Любовь зла, полюбишь и… БОССА!
- -
- 100%
- +
– Ой, подруга, не темни! – засмеялась Любочка. – Это же с твоей легкой руки новый босс Бессонов Тимофей Александрович стал Бесом.
– Люба, не начинай. Я случайно оговорилась, а кто-то услышал, и вот у нового генерального появилось подпольное имечко. По сути, я ни при чем. Людская молва, – пожала я плечиками, считая это незначительным фактом.
На самом деле я знала, почему Люба завела разговор о новом боссе. Она просто заговаривала мне зубы, чтобы я не начала расспрашивать, как прошла ее встреча с новым кандидатом. Но я-то помнила, что вчера был вторник, и значит, она отводила сына на тренировку, а вот там…
– Так, рыжая, колись, как успехи по охмурению нашего тренера?
– Вашего тренера?
Вопрос задала не Люба, а тот самый Бес, которого (как я теперь поняла) нельзя упоминать во время обеденного перерыва (то есть всуе), а то весь обед коту под хвост. А точнее, мне на блузку и юбку.
В общем, испорчен! Обед. Как и юбка.
– Тимофей Александрович, – расплылась в улыбке Люба.
– Добрый день, Любовь Николаевна, – поздоровался с ней вошедший в мой кабинет без стука генеральный директор.
И вот вроде бы ей он даже улыбнулся, меня же окинул холодным взглядом. И что он увидел? Лапша была везде: на груди, блузке и юбке. Ну, конечно же, я еще и встала, чтобы отряхнуть блузу и собрать салфеткой остатки моего обеда с подола.
Да, видок у меня был сейчас непрезентабельный: жирные пятна соуса мгновенно расползлись по шелковой ткани блузки. Если не поторопиться, то и кружевной бюстгальтер будет испачкан. А вот запасного нижнего белья у меня в офисе не было, в отличие от только вчера забранного из химчистки льняного костюма. Да и жалко было портить новый комплект, только на прошлой неделе купленный.
Не задумываясь, я расстегнула верхние пуговки на блузке и убедилась, что нежно-розовый лиф чистый. Облегченно вздохнула и на автомате начала расстегивать остальные пуговицы.
– Упс!
Голос Любы заставил меня вспомнить, что мы тут не одни.
Подняла голову и встретилась со взглядом недовольного блондина. И ведь даже не попытался отвернуться, стоял и пялился на мою грудь. Только вот взгляд его не теплел, а становился все холоднее и холоднее.
Не впечатлила, стало быть! У Сергеевой грудь побольше моей?
Да, грудастую секретаршу Яковлева Бессонов оставил. И теперь она была его секретаршей и все так же люто ненавидела меня с молчаливого согласия нового босса. Того, что сейчас стоял тут и нервировал меня.
В отместку также оценив его взглядом, я подумала:
Блондинам не идет быть такими хмурыми и мрачными! У-у-у, Бес!
Но вслух ничего не сказала, лишь запахнула блузку.
Зато Бессонов озвучил причину своего прихода в мой кабинет.
– Тимофеева, как только приведешь себя в порядок, жду тебя в моем кабинете. Отчет за май ты еще вчера должны была сдать, – сказал и, не прощаясь со мной, но кивнув Любе, вышел.
Она так и сидела в кресле и еле сдерживала смех.
– Бес! Белобрысый! Чтоб тебя! – высказалась я после того, как подошла к двери и провернула замок. – Его стучаться никто не учил?
Вопрос, конечно же, был риторическим, но Люба решила ответить мне:
– Наверное, он считает, что раз он босс, для него все двери тут открыты, – улыбнулась Люба и добавила: – Тимофеева, слушай, а бельишко то самое, новое? Ты же вроде как его собиралась надеть для Влада. Ну отпраздновать возвращение из командировки.
– Вот все-то ты помнишь, Любаша, – съязвила я, сделав ударение на ее имени.
– Бр-р-р, не называй меня этим жутким именем. Так меня бывший любил называть. Теперь у меня антипатия к этому варианту, – отозвалась она, – а еще Лисичка, ненавижу это сравнение.
– Ты уверена, что не простишь его? – решилась затронуть не любимую подругой тему.
Разговоры о бывшем муже выводили Любу из себя. Она подала на развод, после того как узнала, что он ей изменил. В тот же день уехала от мужа к матери. Сына она, конечно же, забрала с собой. Это случилось полгода назад. И тема эта была закрыта для обсуждения. Но иногда мне казалось, что она все так же любит бывшего мужа, чувства остались. Да и сын был копией отца, поэтому забыть мужа у Любы не было вариантов.
