- -
- 100%
- +
Алкоголь при этом не продавался, то есть лично я во время стоянок не видел, но кто-то все равно возвращался в вагон с бутылками водки или вина. Однажды дембелям, ехавшим в крайнем купе, удалось купить много бутылок пива, и все мужики смотрели на них с завистью.
С пивом вообще напряг, я понял это еще в первые дни, когда гулял по городу и заходил в магазины. Те, кто сели в поезд во Владивостоке, говорили, что в первые дни в вагоне-ресторане продавалось “Жигулевское”, по рублю за бутылку, но оно стремительно закончилось. Зато всю дорогу там была “Столичная” водка, полтора рубля за сто грамм, и еще какой-то коньяк.
В общем, это была интересная и познавательная поездка. Вместе со мной ехали приятные и открытые соотечественники, которые, правда, часто вели горестные и тревожные разговоры, спорили тут и там о политике и всяком таком.
Причем порой складывалось впечатление, что их споры звучат как-то наивно, что ли. Но старался гнать такие мысли, сейчас не до этого; и уж тем более не вступал в подобные разговоры.
А однажды через два купе от нашего случилась небольшая драка, но выяснилось, что это молодые девчонки били своих спутников подростков – за то, что те намазали им лица и ладошки зубной пастой, когда они спали. Девчонки проснулись, стали вытирать руками лица, и измазались еще больше. Одним словом, было весело.
***
Наконец наступил день прибытия в Москву, 12 августа.
Поезд сильно опаздывал, по расписанию должны были утром, но прибыли только в обед. И сразу окунулись в столпотворение на Ярославском вокзале.
Мишина сумка с едой к тому времени опустела, так что багажа почти не осталось. Он все ныл и волновался, что не попадем на концерт, не достанется билетов. И конечно, мы сразу отправились на стадион.
Хотя перед тем, как зайти в метро, немного постояли на улице – мне хотелось просто посмотреть вокруг, подышать воздухом, вспомнить и ощутить московскую атмосферу.
С одной стороны, все было как прежде, когда приезжал сюда в двухтысячных: пестрая суета, какофония, широкие проспекты и высокие дома, красивая махина гостиницы “Ленинградская”, запах асфальта, бензина, свежей зелени после дождя, и не знаю чего еще, что делает московский воздух таким особенным.
С другой стороны, вокруг определенно не та сияющая цветущая Москва, где я бывал раньше. На всем словно лежал какой-то налет запущенности и упадка, еле уловимый, но заметный, если остановишь взгляд на чем-то одном.
Обшарпанные здания вокзалов, люди со старыми чемоданами, сумками и тюками, исключительно советские машины и автобусы на дорогах. Вместо уличной рекламы – обклеенные объявлениями афишные тумбы, стены домов и подземных переходов, возле которых толпятся люди.
И массовая уличная торговля, всем подряд, прямо со столов и ящиков вдоль проходов и тротуаров. Отовсюду зазывают на экскурсии, сделать фото на память, что-нибудь купить.
Короче, все тот же шумный, суетливый, необъятный город, где я знал более-менее лишь несколько районов. Но мне всегда нравилась Москва, приятно оказаться здесь вновь.
Мы спустились в метро, разменяли мелочь, чтобы получить пятикопеечные монеты, прошли через турникеты, и поехали по прямой ветке до “Спортивной”.
Там на улицах вокруг станции оказалось многолюдно, я даже вспомнил чемпионат мира 2018 года, атмосферу возле “Лужников” накануне матча открытия. Конечно, было не так много народу, как в тот раз, но все равно, в воздухе витала атмосфера чего-то большого, значимого, какого-то праздника. Причем публика состояла в основном из компаний молодежи неформального вида.
К нам сразу подошел подозрительный чел и сиплым голосом предложил:
– В кассах билетов нет, продам два за семьдесят.
Мы отказались и пошагали в сторону стадиона. Мишаня заметно погрустнел, похоже, цена превышала его бюджет.
К кассам вяло тянулась длинная очередь, но билеты не продавались, странно. Какое-то время мы потоптались там, расспрашивая окружающих. Похоже, билеты действительно закончились (а утром продавались по пятнадцать и двадцать пять рублей), и на что надеялась очередь, непонятно.
