Сокровища Набатеи

настроение. Он не мог и мечтать о подобном подарке судьбы. Откладывать встречу из-за пробок на дорогах или переполненных поездов? Ну, уж нет.

Поездка превзошла его самые смелые ожидания. В небольшом отрывке, который он успел просмотреть в университете, содержалось описание ответвлений в подземных переходах, неизвестных до настоящего времени. Кроме того, десятистраничная копия обнаруженного документа теперь лежала в его портфеле.

Он выскочил на привокзальную стоянку. Идти было недалеко. Утром ему удалось припарковать машину в пятидесяти метрах от входа. Опустившись на мягкое сидение, он повернул ключ в замке зажигания. Белая «тойота» вздрогнула, словно от неожиданности, после долгой разлуки и довольно заурчала. Макс откинулся в кресле, прикрыл глаза и вернулся мыслями к странному СМС, полученному во время пребывания в университете.

* * *

Санкт-Петербург. Россия. 04.10.2005 г.

Лесин нашел в памяти сотового телефона номер начальника уголовного розыска Центрального района, майора Светина.

– Лесин говорит. Сережа, ты у себя? Найдешь для меня пару минут? Я по поводу убийства в переулке Антоненко… Еду.

Он нажал отбой и обратился к водителю.

– Ты понял, с кем я говорил?

– Понял, – буркнул Сашок. Он очень не любил такого настроения шефа.

– Если понял, чего ждешь? Поехали.

Светин нервно бросил телефонную трубку, когда в комнату зашел Лесин. Взглянув на хозяина кабинета, полковник покачал головой. Вытертый пиджак майора казался на размер больше. Красные глаза с темными мешками под ними придавали ему болезненный вид. Он попытался подняться с кресла, но скорчившись, плюхнулся на место.

– Что это с тобой?

– Спина отваливается, – поморщившись, ответил майор.

– Тебе сколько лет?

– Причем здесь мой возраст?

– Походил бы в спортзал, позанимался бы на тренажерах фитнесами с бодибилдингами, или как там это называется, и подошел бы к моему возрасту в такой же форме, как я.

– А ты, Семеныч, занимаешься? – усмехнулся майор, – ходили бы на тренировки вместе.

– Нет. Во-первых, я себе не враг – видеть твою кислую физиономию в свободное время. Ты даже когда улыбаешься, у меня скулы, как от лимона сводит. А во-вторых, у меня агентство, мне по спортзалам шляться некогда. Меня ноги кормят. По убийству что-то выяснили? – спросил он без перехода.

– Как сам, Семеныч? – Светин откинулся на стуле и вновь изобразил на лице подобие улыбки.

– О себе я тебе позже расскажу, если время останется, – не поддержал Лесин благодушное настроение майора.

Тот подвинулся к столу и опустил на него руки, демонстрируя засаленные локти пиджака.

– Убитый – гражданин Израиля, Шацкий Борис Павлович. Труп вчера утром в проходном дворе обнаружила пенсионерка. Вышла в магазин за продуктами. Рядом с убитым обнаружен портфель с его документами. В Питер прилетел накануне вечером с женой. В бумажнике был адрес гостиницы, в которой они остановились. Привезли жену. Она подтвердила личность убитого.

– Что еще?

Все, что сообщил Светин, он уже знал от Дианы.

– В портфеле, кроме документов, были какие-то странные бумаги.

– В чем странность?

– Понимаешь, Семеныч, на них какие-то каракули нечитаемые. Такое ощущение, что это копии старинных документов на неизвестном языке. И пару листов с линиями и знаками. Что-то вроде карты.

– Где эти бумаги?

– Пока криминалистам передали. Пусть поломают голову, а то непонятно даже, каких специалистов искать. Может быть, сообразят, что за текст, чтобы сузить круг поисков.

– Сережа, сможешь мне копии сделать?

– Организую, – ответил Светин, – пришли кого-нибудь к вечеру.

– Причину смерти определили?

– Судебный медик на месте обнаружил огнестрельное ранение в лобной части головы. Труп находится в морге на вскрытии. Пулю еще не извлекли, но можно сказать, что калибр девять миллиметров и стреляли из пистолета СПС.

