Принцип девятого узла

Пролог

— Держите, — темноволосый, крепкий мужчина лет сорока протянул Эби небольшую коробку, перевязанную розовым бантом. — Пусть этот кинжал станет поистине ценным для вас.

Подруга взяла покупку дрожащими руками и едва ли не запищала от распирающего удовольствия.

По телу пробежал холодок, челюсть невольно сжалась от резкого хлопка. В нескольких метрах от нас прогремел очередной взрыв, и небо вспыхнуло разноцветными хризантемами и рыбками, рассыпающимися искрами. Уже пятый фейерверк за этот день. Я жадно втянула воздух в попытке сбить бешеный ритм сердца. Кажется, я никогда не привыкну к таким мероприятиям. Слишком шумно и людно.

Эби, наоборот, подпитывалась этим гулом. Её глаза сияли, она прижала коробку к груди, как ребёнок новую игрушку, и тут же вцепилась в мой локоть.

— Пошли! — воскликнула она и потащила меня сквозь толпу, ловко лавируя между людьми и прилавками.

Ярмарка была в самом разгаре: тягучий аромат карамели мешался с запахом свежих яблок и сладкого вина, дети бегали с бумажными змеями, торговцы наперебой зазывали покупателей. Отовсюду вперемешку со смехом, свистом и гулом голосов гремела музыка.

Папа с Ливией ушли в ангар семьи Эби за новой партией трав: всё, что мы привезли, раскупили с неожиданной для нас скоростью. Мама осталась за прилавком, чтобы консультировать каждого, кто подходил к нашему столу. Родители всегда спорили о том, у кого из них лучше подвешен язык для продаж. Что ж… папа прав, у мамы это получалось лучше. Её улыбка обескураживала, открытая поза помогала установить контакт, а слова попадали точно в цель. Иногда мне казалось, что она видит всех людей насквозь.

Мы с Эбигейл решили сбежать на поиски подарка для Лив.

— Для человека, который не любит насилие, ты слишком уж радуешься острому лезвию, Эби, — хихикнула я, чувствуя, как губы растягиваются в широкой улыбке.

— Вот именно, — парировала она, делая нарочито серьёзное лицо. — Может, я его и не люблю, зато вокруг точно есть те, кто сходит по нему с ума. Нужно быть наготове, Бри. Как я.

Она подмигнула, и я лишь ободряюще покачала головой в такт играющей мелодии.

— Может быть, колье? С хризопразом или изумрудом?

Пелена застелила глаза. Люди, деревья, тропинки — всё вокруг превратилось в туманные силуэты. Я несколько раз моргнула, когда в ушах раздался писк. Встряхнула головой и сделала пару шагов назад в попытке отмахнуться.

К Эби подошёл парень в черном плаще. Лицо я разглядеть не смогла, услышать их разговор — тоже. Но кто вообще надевает плащ в такую теплую июльскую погоду?

Такое состояние накатывало редко и обычно длилось не больше минуты, но каждый раз внутри всплывала одна и та же неприятная мысль: я понятия не имею, что со мной происходит. И оставалось только стоять, терпеть и ждать, пока зрение и слух наконец вернутся.

Я резко повернула голову, уловив сбоку блеклое фиолетовое пятно. За считанные секунды туман рассеялся, уступив место четким образам. И тогда я увидела его.

Мужчина лет тридцати стоял чуть поодаль, неподвижный, как будто приклеенный к земле, пока толпа огибала его. Неестественно белые волосы торчали короткими жёсткими иглами — классический бокс, подчёркивающий угловатость его лица. Светлые прямые брови, голубые раскосые глаза, изучающие моё лицо, шрам, рассекающий правую скулу… и тату спирали, перечеркнутой по центру, на шее.

Ответив на его пристальный взгляд, я безуспешно старалась увидеть в его глазах что-то большее. Он гипнотизировал меня.

Темнота. Арка. Карано. Густой лес. Карканье ворон. Я растворяюсь, отчетливо ощущая микротоки, проходящие через пустое тело.

Я жадно втянула воздух, когда ладонь Эби легла на моё плечо.

— Что? Колье? Ты о чем? — протараторила я, стараясь восстановить дыхание.

— Для Ливии. Подарок. Ты вообще здесь? Что с тобой?

Запах лемонграсса из соседней лавки вперемешку с тёплым ароматом шоколадных булочек пробился в лёгкие. И этого почему-то оказалось достаточно, чтобы я вновь почувствовала почву под ногами.