Тем временем со стадиона вовсю гремела музыка, причем ужасного качества, и по звуку, и вообще. Как мы поняли из разговоров, сейчас выступают наши, какие-то “Нюанс”, “Парк Горького”, “Бригада Эс”. И главной считалась вторая, вечерняя часть фестиваля. Так что оставалось лишь найти билеты – получается, только у спекулянтов.
Потолкавшись возле стадиона и метро, мы поняли, что дешевле тридцати рублей вариантов нет. Мишаня совсем загрустил, и я даже хотел добавить ему денег, пусть купит и идет один.
Но в этот момент он вдруг оживился и воскликнул:
– О, Лед зеппелин, Лестница в небеса!
Мы проходили мимо большой компании, засевшей в кустах у тротуара: молодые парни и девчонки, с двумя гитарами, красиво поют и горланят на английском, барабанят тем, что под рукой.
– Щас подожди, я их сфотаю, – сказал Мишаня и стал распаковывать свою “Смену”, висящую на шее.
Мы остановились возле ребят, и когда Миша стал снимать, те уже весело показывали нам “козы” из указательного и мизинца, корчили рожи и веселились на камеру. Я тоже стал показывать, как торчу от их музыки и всего происходящего; Миша пощелкал фотоаппаратом.
Как раз закончилась песня, и люди из компании стали звать нас к себе, заманивая наполненными стаканчиками. Мы подошли и разговорились, кто-то шутливо попросил у Миши прислать фото, до востребования на главпочтамт.
Они распивали, то есть уже допивали вино, потому что со стеклянной посудой внутрь не пускали, и собирались идти на концерт. Мишаня грустно сообщил, что мы билеты купить не можем, у спекулянтов дорого.
– А хотите, мы вам вынесем и продадим? – спросила вдруг одна из девушек.
– Что вынесете? – не понял я.
– Ну билеты. Я выйду будто в туалет, и возьму у кого-нибудь билетик, чтоб по нему обратно зайти. А свои вам продам.
Простота действия и такая находчивость, предприимчивость девушки меня поразили, Мишаню кажется тоже. На секунду мы затупили, обдумывая предложение, а она спросила:
– Уступлю по червонцу, есть столько?
– Да, – ответили мы хором.
– Хорошо, тогда будьте здесь, скоро выйду, – пообещала девушка, и вся их компания двинулась на стадион.
Примерно через полчаса она действительно вернулась и дала нам два билета, с оторванными краями. Девушка заверила нас, что с такими пускают обратно; мы заплатили каждый по десятке, и она быстро удалилась. А мы счастливые пошагали ко входу.
И вдруг увидели, что совсем рядом началась драка, точнее, просто избиение молодого парня. Нападавших было трое, с виду гопники. Хотя это можно сказать про половину окружающих людей, успел подумать я, такая у всех одежда и внешний вид.
Но парню требовалась помощь, и я бросился на его защиту, отталкивая и пытаясь урезонить гопников. Мишаня чуть затормозил, но потом присоединился тоже, молодец. Те сразу переключились на нас, мы оба успели и выхватить, и заехать кому-то в ответ. Но людей вокруг было много, подбежали другие мужики, и драка быстро закончилась.
Гопники сразу исчезли, я помог избитому парню подняться. Оказалось, что у него тупо хотели отобрать билет, в итоге не удалось. Он сообщил, что его зовут Вася, и благодарил нас всю дорогу, пока шли к стадиону.
У всех резко поднялось настроение, и после выброса адреналина, и в предвкушении концерта.
Правда, выяснилось, что выходившим в туалет давали контрамарку, и просто с проверенными, надорванными билетами обратно не пускали. То есть девчонка нас просто развела, срубив деньги на ровном месте.
Но мы решили идти напролом. И отлично проявил себя Мишаня, который стал объяснять менту у турникета, что на нас напали, отобрали контрамарки – мол, видите, треснувшие очки, у всех кровь и следы после драки. Вася тоже активно включился, показал ментам, что из трех контрамарок осталась только одна у него.
Ну и финальную точку добавил я, незаметно сунув менту трехрублевую купюру. Тот молча открыл турникет, и мы наконец прошли.
А когда оказались внутри огромной чаши “Лужников”, то есть стадиона имени В.И. Ленина, я пришел в восторг. Вид всего, что там творилось – заполненные трибуны и все поле стадиона, счастливые лица людей, удивительно душевная атмосфера, сцена и экран с надписью "Moscoщ Mцsic Peace Festival", предвечерний солнечный свет, пылающий огромный факел над одной из трибун – все выглядело волшебно.
