он тоже ждал.
Анна закрыла глаза. Дождь начался снова — мелкий, тёплый. Она не замечала. Она чувствовала только его губы, его руки, его тепло. И думала: «Вот. Вот оно. Я нашла».
Он отстранился. Посмотрел на неё.
— Завтра?
— Завтра, — сказала она.
Он улыбнулся — по-настоящему, широко. Впервые. И Анна поняла, что запомнит эту улыбку навсегда.
Она шла домой пешком, хотя могла поехать на автобусе. Ей хотелось идти. Хотелось чувствовать дождь, ветер, город. Хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался.
Дома она села на кровать и открыла дневник. Тот самый, с потёртой обложкой, который она вела с четырнадцати лет. Она писала:
«Сегодня я встретила человека. Его зовут Дмитрий. Он странный, он даже не умеет танцевать. Он мало говорит. Но с ним спокойно, с ним тепло. Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу, чтобы было. Впервые за долгое время я чего-то хочу».
Она закрыла дневник и легла спать. За окном шёл дождь. Она слушала его и улыбалась. Впервые за долгое время — просто так.
Она не знала, что будет через четырнадцать лет. Не знала, что они будут сидеть на разных концах дивана и молчать. Не знала, что она будет плакать на кухне, когда он не видит. Не знала, что будет думать о разводе.
Она знала только одно: сегодня она была счастлива.
И этого было достаточно.
Конец второй главы.
Глава 3. Дмитрий. Мальчик, который не плакал
Четырнадцать лет назад. Май. Тот же вечер.
Дмитрий вышел из автобуса на две остановки раньше, чем нужно. Ему хотелось идти пешком. Хотелось, чтобы дождь смыл с него этот вечер — шумный, душный, чужой. И одновременно хотелось сохранить его. Каждую секунду. Каждое слово. Её смех.
Он шёл по мокрому тротуару и думал о ней. Об Анне. О девушке, которая подошла к нему на балконе и сказала: «Ты не танцуешь». Он не знал, почему не оттолкнул её. Не знал, почему ответил. Не знал, почему поцеловал. Он вообще не был из тех, кто целует девушек на остановках. Он был из тех, кто стоит у окна и смотрит на улицу.
Но что-то в ней было. Что-то, что заставило его обернуться. Что-то, что заставило его пойти за ней. Что-то, что заставило его сказать: «Завтра?»
Он не знал, что это. Он вообще плохо разбирался в том, что чувствовал. Его этому не учили.
Дмитрий родился в семье, где чувства были запрещены. Не официально, конечно. Не было никакого списка правил на стене. Но он знал их наизусть. Не плачь. Не жалуйся. Не злись. Не показывай, что тебе больно. Не говори «я люблю». Не говори «мне страшно». Не говори ничего, что может быть использовано против тебя.
Его отец, Виктор Петрович, был военным. Не в смысле — служил в армии. А в смысле — вся его жизнь была подчинена порядку. Подъём в шесть. Зарядка. Душ. Завтрак. Работа. Ужин. Новости. Сон. Никаких отклонений. Никаких сюрпризов. Никаких эмоций.
Мать Дмитрия, Ольга Сергеевна, была учительницей. Тихая, уставшая, с вечно опущенными глазами. Она любила мужа — или думала, что любит. Она терпела. Как терпели все женщины в их роду. Как терпела её мать. Как терпела её бабушка.
Дмитрий помнил, как в детстве отец кричал на мать. За что-то мелкое — за пересоленный суп, за забытую рубашку, за то, что она не так посмотрела. Мать молчала. Всегда молчала. А потом шла на кухню и плакала — тихо, чтобы никто не слышал. Дмитрий слышал. Он лежал в своей комнате и слушал, как мать плачет. И ничего не мог сделать. Ему было пять. Потом семь. Потом десять. Он лежал и слушал. И учился молчать.
Однажды, когда ему было двенадцать, отец ударил мать. Не сильно — пощёчина. За то, что она перебила его при гостях. Мать вскрикнула. Дмитрий вскочил со стула. Отец посмотрел на него.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.