– Так быстро определили? Скорость вашей работы обескураживает.

– Да, работаем мы шустро, – Светин натянуто улыбнулся, – тем более что пистолет валялся рядом с трупом. Ощущение такое, что действовал профессионал. Почерк наемного убийцы.

– А кроме ощущений, у тебя что-то есть? Пальцы, следы?

– Нет, все чисто. Я же говорю – профессионал.

– Поквартирный обход что-то дал? Хоть кто-нибудь что-нибудь видел? Город-то у нас многомиллионный, Сережа, свидетели обязательно должны быть.

Майор поморщился.

– Ну, конечно, по квартирам твои люди не ходили, потому что отрабатывали другие зацепки, и времени на это пока не нашлось по причине острой нехватки личного состава.

– Семеныч, у нас же не частное детективное агентство. Это ты можешь на каждое дело народу немеряно бросить и за хорошие бабки… ну ты же сам знаешь.

– Ни хрена я такого не знаю. Если ты еще не забыл, Сереженька, я тоже опером полжизни пропахал и на твоем месте сидел, когда о частных детективах у нас только в иностранных книжках читали. И при мне такие улики первым делом отрабатывали.

– Да не ори ты, Семеныч. Ты ж уже не мой начальник, – майор махнул рукой, – ходили мои по квартирам чуть больше часа.

– И что? Устали?

– Я их перебросил на грабеж у Роспромбанка. Успели отработать только одно парадное.

– А после грабежа желание по квартирам шляться у твоих молодцов пропало…

– Не язви, Семеныч. С утра двоих туда отправил.

– Давай, Сережа, наверстывай. Нароют чего, сообщи, – Лесин хлопнул себя руками по коленям, как-будто собирался встать, но остался сидеть.

– Я могу взглянуть на вещи потерпевшего?

– Кроме тех рукописей, – сказал Светин и поднял трубку.

– Ерохин, давай быстро в вещдоки… Да, прямо сейчас… А кто свободен?.. Вот его и пошли. Пусть принесет ко мне вещи с убийства у Мариинского.

Через десять минут перед ними на столе лежал черный полиэтиленовый пакет.

Светин извлек из него тонкий кожаный портфель.

– Пальчики какие-нибудь нашли? – поинтересовался Лесин.

– Только убитого, – ответил майор. Лесин выбил пальцами дробь на столе, затем подвинул к себе кейс и заглянул внутрь. Предварительно прощупав кожу и внутренние перегородки, он выложил на стол содержимое.

Бумажник с кредиткой и небольшой суммой в долларах и рублях, две авторучки, пластиковая бутылочка изпод минералки. И все.

– Скажи-ка, Сергей, – обратился Лесин к майору, – что ты об этом думаешь.

– О чем? – Светин поднял голову и взглянул на содержимое кейса.

– Об этом, – Лесин кивнул на разложенные на столе предметы.

Светин помассировал воспаленные, вероятно от недосыпания, веки и заговорил после небольшой паузы:

– Диана Минина, жена убитого, сообщила, что муж приехал в Питер на какую-то важную встречу. Какую-то консультацию. По какому поводу и к кому именно, она не знает.

– Ну? – Лесин не скрывал нетерпения.

– Вот я и думаю… Человек, приехавший на деловую встречу, более того, из-за границы не может не иметь в портфеле хоть каких-нибудь документов.

– Правильно мыслишь, – похвалил Лесин, – но не совсем. Возможно, каракули, которыми твои криминалисты занимаются, это и есть документы. Убитый был археологом.

Светин пожал плечами и согласно кивнул.

– Откуда такая осведомленность, Леонид Семеныч? Я же о его профессии ничего не говорил.

– Работа такая, – Лесин поднял глаза на майора. – Что это ты напрягся? Ты не нервничай, Сережа, я от тебя информацию не скрываю. Мы с тобой на одной стороне воюем. Если что-то всплывет, ты первый узнаешь.

Еще раз осмотрев вещи убитого, поочередно придвигая их к себе, он сложил их обратно в портфель.

– Сережа, можешь пока чайку организовать?

– Могу чайку, а могу и покрепче, – Светин повернулся к неприметному шкафчику с потертой около ручки дверцей, стоящему возле сейфа за его спиной.