Но самое потрясающее происходило на сцене: гитарист в черном плаще играл длинное красивое соло. Из криков рядом со всех сторон стало понятно, что это группа “Cinderella”. Вскоре к гитаристу присоединился и второй, с двухгрифовой гитарой. Постепенно их совместное соло перешло во вступление, первые аккорды новой песни. Затем гитарист-фронтмэн подошел к микрофону и запел:
I count the falling tears,
They fall before my eyes,
Seems like a thousand years
Since we broke the ties…
Казалось, весь стадион был заворожен этим красивым началом, а когда он стал исполнять припев:
Nobody's fool,
I'm no fool…
публика вообще пришла в экстаз. Я смотрел на сцену, на счастливых людей вокруг, на потрясенного Мишаню, стоящего с открытым ртом и навернувшимися слезами, на облачное небо и садящееся солнце, и испытывал совершенно небывалые, непередаваемые чувства.
Однажды я был на концерте “Металлики”; и звук, и свет, и шоу там были конечно лучше, но атмосфера – совершенно несравнима. Я даже подумал, что после этих минут в Лужниках можно не жалеть о своем странном возврате в прошлое, все уже окупилось и было не зря, хотя бы ради этого концерта.
Потом та же группа исполнила еще несколько песен, и начался длинный перерыв. Пошел дождь, и многие из тех, кто был на поле, стали прятаться под куски коврового покрытия. Из динамиков сразу зазвучали раздраженные призывы не портить газон и вообще вести себя прилично.
Затем на сцене появилась группа Motley Crue, отыгравшая классно и энергично, тяжело и рок-н-рольно. В конце барабанщик стал разбрасывать в толпу палочки, и одна прилетела на фуражку мента, стоявшего в оцеплении. Тот стоял спиной к сцене и ничего не видел, поэтому наверняка офигел, когда на него набросились две девки, повалили его наземь и стали драться из-за трофея.
Потом зажигал Оззи Осборн – видеть его было особенно удивительно, и трогательно, потому что в последние дни своей прошлой жизни я видел заголовки, что Оззи умер. А тут он поливал со сцены водой из ведра, причем в основном ментов и солдат в оцеплении.
Была еще какая-то группа, и затем появились Scorpions. Сразу стало понятно, кто главный участник фестиваля и самая популярная, любимая группа. Какой там Оззи и Мотли-крю, под Scorpions публика тащилась, орала, пела и визжала так, как ни под кого другого.
Ну и закончилось все балладой “Still Loving You”, которую знал даже я.
Глава 6
Еще выступали Bon Jovi, вокалист носился по сцене и даже среди зрителей в фуражке. Потом начался джем-сэйшн, когда все группы вышли играть вместе.
Вася засобирался домой и спросил, где остановились мы. Они с Мишаней к тому времени уже сдружились, болтали о музыке, о чем-то смеялись. Ну и вообще выглядели ровесниками. Миша уже говорил ему, что мы приехали из Сибири, только ради концерта.
– Вообще-то план ехать на вокзал, – сказал я. – Тусанем там, купим обратные билеты.
– У вас даже нет обратных билетов? – удивился Вася. И немного подумав, предложил:
– А поехали со мной? У соседа есть выход на чердак, мы там иногда сидим, и можно переночевать.
– Поехали! – обрадовался Мишаня.
– И с утра может пленку проявим, успеем напечатать фотки? – спросил Вася.
Оказывается, ему очень понравилось, что Миша постоянно фотал концерт, нас, людей вокруг, и отснял целую пленку. Парень прав, действительно могли получиться отличные фотки, память на всю жизнь.
В общем, мы отправились вместе с новым другом в Свиблово. Добирались долго, но в итоге все получилось так, как и говорил Вася. Его сосед, толстый добродушный чел, провел нас на чердак, где было вполне уютно и даже романтично.
Они называли это место “штабик”: в небольшом помещении с косой крышей были и сидячие, и спальные места, длинный самодельный стол, куча хлама вроде старых велосипедов и мебельной рухляди, и даже верстак, одновременно похожий на барную стойку – вперемешку с рубанками и напильниками там стояли бутылки.
Гостеприимные москвичи пожелали спокойной ночи и разошлись, мы с Мишаней немного поболтали и вскоре уснули. Договорились, что с утра он пообщается с ребятами один, пусть проявляют пленку и все такое; а я съезжу на вокзал и заодно “по своему делу”.