— Прости. Этот шум… — я огляделась в поисках спокойного уголка, — тревожит меня.

— Бри, опять кошмары? — Эби недовольно покачала головой. — Иди к берегу. Я куплю что-нибудь перекусить и догоню тебя.

Я кивнула, рука невольно потянулась к шее. Ангелит давил вниз, словно стал весить тонну. Ноги сами понесли меня к оговоренному месту встречи. Мне не терпелось покинуть шумную ярмарку и незнакомых окружающих людей.

— Ну почему? Ну почему, а? Всё время на праздниках что-то происходит. Как только я пытаюсь расслабиться и отдохнуть, всё идет наперекосяк, — пробубнила я себе под нос и пнула лежащий на пути камешек.

Рой мыслей заполнил голову. Кто этот мужчина? Почему он показался мне таким… знакомым? Как… как он смог вызвать мой кошмар? Что за фиолетовое свечение окружало его? А тату? Что означает перечеркнутая спираль?

Дойдя до нашего секретного места на небольшой опушке, наконец позволила себе сбавить темп. Спина мягко упёрлась в шершавый ствол столетнего дуба. Я подобрала ноги под себя. Прикрыв глаза и вслушиваясь в журчание воды, словно никаких других звуков больше не существовало, сделала глубокий вдох. По коже пробежали мурашки.

Когда я открыла глаза, взгляд сам собой скользнул на противоположный берег. Там стояла пара.

Девушка — высокая, худая, волосы собраны в аккуратный пучок. Свободное бежевое платье тянуло подол по траве, полностью скрывая её босые ступни. Повязка на глазах выглядела не как необходимость, а как украшение — будто часть тщательно продуманного образа. Она стояла неподвижно, ровно, торжественно, руки сложены перед собой.

А мужчина… я видела его только что. Тот самый с татуировкой на шее.

Он слушал и кивал в моменты её пауз. Это само по себе выглядело странно: она — будто не видит, он — будто не может говорить.

— Видишь нас, да? — Эхом раздалось у меня в голове.

Я вздрогнула и неохотно кивнула.

— Тогда запоминай.

Строки потекли ровным, тихим голосом, словно кто-то нашёптывал их прямо у моего уха:

Когда сомкнётся древний круг,

И Лунный Брат коснётся Солнца,

Открой в себе пустой чертог —

Там ждёт ответ в глубинах взора,

Твоё забытое сиянье.

— Ты понял всё, что я сказала? — Девушка плавно коснулась его плеча и подалась вперед. — Мы не можем проиграть. Не с нашей силой.

— Да, моя Богиня. — Он опустился на одно колено, склонив голову. — Я всё усвоил. Не втягивать в это обычных людей. И не лезть лишний раз им в головы. Клянусь своей судьбой.

Мужчина поднял взгляд на неё, и в ту же секунду всё вокруг них поблекло. Фиолетовый свет вспыхнул, растворил очертания фигур и медленно погас, оставив на их месте только пустой берег.

Я сидела неподвижно, пальцы холодели, дыхание стало неглубоким.

Это было по-настоящему?

Или очередная галлюцинация, вызванная шумом, головокружением, этим странным состоянием?

Я больше не была уверена ни в одном из своих ощущений.

— Как ты? — Эби устроилась рядом и протянула мне бумажный стаканчик с травяным чаем и слойку с черной смородиной и яблоком.

— Лучше всех. Теперь. — Я сделала небольшой глоток, чувствуя, как тепло медленно спускается вниз.

— Мята и лемонграсс там точно должны быть, что ещё там намешано — понятия не имею.

— Спасибо. Главное, что они там есть, — я устало улыбнулась.

Эби перебирала пальцы, крутила кольцо, потом снова сжимала и разжимала кулак. Она всегда так делала перед серьёзным разговором. Я прекрасно понимала, куда всё идёт, поэтому молчала, давая ей и себе время собраться.

— Я беспокоюсь за тебя, — наконец выдохнула она.

— Хватит. Не надо.

— Я не могу. Мне сны совсем не снятся, но из-за тебя я их вижу наяву. Тебя они злят. Причем очень сильно.

— Просто… забудь, — пробормотала я, опуская взгляд.

— Нет, вот теперь ты прекрати, — она резко выпрямилась. — Я не могу просто выбросить это из головы. Это наша общая проблема.

— Эбс..