Он распахнул шкафчик, внутреннее содержание которого разительно отличалось от внешнего облика, и гордо повернулся к Лесину:

– Выбирай, Семеныч.

Зеркальные стенки отражали и визуально увеличивали и без того небедное содержание. Разноцветные бутылки с яркими наклейками призывно сверкали от скрытой подсветки.

– Хорошо живут работники уголовного розыска, а все остальные милиционеры им завидуют. Значит, взятки дорогим пойлом берешь?

Сникнувший Светин собрался было захлопнуть дверцу предмета своей гордости.

– Ладно, ладно, не обижайся. У тебя там «Хенесси», если не ошибаюсь? Накапай-ка грамм десять.

– Я смотрю, частные детективы тоже в хороших напитках разбираются, – съязвил быстро отошедший Светин и плеснул Лесину на донышко пузатого бокала. Себе он налил немного виски.

– Мобильника при нем не было? – вдруг спросил Лесин, снова осмотрев лежащие на столе предметы.

– Не было… – майор хотел сказать еще что-то.

– Ну что ты мнешься, как институтка.

– Его жена сказала, что из дома он вышел с телефоном, – продолжил Светин, – но при нем его обнаружено не было.

– Что значит, не было? Он что, испарился?

– Убийца забрал. Он к трупу после выстрела подходил.

Пистолет бросил рядом с телом и мобильник прихватил.

– Вот как. Это уже интересно. Давай-ка в деталях.

– Опер у меня есть, молодой… лейтенант Савельев. Первый год работает, после школы милиции. Въедливый, как клещ. Это он позвонил жене покойного, когда телефон при нем не нашли. Ему это странным показалось. Сейчас все с мобильниками ходят. Он и выяснил, что телефон у Шацкого был. Слушай дальше, Семеныч, это интересно. Парень в детстве детективы внимательно читал. Он попросил у вдовы описание мобильника. Она сообщила, что у мужа был бордовый «Самсунг». И догадываешься, что мой Холмс сделал? Пошел искать. Облазил с двумя сержантами несколько соседних дворов. И нашел! Сначала бордовый обломок пластика с крошками. Убийца, очевидно, его раздавил. А еще чуть дальше, в мусорном контейнере, обнаружил то, что от мобильника осталось.

Светин замолчал, наблюдая за реакцией Лесина. Тот молча ждал продолжения.

– Только вот убийца умный попался. Сим-карту вытащил. Зря Савельев полдня угробил.

– Нет не зря! У нас работа такая, Сережа, искать. Мы поэтому сыщиками и называемся. И твой молодой опер, в отличие от тебя, это очень хорошо понимает. Но это я так, между нами.

* * *

Акко. Израиль. 04.10. 2005 г.

Макс не поехал домой. Народ готовился встретить Новый год. В домах царила предпраздничная суета. Ктонибудь из соседей обязательно затащил бы его за праздничный стол. Возбужденному гомону соседей он предпочел шипение воды и крики чаек.

Макс припарковал машину на прогулочной набережной старого города, рядом с магазинчиком, торговавшим сувенирами. Он поднялся на крепостную стену рядом с церковью святого Джона, не спеша приблизился к проему и посмотрел вниз. Он всегда заставлял себя проделывать что-то похожее. Это было наподобие эксперимента, проводимого им над самим собой. Макс пытался искоренить в себе акрофобию. Один из его знакомых врачей объяснил ему, что так называется страх высоты. Этот же врач убеждал его в необходимости обратиться к психологу. Макс не верил, что медицина может помочь. Он пытался справляться самостоятельно. Принуждал себя выходить на балконы или подходить к окнам на верхних этажах и силой воли удерживал себя, пока не чувствовал головокружение. К таким экспериментам над собой он пристрастился в башне «Эшколь», 30-этажном здании Хайфского университета, его предыдущем месте работы.

Он постоял несколько минут, заставляя себя смотреть на черные волны, разбивающиеся о стену далеко внизу. Закончив сеанс терапии, Макс прошел над ресторанчиком «Абу-Кристо» и спустился к старому порту. На пирсе толкались боками разномастные яхты и рыбацкие барки. Было еще светло, но солнце садилось быстро и день мгновенно превращался в ночь.