Несмотря на полный эмоций и приключений день, я не мог перестать думать о своей миссии. И о том, что меня ждет завтра по адресу Проспект Мира, 5, кв. 8.
Нужный мне человек будет находиться там 18 августа, но я решил сходить на место заранее, чтобы осмотреться и вообще.
***
Утром я пошагал к метро, погруженный в тяжелые думы. После трат в поезде и на концерте осталось всего пять рублей. Мишаня дал 33 рубля на жд-билет, и сообщил, что это почти последние деньги, оставил еще мелочь на еду в поезде.
Хоть удастся отправить его домой, уже хорошо. А что дальше делать мне? Где жить? И главное, на какие деньги?!
И конечно, надо придумать, как действовать, когда приду по адресу. Удастся ли попасть в дом и подъезд? Может, вообще рискнуть, попробовать позвонить в дверь, установить контакт?
И что, сказать, что я по объявлению? Или провожу социологический опрос, хожу по квартирам? Плохие варианты. Лучше определюсь на месте, по ситуации.
Вскоре я добрался до нужного дома, красивой пятиэтажки светло-серого цвета. Арка во двор открыта, это обнадеживает. В следующем веке здесь все будет заперто, вход только с ключом или по звонку, подумал я; а весь первый этаж будет занят офисами или кафе.
Во дворе нашел первый подъезд, потянул на себя массивную дверь – удивительно, но тоже открыта.
Поднявшись на второй этаж, я определил квартиру 8. Номера на двери не было, зато висела наклейка: изображение ангелочка или какого-то божества индийского вида, с флейтой в руках. И рядом нарисована цветочная эмблема, в восточном стиле.
Теоретически, картинку могли наклеить какие-нибудь рекламщики миссионеры. Но больше похоже на то, что это сделали сами хозяева.
Мда, подозрительно. Эх, сейчас бы смартфон: сфотать, загуглить или спросить у chat gpt – что за эмблема, что за картинка. Может, стало бы понятнее.
Но придется просто ждать и наблюдать. Вдруг кто-нибудь зайдет или выйдет. И я встал в пролете между вторым и третьим этажом.
В подъезде долго не было никаких движений. Хотя вроде много квартир, сегодня воскресенье. Наконец, кто-то вошел и стал подниматься. Я спустился навстречу, чтобы встретиться на втором этаже.
Это оказался мужик с большой сумкой-авоськой, он поднимался выше. Проходя мимо, он внимательно на меня смотрел; я вежливо поздоровался, но мужик промолчал.
И я вышел из подъезда. Эдак можно стоять и ждать бесконечно. Не хотелось бы примелькаться, вызывать подозрения.
Значит, нужно прийти сюда 18 августа, без пяти полдень. И каким-то образом проникать в квартиру. До этого времени светиться здесь не стоит.
Несмотря на отсутствие результата, на душе стало немного веселее.
Перед визитом сюда я волновался, продумывал разные сценарии, представлял дом и даже людей, которых могу увидеть. Ведь переселенец во времени, собирающийся изменить ход истории, – это серьезно. Живет здесь, в этом времени, с прошлого года.
Ожидал увидеть бронированную дверь, каких-нибудь бандитов или коммерсантов. А там цветочек и индийский божок с флейтой.
Живут какие-то верующие? Или иностранцы? А может, вообще офис религиозной общины. И вдруг в пятницу в полдень здесь будет толпа народу? Как тогда индентифицировать?
Ладно, скоро все узнаем. Пока же нужно решать с деньгами, где-то их находить.
***
Я отправился на вокзал и купил Мишане билет. Удалось только на ближайшую дату 15 августа, то есть послезавтра. И почему-то в обратную сторону дороже, его денег не хватило, пришлось добавить еще рубль.
Таким образом, я совсем обнищал, осталось всего четыре рубля. Ужас. Где же взять деньги?!
Нарушать закон нельзя, да я и не собирался. Не хочется провести эту подаренную новую жизнь в тюрьме. Но как заработать, как с выгодой использовать знания о будущем здесь и сейчас?
Как подняться с почти полного нуля? С этими мыслями я несколько часов шатался по центру, разглядывая людей и все, что вокруг.