— Почему ты не допускаешь мысль, что это может быть реальностью? Да, страшной, странной, непонятной. Но реальностью. Если покопаться глубже, мы точно что-то найдём.

— Нет, я не хочу, — я замотала головой и прикусила губу, пытаясь удержать подступающий поток слёз. Плечи сжались сами собой.

— Бри, — её голос стал твёрже.

— Никаких существ из моих снов не существует, ясно? Все слухи и легенды, что ходят по Поясам, — байки для других территорий. А всё, что ходит внутри Альвенора, — жалкая выдумка, которая не стоит нашего внимания.

Если я не видела, значит их нет. В противном случае… вещие сны — моя сила. Только вот снятся мне исключительно кошмары…

— Рано или поздно тебе надоест врать, Бри Сареван, — заявила она спокойно, но уверенно. — И в тот великий день я скажу: «Вот! Я же говорила!»

— В тот день, если я вообще выживу после встречи с Карано, — буркнула я, — я стану твоей вечной должницей. И буду вытаскивать тебя со всех семейных праздников до конца твоих дней.

— Ох, — Эби мечтательно закатила глаза и расхохоталась. — Жду не дождусь. Хорошо, тогда скажи вот что. Какая твоя самая заветная мечта?

— Не знаю… — я пожала плечами, уткнувшись в горячий стакан. — Быть счастливой?

— Над точностью формулировки ещё поработаем, — фыркнула она. — Но пока зачту.

— А твоя?

— Хочу открыть свою школу, — глаза Эби вспыхнули так, будто кто-то щёлкнул светильником в полной темноте. — Чтобы помогать детям раскрывать таланты. Мы будем учиться колдовать, делать мази, рисовать, тренироваться… что угодно. Главное — чтобы ни один ребёнок не думал, что он «не такой» или «лишний».

Глава 1

Свет фонарей отбрасывал мягкие медовые отблески на мостовую. Время было не позднее, около семи вечера, а прилежащие улицы заполнялись отдыхающими довольно медленно. В клубе уже была слышна музыка, но до планируемого начала ежегодного праздника в честь изобилия и процветания Четвёртого и Пятого Поясов оставалось ещё полчаса.

Изначальная идея мероприятия — отдать дань богам, чьи силы стали основополагающими при формировании наших поясов. Первый пояс был в разной степени наделен силами Афины и Ареса, Второй — силами Асклепия, Третий — силами Гефеста, а Четвёртый и Пятый пояс силами Деметры и Диониса соответственно. Но сейчас это как будто превратилось в соревнования, кто организует лучший вечер по абсолютно любому случаю.

Да, были и общие праздники, целью которых являлось сплотить жителей всех поясов, но довольно часто мы разделялись — первые три пояса ощущались как что-то серьёзное, волевое, требующее силы и напряжения, а последние два как что-то располагающее к отдыху, расслаблению, связи с землёй и телом.

Пожалуй, надо отдать должное, отдыхать так, как это делают жители Пятого пояса, не умеет никто. И именно поэтому, я просто не смогла отпустить свою младшую сестру сюда одну.

Мы с Эби и сами не прочь провести вечер в клубе или в компании новых знакомых, но, когда внутри включается режим старшей сестры, остается одно — оберегать младшую от пьяных и дерзких ухажеров. По крайней мере сегодня, поскольку Лив только неделю назад исполнилось восемнадцать лет, и это её первый официальный поход в подобное заведение. Её первая взрослая ночь.

Сам клуб располагался в южной части Пятого пояса недалеко от фонтана с красным вином. Витражи и резные арки с вьющимися виноградными лозами уже делали его произведением искусства, но сегодня он был украшен особенно ярко: гирлянды из лунных цветов, парящие свечи, блёстки и прожекторы, которые добавляли главному входу важности.

— Девочки, нам пора идти, — Ливия отвлеклась от оживленной беседы со своими подругами и широко улыбнулась, предвкушая насыщенный вечер. Подбежала ко мне, сжала мою ладонь и крепко обняла. — Давай, как только зайдём внутрь, разойдёмся: я — с девочками, а ты — с Эби? Всё будет отлично, обещаю.

— Хорошо, Лив, — я нежно ответила ей на объятия и слегка погладила по макушке. — Но помни, чуть что мы — твоя группа поддержки, дадим отпор любому, кто попробует тебе помешать насладиться вечером.

Она закатила глаза, но улыбка только шире разлилась на её лице.

— Да-да, помню, люблю вас, — Лив, не дожидаясь ответа, умчала вместе с подругами вперед.