Пристроившись на огромном камне, Макс закурил. Догоревшая спичка обожгла пальцы, и он так неловко дернул рукой, что проходившие рядом арабские девчонки, похожие в своих хиджабах на ниндзя, хором прыснули со смеху.

Днем, в Хайфском университете после характерного звонка, известившего о пришедшем сообщении, Макс успел лишь бросить взгляд на экран своего телефона. Он находился в окружении людей и не нашел времени на оценку полученной информации. СМС было необычным. Там он решил, что это ошибка или рекламная кампания фирмы сотовой связи.

Волнение, засевшее в зудевшем подсознании, заставило Макса вновь взглянуть на экран в поезде, по дороге в Акко.

СМС пришло из-за границы. Номер начинался на несколько нулей. Он нажал на кнопки мобильного и вывел сообщение на экран. Собственно, никакого сообщения не было. На экране высветились всего три цифры. Три четверки.

Сидя в вагоне, Макс посмотрел на пролетающие за окном строения промышленных пригородов Хайфы. Он не знал радоваться ему или тревожиться. Причины были и для того, и для другого.

Сейчас он сидел на берегу, слушал шум, разбивающихся о камни волн, вдыхал морской воздух и размышлял. Он понял, от кого пришло сообщение. Он знал, что обозначают эти три четверки. Он думал, как поступить.

Это было послание из прошлого.

* * *

В тот день, двадцать второго апреля девяносто пятого года, они сидели вдвоем в кабинете Лесина и пили виски «Glenfiddich» восемнадцатилетней выдержки. Эта бутылка была припасена полковником для особого случая. Утром Макс сообщил, что увольняется из его детективного агентства. Это был особый случай.

Лесин вертел в руках треугольную коробку с закругленными краями, из которой была извлечена бутылка. От накопившейся усталости, непростого решения об уходе и количества выпитого, мебель и стены кабинета расплывались перед глазами Макса. Он, не отрываясь, наблюдал за единственной четкой картинкой: монотонные движения рук полковника и коричневая коробка, на которой периодически появлялись белые буквы названия напитка под золотистой оленьей головой.

Когда бутылка опустела наполовину, Лесин первым нарушил молчание.

– Четыре…

– Что «четыре»? – не понял Макс и перевел взгляд на грустное лицо полковника.

– Почти все неприятности моей жизни связаны с четверкой. Самая хреновая цифра. Даже «тринадцать» лучше. Хотя… – Лесин на секунду задумался. – Хотя тринадцать – это один и три. В сумме тоже четыре.

Макс многозначительно покивал, не понимая, к чему ведет полковник.

– Началось с того, что в четыре года я упал с качелей и сломал ногу. В четвертом классе полгода провалялся в больнице. Нашли у меня какой-то гастро… хрен выговоришь… денит. И еще куча подобных примеров.

– Ты это к чему? – спросил Макс.

Лесин перестал крутить коробку и пристально посмотрел на него.

– Не понимаешь?

– Нет.

– Сегодня какое число?

– Двадцать второе апреля девяносто пятого года.

– Объясняю: двадцать второе число, два плюс два четыре. Апрель… четвертый месяц. Это тебе понятно?

– Да. А причем тут девяносто пять?

– Не будь идиотом, – Лесин в сердцах махнул рукой, – девять минус пять – тоже четыре. Хочу, чтобы ты знал, день твоего увольнения, двадцать второе апреля девяносто пятого года, самый хреновый день. Тут не одна… Тут целых три четверки. Запомни это число, опасайся его и помни, что любая связь с ним говорит о неприятностях.

Макс не помнил полковника таким пьяным. Он был уверен, что уже на следующий день Лесин не вспомнит ни одного слова из этого разговора. Он ошибался.

* * *

Звонок телефона прервал воспоминания Макса. Его сотовый проиграл первые аккорды музыкальной темы из фильма «Убить Билла». Он ждал этого звонка. Он нажал на кнопку с зеленой телефонной трубкой и произнес единственное слово:

– Остроумно.

Полковник Лесин на другом конце провода понял, что его раскусили.