– Тимофеева, я же не спрашиваю у тебя, – начала она и осеклась, увидев мою улыбку, – ну хорошо! Я не буду спрашивать больше, что у тебя с Бесом. Договорились! Туше.
– Рыжая, и почему мы с тобой раньше не подружились, ведь понимаем друг друга с полуслова, – рассмеялась я, – ладно ешь, а я пока переоденусь.
Люба не обижалась, когда я называла ее Рыжей, воспринимала это как комплимент. Ведь она очень гордилась тем, что это ее натуральный цвет.
– Хочешь, я с тобой поделюсь! – предложила она, открывая вторую коробочку с крылышками в кисло-сладком соусе. – Мне, в отличие от тебя, не помешает сбросить парочку кило. А то и десяточек.
– Нет, наелась уже. Да и аппетит пропал, – честно ответила я, выкидывая остатки своего обеда в мусорную корзину и усаживаясь за рабочее место.
– Ну хорошо, раз про Беса нельзя говорить, расскажи, что там с Владом? – все никак не могла угомониться Люба.
– А что с Владом? Вот вернется из командировки, и я предложу ему переехать ко мне. Мы уже месяц как определились с датой свадьбы, а я его маму вижу чаще, чем его самого.
Тут Люба отложила в сторону коробочку с крылышками и пристально посмотрела на меня.
– А секс? Когда вы этим занимались последний раз?
– Люба!
Я аж выронила бумаги, которые только что взяла. Веер листов со статистикой рассыпался по моему столу, и несколько штук упало на пол.
– Что «Люба»?! Я уже почти тридцать лет Люба, но это ничего не меняет! О какой свадьбе можно говорить, если вы не спите вместе! Подруга, ты чего?
– Люба, эта тема не обсуждается. Это слишком интимно, – попыталась все же закрыть тему.
– Ну прости меня, конечно. Но если у вас длительное время нет секса, то ты сама укладываешь своего женишка в кровать к бывшей. И твоя вечная занятость – это лишь отговорка. Слушай, Тимофеева, признайся, у тебя на него не стоит после того раза с Бесом? Поэтому ты посадила своего Влада на строгую диету?
– Ну все! Сивах, ты перешла все границы, – встала я и пошла к двери, – забирай свой обед и иди строй мегафантастические теории где-нибудь в другом месте. Мне работать нужно. У меня отчет!
Рыжая повела себя, как всегда, нестандартно. Вот другая бы на ее месте либо обиделась, либо начала извиняться. Но Люба не сделала ни того ни другого. Она встала, взяла остатки своего обеда и пошла к открытой мною двери. Прямо на пороге остановилась и сказала:
– Тимофеева, а знаешь ты и вправду Тимофеева, и это я сейчас не про фамилию, – улыбнулась она, – и в моем случае я фамилию скоро сменю, а вот ты, похоже, попала по полной. Если хочешь, можем обсудить это сегодня вечером.
– У тебя вечером по расписанию школа искусств, – на автомате ответила я, вспоминая график кружков и секций Любиного сына.
– Я сегодня свободная, как птица. Мама пообещала отвести и забрать Славика. Так что если хочешь узнать про тренера, не убегай с работы раньше меня. Сходим куда-нибудь, поболтаем, – предложила мне Люба, а потом стукнула себя ладонью по лбу и добавила: – О чем это я, чтобы ты да раньше времени слиняла с работы? Ладно, сама за тобой зайду и вытащу из этого болота воздухом подышать! Договорились?
Она стояла и ждала моего ответа. А я понимала, что отрицательный ответ Люба проигнорирует и стоять может тут хоть до окончания рабочего дня, а я не могу, меня босс ждет с отчетом. Поэтому кивнула, соглашаясь, но тут же выставила условие:
– Я пойду, но если только мы не будем обсуждать мои отношения с Владом.
Рыжая расплылась в улыбке и подмигнула мне.
– Да бог с тобой, твои отношения с женихом меня уже не волнуют, но согласна рассказать тебе все про нашего тренера, после того как ты честно признаешься, для кого надела это новое бельишко. Женишка-то нет в городе. А, Тимофеева?
И снова она в слово «Тимофеева» вкладывала двойной смысл, намекая на принадлежность, а не фамилию.