Я, глубоко вздохнув, проводила её взглядом. Мысли о том, что что-то может пойти не так, меня не покидали.

Людей вокруг становилось всё больше. Музыка уже гремела, агрессивно выходя за пределы клуба «Сфир».

— Понимаю, что сегодня нам будет не до веселья, мой страж, но давай отбросим твои кошмары и предрассудки куда подальше, — Эби неожиданно пихнула меня локтем. — Я захватила с собой твою любимую настойку по моему самому оригинальному рецепту.

Я расплылась в улыбке, чуть пошатнувшись от неожиданного пинка. Поправила шёлковое небесно-голубое платье и убрала прядь волос за ухо.

— Так, плюс пять баллов тебе за внимательность и готовность к вечеринке, но я пока воздержусь, — я скопировала её удивленное выражение лица и в голос рассмеялась.

Подруга театрально всплеснула руками и вскинула брови, но уголки её губ дрогнули в довольной усмешке. С ней всегда становилось легче дышать.

Спустя пару минут непринуждённой болтовни мы всё-таки отправились ко входу в клуб. Внутри запах был слишком сладкий. Хотя всё началось совсем недавно, пространство вокруг уже напиталось жаром тел, гулом голосов, запахом алкоголя и смесью духов.

Я встала на небольшую возвышенность у стены «Сфира», чтобы одновременно видеть и сцену, и бар, и Лив. В прошлый раз здесь была стойка с разноцветными светящимися нитями-браслетами, чтобы каждый из присутствующих мог продемонстрировать свои намерения на предстоящий вечер, но сегодня почему-то её не было.

Эби отошла к бару, чтобы узнать специальное меню на праздник и заодно пофлиртовать с барменом. Её рыжие волосы были уложены просто идеально, а нежно-зеленое платье в пол подчёркивало точеную фигуру. Как и всегда она с уверенностью приковывала взгляды окружающих. Но яркие веснушки делали её образ настолько миловидным, что ни один мужчина сразу не догадывался о ее стальном и своенравном характере.

На сцену вышел молодой парень, лет двадцати пяти, и захватил всё внимание публики. Он держал микрофон легко, как продолжение руки, а голос у него был цепкий, обволакивающий.

— Мои дорогие дамы и господа… — его речь напоминала игру, правила которой знал только он.

Он улыбался, бросал взгляды в зал, и каждый его жест словно говорил: «Я здесь хозяин». Толпа откликалась мгновенно — смехом, свистом, аплодисментами.

— Сегодня, в вечер изобилия и удовольствия, я хочу, чтобы каждый получил то, за чем пришёл. Хладнокровие, сдержанность и разум оставьте при себе или, на худой конец, первым трем поясам. — Он демонстративно повернул голову и кивнул в сторону парня, стоявшего у выхода на сцену. Тот ответил одобрительной ухмылкой. — Как бы мы ни работали, отдых — превыше всего, а отключение головы — главный импульс наслаждения. Развлекайтесь, но помните: «нет» значит «нет». А получив согласие — не медлите.

Зал одобрительно загудел. Звук нарастающих аплодисментов послышался раньше, чем я смогла полностью осознать его короткую, но, видимо, животрепещущую речь.

Парень на сцене вернул микрофон на стойку, широко улыбнулся в зал и отправил десяток воздушных поцелуев. Рукава его белой рубашки уже были закатаны до локтей, а верхние три пуговицы, кажется, не застегивались никогда. Волосы были взъерошены, как будто он только проснулся или же незадолго до выступления страстно целовался с самой привлекательной девушкой этого клуба.

— Знаешь, кто это? Мы видели его столько раз, но до сих пор не знаем даже имени, — я кивнула в сторону сцены и аккуратно сложила руки перед собой, обращаясь к Эби, которая только что подошла с двумя бокалами коктейля.

— Имени не знаю, но бармен сказал, что сын Телимонов снова зажигает, хотя этот клуб даже не принадлежит их семье. Он просто чувствует себя здесь хозяином.

— Эбигейл Теренна, я слышу нотку презрения в твоем голосе, — на моем лице появилась довольная ухмылка.

Я взяла бокал, протянутый Эби.

— В нем явно что-то есть. Он вполне мог бы составить мне конкуренцию в харизматичности, но ставлю на то, что он всё равно проиграет, — Эби сделала пару глотков, отставила бокал и со свойственной ей грацией поправила волосы.