– Помнишь? Значит, ты не растерял навыков. Это хорошо, – сказал он, – почему же не позвонил сам?

– Я ждал звонка от тебя, – ответил Макс, – решил сэкономить на разговоре.

– Как сам?

– Обычно.

– Не отрываю?

– У нас Рош-а-Шана.

– А по-русски? Что это?

– Праздник. Еврейский Новый год. 5766-й. Кстати, в этом году праздник пришелся на 4 октября. Поэтому предположу, что ничего хорошего ты мне не скажешь.

– Так ты празднуешь? – Лесин не отреагировал на вывод Макса.

– Праздную.

– Что-то не слышно шума гостей.

– Я праздную один.

– Пьешь шампанское в одиночку?

– Здесь в Новый год не пьют шампанское. Едят яблоки, обмакивая их в мед.

– Тем лучше. Ты мне нужен трезвым и в форме.

Лесин говорил не об одежде, но Макс вспомнил милицейскую форму, которую он не одевал больше десяти лет.

Впрочем, он не носил ее и во время службы.

Полковник Лесин… При воспоминании о бывшем начальнике на лице Макса появилась улыбка. В первый раз он увидел Лесина в середине восьмидесятых. Тогда, после окончания университета и двух лет однообразной работы в школе учителем истории, Макс решил изменить свою судьбу. С легкостью оставив преподавательскую деятельность, он поступил на ленинградские Высшие курсы уголовного розыска.

В аудиторию к слушателям курсов вошел начальник кафедры криминалистики – высокий смуглый подполковник с орлиным носом. «Чингачгук», «Большой Змей», – пронесся по рядам легкий шепоток. Сейчас Макс уже не смог бы вспомнить, родились ли эти прозвища прямо в аудитории или приклеились к новому преподу до этого.

Лесин окинул помещение таким взглядом, словно сканировал присутствующих, и начал лекцию о квартирных кражах. Подполковник долго возмущался глупостью некоторых законопослушных граждан, которых называл трудящимися.

– Это же полный дебилизм трудящихся – положить ключ под коврик перед квартирой и навесить на дверь записку «Вася! Ключ под ковриком!».

С этой лекции началось их знакомство, впоследствии переросшее в дружбу. Подполковнику вскоре наскучила преподавательская деятельность, и он вернулся на «землю». Так случилось, что по окончании курсов, Макс начал трудиться опером под началом Лесина в одном из отделений Невского района Санкт-Петербурга, в те годы еще Ленинграда. А позже, в начале 90-х, когда Лесин в звании полковника уволился из органов и открыл детективное агентство, Максим ушел к нему и проработал почти четыре года до своего отъезда в Израиль.

– Твой сигнал ни о чем хорошем не говорит, – заметил Макс, оторвавшись от воспоминаний. – Ты прав. У меня плохие новости.

Разбившаяся о камни большая волна покрыла Макса фонтаном мелких брызг. Он провел рукой по волосам и не сдвинулся с места. Чтобы вытащить из Лесина любую информацию нужно было приложить усилия. Такой вот нетривиальный стиль. Полковник бросал затравку и ждал, когда к нему обратятся за разъяснениями. Он был способен заставить кипеть даже давно испорченный чайник. Макс начал терять терпение.

– Итак, ты расскажешь, наконец, что означают твои три четверки? – спросил он.

– Убит гражданин Израиля и мне нужно, чтобы мой человек находился близко к месту основных событий, – Лесин умолк на секунду и добавил с надеждой в голосе, – что скажешь?

– У меня два вопроса. Первый: я твой человек?

– Да. Второй вопрос?

Макс отчетливо представил полковника на другом конце провода. В выражении его лица, наверняка, ничего не поменялось.

– Ты считаешь Израиль местом основных событий?

– Да.

– Несмотря на то, что убийство совершено в Питере?

– Да.

Лесин не был многословен.

– Почему?

– Интуиция. Она меня редко подводит. Итак, твой ответ?

– Нет.

Рядом с Максом пролетела чайка. Так близко, что он почувствовал поток воздуха, вызванный взмахом ее крыла.

– Нет, – повторил он.

– Не хочешь объяснить?

– Я должен объяснять?