– Иди уже! – выставила я Любу из кабинета, сделав вид, что снова не поняла ее намека.
Но тут сработал закон подлости!
Как вы думаете, на кого Люба налетела, договаривая свою фразу?
Конечно же, на босса.
Какую часть нашего разговора он слышал и слышал ли вообще? Не знаю. Но его взгляд подтверждал мои худшие подозрения. Потому что, снова окидывая меня оценивающим взглядом, он задержался на груди и только потом посмотрел в лицо.
– Кристина Руслановна, обсуждать своих любовников с подругой будете после работы, а сейчас я жду отчет, – рявкнул этот бес белобрысый и, уже не скрывая сарказма, добавил: – Отчет, который вы должны были сдать еще вчера! Если бы не тратили время на мужиков, то и на работе бы все успевали!
Люба тут же испарилась, зато помимо нее у нас было еще несколько зрителей, которые тут же начали шушукаться. Это стало последней каплей.
Две недели постоянного стресса дали результат. Я разозлилась и повела себя как девчонка, демонстративно посмотрела на наручные часы и выдала:
– А вас, Тимофей Александрович, совершенно не должно волновать, чем я занимаюсь в свой обеденный перерыв: кого обсуждаю и на каких мужиков трачу свое время. Главное, что вас нет ни в одном из этих двух списков!
Высказалась и, гордо задрав подбородок, развернулась и скрылась за дверью своего кабинета. Аккуратно закрыла дверь и пошла к окну, хотела его открыть, чтобы проветрить. Жарко мне что-то стало.
И вот нормальный человек не стал бы врываться следом за мной в мой кабинет и хлопать дверью так, что меня чуть не припечатало оконной рамой прямо в лоб.
Но этот Бес! Бессонов, черт его подери!
Не успела я облегченно вздохнуть и потрогать свой чудом уцелевший лоб, как оказалась прижата к сильному мужскому телу. Блондинистый бес остался все таким же большим и сильным, каким я его запомнила. А его глаза были такими же голубыми, и в них можно было утонуть. Только вот губы портила кривая ухмылка. И несмотря на это, в голове всплывали воспоминания о том, какими нежными были эти губы тогда, когда он был просто незнакомцем и целовал меня.
Вот если бы он не заговорил сейчас, я бы снова захотела попробовать вкус его поцелуя. Так хотелось узнать, почувствую ли вновь вкус кофе на его губах?
Но вот его взгляд заволокло холодом, и он заговорил:
– Крис, а Сонин знает о твоих мужиках?
Это отрезвило меня. Я даже рассмеялась.
– О, какая осведомленность?! Да я смотрю, вы прямо навели справки, Тимофей Александрович. – Меня поразило, что Бессонов знал фамилию Влада.
А вот он в моих словах услышал совсем другое и сделал свои выводы.
– Крис, ты даже не отрицаешь, – не просил он, а констатировал факт, – тогда и мне можно!
– Что? – не поняла я логики его рассуждений.
Только Бессонов не собирался дальше вести беседу.
В следующую секунду он притянул меня к себе и наклонился. Мы были так близко друг другу, что я чувствовала бешеный ритм его сердца под своей ладонью, и могла разглядеть меленькие серые крапинки в голубой радужке его глаз. Казалось, что секунды превратились в минуты или часы, так долго мы смотрели в глаза друг друга.
А потом время остановилось, и я снова почувствовала вкус кофе на губах.
Глава 3
– Так, подруга, выбери из меню, что мы будем пить и есть, а я сейчас дам маме ЦУ и вернусь.
Мы с Любой сидели на веранде одного из известных столичных ресторанчиков. Открытая терраса на набережной пользовалась большой популярностью, но Люба как-то умудрилась заказать столик. На это у нее было несколько часов. И да, место для нашего мини-девичника выбрала она, а мне пришлось лишь согласиться. После случившегося сегодня днем в офисе я была у нее в неоплатном долгу. Вот она и пользовалась случаем потратить мои денежки на пафосное место.
– Люб, ты чего, – попыталась я ее остановить, – ты можешь с мамой и при мне поговорить. Вроде как уже не в первый раз. Считай, я с твоей мамой уже заочно знакома.
– Да там бывший нарисовался, думал, я сына поведу на ИЗО, а встретился с любимой тещей. А мамочка моя все мечтает нас помирить. Вот и нужно ей мозги прочистить.
– Ну и чисть, – улыбнулась я.