Я сделала то же самое, не убирая улыбку с лица. Эби всегда была душой компании и ни один вечер не обходился без ее потрясающих шуток и невероятно вкусных настоек или любого другого творения из трав, будь то чай или эфирные масла. Но когда рядом появлялся кто-то, демонстративно перенимающий внимание, она меняла тактику и все свои ответы превращала в игривый сарказм.

Точно, Лив. Вот вам и старшая сестра года — засмотрелась на горячего полураздетого парня, вместо того чтобы приглядывать за сестрой. Я подхватила Эби за руку, и мы, огибая танцующих, размеренно направились к Лив и ее подругам.

По пути мой взгляд снова зацепился за парня на сцене. Он беззастенчиво выхватил барабанные палочки у ударника и с лукавой улыбкой начал отбивать ритм. Сначала — лёгкий стук, будто насмешливый вызов, затем удары усилились, складываясь в узнаваемый мотив. В нём было что-то уличное и дерзкое, как в песнях, что обычно звучат по вечерам в шумных дворах: быстрый темп, живая энергия, от которой ноги сами начинают двигаться. Палочки в его руках мелькали так стремительно, что казалось, он сам становился частью музыки. Толпа радостно подхватила темп — кто-то начал хлопать, кто-то подпрыгивать в такт, и зал наполнился живым пульсом, от которого перехватывало дыхание.

Было видно, что этот парень умел приковывать внимание и держать публику в своих руках.

Рядом с ним стоял его друг — серьёзный, сдержанный, словно из другого мира. Он не участвовал в веселье, но и не мешал; напротив, в его взгляде читалась тихая гордость. Широкая улыбка, прорезавшая суровое лицо, казалась редкой и потому ещё более значимой. Думаю, он действительно рад видеть друга таким — живым, увлечённым, сияющим.

Неожиданно всего в паре шагов от нас вспыхнула потасовка. Воздух загустел, словно сам клуб задержал дыхание. Я машинально схватила юбку, чтобы не запутаться в ткани, и ускорила шаг к Лив. Двое мужчин, явно за сорок, сцепились в яростной перебранке. Их слова были сбивчивыми, но каждое брошенное «убью» или «заткнись» звучало как удар по барабанным перепонкам.

Музыка приглушилась. В наступившей тишине до боли ясно зазвенели угрозы и рычание. Охранники двинулись к ним, люди вокруг начали пятиться, но прежде чем я успела облегчённо выдохнуть, один из мужчин вырвал из-за пояса оружие и выстрелил. В моменте я увидела, как кто-то пытался выбить пистолет из его рук, но в результате стрелок промахнулся.

Но этот короткий вздох облегчения быстро превратился в мой худший кошмар. Он не выстрелил мимо или в воздух, он задел… Лив.

Её тело дёрнулось, и на светлом платье, словно распускающийся цветок, начала проступать алая кровь. Мои ноги моментально налились свинцом, а сердце сжалось в кулак. Я искренне надеялась, что это всё неправда. Что я опять вижу кошмар. Чёртов дурацкий кошмар, который изводит меня почти каждую ночь. И стоит мне открыть глаза, как я вновь увижу её плавные движения в такт музыке.

Началась давка, мужчины, затеявшие этот конфликт, быстро скрылись, толпа, которая еще минуту назад здесь затанцовывала свои ноги, хаотично с криками удалялась из клуба на улицу.

Я ринулась к Лив. Подруги поддержали ее за руки и осторожно спустили вниз на прохладный пол. Места вокруг уже было достаточно, чтобы аккуратно сесть, не уткнувшись в чье-нибудь тело. Я рухнула рядом, колени хрустнули о пол, но я не чувствовала боли. Всё моё внимание было приковано к её рукам, дрожащим, тщетно пытающимся зажать рану. Глаза Лив наполнились слезами, губы побледнели.

— Нет, нет, только не это… — слова сорвались с моих губ так тихо, что я сама их едва расслышала.

Эби вызвала врачей и службу порядка. Она тоже еле сдерживала панику, но для проявления слабости не было времени.

— Милая, я здесь, всё будет хорошо, слышишь? Сейчас приедут врачи и окажут всю необходимую помощь. Ты будешь жить, Ливия, ты будешь жить! — я еле сдерживалась от того, чтобы не зарыдать: губы тряслись, тело парализовало. Словно прямо сейчас мне делают полостную операцию, после которой я не проснусь.