Москва, как всегда, сумела удивить. То есть конечно, некий экономический кризис заметен, ощущалась какая-то чуть тревожная атмосфера, дефицит, часто огромные очереди. Но ассортимент в магазинах несравним с сибирским городом, откуда я прибыл.
Здесь продавались сыр и шоколад, сардельки и разные колбасы, мороженое и бананы, везде стояли киоски с фантой и пепси-колой. Конечно, не так, как в супермаркетах моей прошлой жизни, но все равно, эти продукты были доступны, хоть и после стояния в длинных очередях.
Впрочем, не уверен, доступны ли эти товары мне. Может, здесь тоже все по талонам? А я иногородний, гость столицы, где мне взять талоны. Должен питаться в кафе и столовых.
Однажды я так и сделал, не умирать же с голоду. Пообедал в уютной столовке: сосиски с горошком и картофельным пюре, невероятно вкусно, 80 копеек. И еще два раза не удержался и покупал напитки: стакан фанты в ГУМе за 20 копеек, бутылку пепси в киоске за 50 копеек.
Оба раза пережил настоящий взрыв вкуса, ничего лучше не пил: пронзительные, освежающие, газированные как надо, с богатейшими вкусовыми оттенками, великолепны были и фанта, и пепси-кола. Не знаю, кого люблю больше, обе прекрасны и восхитительны.
Жаль только, что баланс снизился до 2 руб. 50 коп. Эдак скоро можно дойти до нуля. И что потом, просить милостыню?
Я вдруг подумал, что несмотря на активную уличную торговлю, на бурлящую и кипящую жизнь вокруг, мне ни разу не встречались уличные музыканты. Вроде воскресенье, много гуляющих и туристов. Бомжеватого вида люди были везде; часто попадались цыгане поодиночке и группами; изредка видел нищих и инвалидов, просивших подаяния.
Но никто не музицировал, поставив рядом шапку или коробку для сбора денег.
Кажется, это мысль. Других идей прямо сейчас нет. И в сибирском городе, и в Москве я не раз видел компании с гитарами. Вчера с такими даже выпивал, в кустах возле стадиона.
Сам-то, конечно, не играю не пою, ни одной песни целиком не знаю. Но найти бы таких, и подбить на выступление. Попробовать, а что еще делать-то?
И вместо того, чтобы бесцельно шататься по улицам, я начал искать людей с музыкальным инструментом. Пришлось долго бродить по дворам и переулкам, в какой-то момент хотел даже плюнуть на все и ехать домой. В смысле, в “штабик” на чердаке в Свиблово, узнать, что там делают Мишаня и московский друг.
Пару раз заходил в телефонные будки и звонил по номеру, который оставил Вася, но никто не отвечал. Наверное, где-нибудь тусуются, печатают фотки.
Наконец однажды, проходя мимо арки, я услышал, что во дворе поют под гитару.
Пошел на звуки, и увидел группку молодежи на детской площадке за деревьями. Два парня, две девчонки. Гитарист играл песню “Видели ночь”, все подключались в припевах: “Всю ночь до утра-а”. Песня группы Кино, но слышал ее в исполнении каких-то цыган; одно время звучала отовсюду так часто, что всем надоела.
Сначала сделав вид, что иду мимо, в дальний подъезд в глубине двора, я замедлил шаг и остановился. А потом подошел к ним и успел подпеть во время финальных аккордов и выкриков.
– Отлично исполнили, – сказал я, изображая на лице счастье и восторг.
Вся компания молча улыбалась, гитарист перебирал струны, девчонки смотрели на меня. Надо продолжать говорить, вступать в контакт.
– Ни разу не был на концерте Кино, вот бы сходить, – произнес я.
– А я была! – радостно сообщила одна из девчонок. – Весной в Минске.
– О, везет тебе.
– Да, было клево.
– А эту песню они играли, “Видели ночь”?
– Не помню, кажется нет.
– Но вы сейчас правда спели здорово, – сказал я как можно теплее и искреннее. – Даже лучше, чем Цой.
Они снова заулыбались, и я продолжил:
– Ее вообще можно исполнять вместе с цыганским хором. Чтобы пляски, танцы, все такое.
Теперь на меня смотрели с легким недоумением.
– Зачем с цыганским хором? – спросил один из парней.
– Ну, типа веселая аранжировка.
– А че, было бы прикольно, – вдруг поддержал меня гитарист.