Люба вообще была спецом по прочистке мозгов. Это по профессии она экономист, а по призванию и велению души – психолог. Любит поковыряться в чужих головах и найти причинно-следственные связи. Люба очень наблюдательная и все подмечает. Хотя обычно она со своими советами не лезла, но для близких делала исключение. А так как я с того памятного мартовского корпоратива вошла в число близких, то была морально готова к тому, что и меня сегодня это ждет – чистка мозгов и разбор полетов. Вообще, поражаюсь, как она не занялась этим еще в офисе. Видать, сильно хотела в ресторанчик этот сходить. Что-то задумала Люба-лиса!
– Ну у меня по плану немножко пошуметь, а тут место цивильное, боюсь, выставят, и я не дождусь десерта.
Я удивилась и открыла меню на странице десертов.
– А что, тут что-то эксклюзивное подают?
– Ага, – кивнула рыжая на сцену, – потерпи немного и увидишь.
Ответ подруги меня заинтриговал. Решила последовать совету, а пока углубилась в меню, выбирая горячее. Винную карту отложила в сторону. Сегодня я трезвенник.
Люба ушла, но с полпути вернулась.
– Разговор может быть долгим, не скучай тут.
И если я думала, что она именно за этим и пришла, чтобы предупредить, то ошибалась. Подмигнув мне, Люба сняла темно-синий пиджачок, повесила его на спинку плетеного кресла и сказала:
– Что-то жарко сегодня. О, вот и мама перезванивает, – глянула она на экран зажужжавшего в руке мобильника, – я пошла, а ты пока подумай о том, что же у тебя с Бесом? Тимофеева ты уже или все еще Владова?
Ответить на ее каламбур я не успела. Эта стервочка развернулась на каблуках и снова поплыла к выходу, уже отвечая на повторный звонок мамы.
– Да, мам. А, это ты, Сивах?
В голосе Любы удивления я не услышала. Наверное, она была готова, что будет разговаривать не с мамой. Бывшего своего Рыжая всегда называла только по фамилии, ведь имена у сына и мужа были одинаковые – Вячеслав, то есть Слава, Славик. А теперь в ее жизни, как говорила она сама, остался только один Славик – это сын!
– Сивах, я же уже много раз говорила, что нам не о чем разговаривать. Хочешь общаться с сыном? Пожалуйста.
Дальше я не слышала, Люба была уже на выходе с террасы. Глядя ей вслед, смогла увидеть, как мужики оценивающе задерживали взгляды на ней. В отличие от меня, она после работы успела сменить обычный офисный прикид на весьма фривольный наряд.
– Купила по случаю! – сказал мне подруга, демонстрируя это жутко сексуальное платье.
Тонкие лямочки еле держали пышную грудь, и пусть длина подола была приличной, но при ходьбе синий шелк плавно колыхался в такт движения бедер. И это только вид со спины.
Бедные мужики, представляю, какая там картинка спереди.
Пусть до размера Сергеевой Любе далеко, но это платье подчеркивало все ее достоинства: пышную грудь и округлые бедра. По мне, так Любе не нужна никакая диета, и лишня пара кило у нее именно там, где нужно. И вообще, они не лишние, если судить по эффекту, произведенному ею сейчас на некоторых посетителей ресторана, особенно мужского пола.
Мой взгляд скользнул на спинку кресла напротив.
И ведь специально сняла длинный пиджак, чтобы усилить эффект.
– Что будете заказывать? – вырвал меня из раздумий о подруге голос официанта.
– Пока принесите сок, – я призадумалась и выбрала, – яблочный.
– Есть апельсиновый фреш, – предложил официант.
– Нет, спасибо, не люблю апельсины.
И это было почти правдой. Вкус апельсинового сока всегда ассоциировался у меня с работой, а сейчас еще и почему-то с новым боссом.
Глупо, конечно, но факт! Раньше я сама часто летала. Побывала во многих странах и отелях. И практически везде на завтрак заказывала из напитков апельсиновый сок и кофе. Вот как раз вкус кофе мне и напоминал о новом боссе. А теперь еще вспомнились и какие-то цитрусовые нотки его одеколона. Убийственное сочетание с его личным запахом!
Точно шиза!
Права Люба, пора прочистить мозги.
Особенно после того, что случилось сегодня в моем кабинете!
Как бы я его ни ненавидела, а дурацкое сердечко замирало каждый раз, когда он появлялся рядом. Две недели уверяла себя, что это не из-за того, что Бессонов так хорош, что я не могу забыть его.