— Бри, я тебя люблю, и родителей люблю, передай им, что я их очень-очень люблю, — Лив протараторила это тихо, прерывисто и еле дыша. — Мне до смерти больно, Бри.

Она опустила руку со своей раны и медленно закрыла глаза.

— Ну уж нет, Ливия, ты скажешь им это сама! — я подхватила сестру под плечи и аккуратно приподняла ее спину, чтобы облокотить на себя и обнять. — Пожалуйста… Лив, я сделаю всё, чтобы ты выжила, посмотри на меня. Лив, ради меня, ради мамы и папы, ты нам нужна.

Я уже не сдерживала слёз. Горло саднило от сдавленных рыданий. Меня будто вспарывали раскалённым ножом. Резкая, обжигающая боль окатила моё тело от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Почему на её месте не я?

Врачей всё не было, я постаралась зажать рану своей рукой, но до конца не понимала, что я могу сделать, чтобы помочь.

Я могла ожидать любой исход сегодняшнего вечера — драку, перебор с алкоголем, падения и дезориентацию в пространстве, флирт, поцелуи или уединенная ночь, но это…

По телу прошла дрожь. Суматоха вокруг всё нарастала, а меня распирало от ожидания и колющего ощущения безысходности.

— Ливия Сареван, очнись, у тебя еще вся жизнь впереди! — Я не оставляла попыток снова увидеть огонек в её глазах.

В моменте бусина из ангелита на моей шее стала обжигающей, словно на грудь мне только что вылилили стакан кипятка. Я вскрикнула и чуть отпрянула назад, но резко остановилась, увидев широко распахнутые глаза Лив. Клянусь, я увидела в них белую искорку, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

— Лив! — я едва не задохнулась от облегчения.

Она закашлялась, прижала ладонь к губам, попыталась подняться. Эби подхватила её с другой стороны, удерживая.

Краем глаза я заметила, как тот самый серьезный друг ведет врачей к нам. Всё вот-вот должно было закончиться. Врачи аккуратно подняли её и перенесли на носилки, Ливия уже была в сознании и могла выдавить из себя пару связных предложений.

— Я могу поехать с вами? Я её сестра, мне нужно быть уверенной, что она в порядке.

Я торопливо поднялась за врачами и поспешила к выходу. Врачи одобрительно кивнули, не тратя времени на разговоры.

Но слова Лив, сорвавшиеся между кашлем и стоном, пронзили меня до глубины:

— Нет, у меня нет сестры… Миа, Кейт, позвоните, пожалуйста, моим родителям, они… должны знать, что произошло, — Лив говорила отрывисто и в пол тона тише, чем обычно. В ее голосе отчетливо слышалась тревога и непонимание происходящего. Глаза стали ясными, но боль, которая сейчас пронизывала каждый участок ее тела, было невозможно не заметить.

Я встала как вкопанная от услышанного. Всё произошло мгновенно, я даже не успела осмыслить и среагировать. Лив быстро погрузили в спецтранспорт и уже начали оказывать необходимую помощь, как двери закрылись, и машина умчалась вперед по улице.

Еще пару минут я стояла погруженная в свои мысли, беспомощно сжимая в руках холодную бусину. В клубе остались только работники, улицы вокруг опустели. Все либо отправились по домам, либо устремились в соседний клуб, который находился буквально в десяти минутах ходьбы отсюда.

Гирлянды и фонари вокруг светили всё так же ярко, как и в самом начале праздника. Казалось бы, всё только начинается…

Эби обняла меня за плечи, её ладонь легла поверх моей. Я склонила голову к ней, но лицо моё уже не выражало ничего — будто маска из камня.

— Нет сестры… что это вообще было? Почему она сначала отключилась, а потом резко проснулась в полной ясности? Я рада, что она очнулась, но ее слова… Может это шок? Почему ангелит нагрелся и обжег меня? Я даже не догадывалась о такой его способности. Почему служба порядка не приехала? У них что, такое каждый день случается? Почему охрана клуба не проверила всех на запрещенные вещи? Носить с собой оружие незаконно во всех Поясах! — проговорила я настолько быстро, насколько это было возможно.

Плакать я уже не могла, мысли рассредоточились. Обрывки воспоминаний о сегодняшнем вечере перемешались, препятствуя тому, чтобы я дала здравую оценку происходящему. Я обернулась, чтобы предъявить охранникам клуба за их профессионализм, а точнее, за его отсутствие, но двери здания изнутри захлопнулись у меня на глазах.