Лесин ждал. Чайка пролетела обратно, почти коснувшись Макса крылом.

– Пару лет назад я сказал тебе, что больше не влезу ни в какие расследования. Тогда я пообещал это тебе и себе.

С тех пор ничего не изменилось.

Лесин продолжал молчать. На другом конце провода, в другом городе, в другой стране. Полковник хорошо знал Макса. Расстояние не было помехой. Лесин чувствовал, что он не закончил говорить.

– Ты понимаешь, – нарушил Макс затянувшееся молчание, – что то, о чем ты меня просишь, не санкционировано законом. Мне нужно будет действовать на свой страх и риск, в свободное время. Здесь не Россия. Я не хочу играть в эти игры с местным законодательством. Ты же понимаешь, что для эффективной работы и получения результата иногда приходится переступать черту.

– Раньше это тебя не останавливало.

– С тех пор многое изменилось.

– Возьмешь отпуск. Я временно устрою тебя в свое агентство. Выдам удостоверение.

– Тебе сказать, какую часть тела первого же полицейского, к которому я попадусь, будет интересовать твое удостоверение?

– Не попадайся. Итак, твой ответ?

– Нет.

Лесин снова помолчал.

– А мне казалось, что ты готов что-то сделать ради меня, – наконец произнес он.

– Если бы помощь была нужна тебе лично, а не твоей фирме, сейчас бы я был уже по дороге к тебе.

– А если помощь нужна Диане? – спросил вдруг Лесин.– Кому? – Макса словно поставили под холодный душ.

– Кому? – переспросил он, хотя прекрасно расслышал это имя.

Лесин мялся на другом конце провода, очевидно, собираясь с духом перед тем, как пустить в дело главный козырь.

– Мне позвонила Диана. Помнишь такую? – наконец, решился он.

Диана Минина? Та самая, которая когда-то неожиданно стала такой близкой и которая внезапно исчезла из его жизни.

Голос Лесина из телефонной трубки вернул Макса к реальности.

– Ты куда пропал?

– Я здесь.

– Ладно, соберись с мыслями, подумай… я не тороплю. Надумаешь, звони, – и Лесин повесил трубку, ничего больше не объясняя.

* * *

Санкт-Петербург. Россия. 04.10.2005 г.

Вечером в том же составе они сидели в комнате для совещаний детективного агентства. Утренняя ситуация повторялась. Лесин пришел позже остальных, в пять минут седьмого. Он оглядел сотрудников. Все сидели молча, уткнувшись в бумаги перед собой.

«Никаких зацепок», – сделал вывод Лесин. «Было бы иначе, смотрели бы на меня горящими глазами».

– Виктор, что у тебя?

Маковский оторвал взгляд от стола.

– В том районе у меня два «источника». Оба слышали об убийстве, но ничего конкретного не знают. Дал им два дня.

– Игорь, – Лесин посмотрел на Шанина.

– Я встретился с Дианой Мининой, вдовой убитого. Они прилетели в Питер вечером, накануне убийства. У Шацкого была назначена встреча. С кем, она не знает. Что-то связанное с работой. Она прилетела с мужем за компанию. Говорит, чтобы развеяться, встретиться с подругами. Вечером были дома, то есть в гостинице, отдыхали после дороги.

– С кем контактировали?

–

Диана звонила в Израиль, сообщила родственникам о прибытии. Говорила с мамой и дочкой.

«Значит, Алена переехала к дочке в Израиль», – подумал Лесин. Последний раз он общался с ней около трех лет назад. – «А Иришке, дочке Дианы, сейчас должно быть восемь лет».

– Кроме этого, Борис Шацкий связывался с кем-то по поводу предстоящей встречи, – продолжал Игорь, – сама Диана утверждает, что утром, после ухода мужа, позвонила подруге. Та была на работе. Договорились встретиться вечером. Я позвонил этой подруге, она подтвердила. После этого звонка, Диана около часа гуляла по городу. Говорит, что дошла до Дворцовой и вернулась назад. Дорога действительно занимает примерно час, если медленным шагом. Известие о гибели мужа застало ее, когда она вернулась в гостиницу.

– Она встретила кого-нибудь во время прогулки?