Вроде нормальные ребята, можно общаться дальше. Перспективные, шанс есть. Я напрягся и вспомнил песни Кино, которые слышал под гитару.
– А знаете “Алюминиевые огурцы”? Давайте споем.
Повезло, они ее знали, по крайней мере гитарист сыграл и спел большинство слов, девчонки иногда подпевали.
А я заметил за лавкой пустую винную бутылку с надетым на нее бумажным стаканчиком. Когда песня закончилась, я предложил:
– Может, скинемся и что-нибудь купим? Посидим, попоем еще?
Они радостно согласились, я выложил два с половиной рубля, их компания наскребла столько же. Что я творю?! У меня же теперь все, полный ноль!
Но ничего, успокаивал я себя. Есть план, хоть и безумный; есть цель, все получится. Идем ва-банк.
Парень, который был без гитары, бодро вскочил и пошел “за портвейном”. Мол, знает, где купить за пятерку. Пока его ждали, поболтали о музыке, кому что нравится. К счастью, я знал все группы, о которых шла речь – Аквариум, ДДТ, Наутилус. И вскоре вернулся наш друг с портвейном.
Мы выпили из одного стаканчика по кругу, потом опять, и через пару песен бутылка опустела.
– Эх, выпить бы еще, – проговорил я.
– Так нет же денег, – грустно сказал гитарист.
Мы еще раз посчитали финансы и удостоверились, что денег нет.
– Слушайте, а мне кажется, вы спокойно могли бы выступать на улице, – сказал я веселым пьяным тоном. – Если бы сыграли все это в оживленном месте, прохожие накидали бы вам денег.
Все засмеялись и, похоже, восприняли как шутку. Странно. Неужели сейчас еще не стритуют на улицах? Такое впечатление, что они даже не представили, не задумались, что это возможно.
– Хотите, пойдем где-нибудь встанем прямо сейчас? – развил я тему. – Буду ваш импресарио, все организую, уличный концерт. А вы только пойте и веселитесь. Соберем кучу денег, вот увидите!
Всех рассмешило слово импресарио, но девчонки оживились, и кажется, стали относиться к предложению почти всерьез.
– Круто же, пошли, правда! Я видела в Болгарии, как люди на улице играют, и им бросают деньги!
– А я еще бубен вынесу, у меня дома есть!
– Пойдем, Гоша, – стали они уговаривать гитариста, как бы в шутку.
– Да куда пойдем-то, – вяло протестовал тот. – Да и менты прогонят. Или вообще заметут.
– Все организую, серьезно, – уверенно повторил я. – И место найдем, и проблем не будет. Много знаете песен? В смысле, большой у нас репертуар?
– Много! Что угодно можем, да ведь, Гоша?
– Да, много! – закричали девчонки. Им идея уже нравилась, осталось уговорить парней.
Сначала те отбрыкивались, но видя настрой подруг, постепенно стали соглашаться. Кажется, всех захватывала новизна, уникальность события, их будущая смелость, само предположение о том, что действительно можно пойти и устроить уличное выступление.
К тому же только что распили портвейн, а хотелось еще.
И вскоре мы уже обсуждали репертуар. Еще я предложил соорудить маракасу – наполнить жестяную банку рисом и трясти ей в такт. Одна из девчонок сбегала домой и действительно, вынесла детский бубен и банку из под монпансье, с крупой внутри. Хорошо, что они жили в этом же дворе, гитарист сходил еще за футляром из-под гитары.
После небольшого спора решили отправиться на Арбат, недалеко и вроде логично. Когда дошли туда, уже начинались сумерки, но вокруг было многолюдно.
По дороге мы распределили роли: один играет и поет, девчонки подпевают и подыгрывают, еще один призывает людей не проходить мимо и кидать денежки в кепку. Ну а я исполняю благодарную публику, и вообще слежу за обстановкой.
Все вышло просто и естественно: мы нашли удобный пятачок рядом с закрытым киоском, насыпали мелочь в футляр, и они начали. Как и договаривались, стартовали с той же песни, “Видели ночь”.
Девчонки зажгли: подпевали, аккомпанировали и танцевали правда почти в цыганской манере. Вокруг сразу стали задерживаться и толпиться прохожие. Многие глядели изумленно, кто-то хмуро и недоуменно, но в целом конечно с улыбками, на позитиве.
В конце песни я громко спросил:
– А можете “Белые розы”?
– Легко! – сказал гитарист, и они заиграли следующую.