Я говорила сама себе:
– Это просто из-за того, что в последний месяц мы редко видимся с Владом. У меня много работы, у него вечные проблемы на работе и командировки. Сейчас он опять в отъезде и опять с этой своей бывшей! Но у нас все будет хорошо. Вот сейчас разгребусь с работой, Влад вернется, и заживем мы долго и счастливо!
Самовнушение работало, но до поры до времени. Я ненавидела босса на расстоянии, но когда оказалась в его объятиях, то крышу снесло полностью. И оправдываться не имело смысла. Случилось то, чего я так безумно хотела!
…и шампанское в этот раз было ни при чем!
Дивана в моем кабинете нет. И слава богу!
Зато нашелся подоконник, возле которого меня и поймал в объятия Бессонов, когда ворвался в мой кабинет. И снова, между прочим, вошел без стука, а соответственно, без моего разрешения и согласия.
Хотя это уже ничего не меняло.
Кто кого поцеловал первым, сложно сказать, но в тот момент не это было важно. Мы оба хотели этого. Поцелуй со вкусом кофе был горячим. Мы целовались, и я кайфовала, балансируя на контрасте нежности и страсти. Принимала ласки и получала удовольствие, даря их. Бес пытался наказать меня и, кажется, в какой-то момент решил остановиться.
Прервав поцелуй, посмотрел мне глаза. Мой затуманенный взгляд вряд ли мог прояснить ситуацию. В этот момент я почти ничего не соображала, смотрела на него и неосознанно кусала нижнюю губу, стараясь не выдать своего желания и не попросить его, чтобы он снова меня поцеловал.
Что уж он увидел в моих глазах, не знаю, но в итоге мне не пришлось просить. Он сам не мог сдержаться, чтобы не продолжить это безумство.
А потом уже остановиться сил не было ни у него, ни у меня.
Мы целовались, и в тот момент это было важнее, чем дышать. Он почти до боли прикусывал мою нижнюю губу и тут же ласкал мое тело. Прижимал меня к себе теснее, давая понять и ощутить силу своего желания. И это желание было обоюдным.
Так мы оказались на подоконнике. Босс не задумываясь посадил меня на ближайшую поверхность. Ему требовалось освободить руки. И вот, не прерывая наш поцелуй, не останавливая этот безумно страстный бой губ и языков, он умудрился расстегнуть мой льняной пиджачок и убедиться, что под ним ничего нет, кроме кружевного лифа, того самого, что он недавно успел увидеть в этом же кабинете.
Когда его ладонь накрыла мою аккуратненькую левую грудь и большой палец обвел кружок по ореоле, а потом сдавил сосок, я не смогла сдержать стон.
Поцелуй был прерван на долю секунды. Мне не хватило кислорода. Я откинула голову и рвано глотала воздух. Именно в тот момент в памяти отпечатался запах этого мужчины: смесь кофе, цитрусовых и чего-то еще напоминающего соленое море и …
…и
В голове все смешалось, прошлое и настоящее. Тело прогнулось, вспоминая удовольствие, полученное тогда…
…мои стоны, его резкие движения и это тихое на выдохе «Крис-с-с».
А потом горькое послевкусие осознания неправильности произошедшего и совершенной ошибки.
Все это пронеслось в голове за мгновение, пока я наполняла легкие кислородом.
Это было сигналом. Не «колокольчик напоминания», а звон колокола из прошлого, говорящий, кричащий, что нужно остановиться и прекратить это безумие.
Во взгляде Бессонова тоже что-то проскользнуло, как будто он так же, как и я, вспомнил тот день и понял, что это ошибка.
Но мы оба проигнорировали этот звон колокола!
Ведь уже в следующую секунду блондин, ставший за последние два месяца моей порочной мечтой, окончательно принял решение за нас двоих. Свободной рукой притянул мое лицо к себе, и властные губы снова накрыли мои.
Поцелуй стал прелюдией к тому, что (теперь мы оба знали) уже неизбежно случиться тут на этом подоконнике.
Бессонов помнил, как я реагирую на его ласки.
И он продолжал, лаская грудь, срывать стоны с моих губ, глуша их поцелуями. Но на этом не останавливался, сжимая нежную плоть своей ладонью, играя с соском, усиливая эффект тем, что он не стянул белье, а терзал нежную кожу прямо через него. Трение кружева по возбужденному соску сводило с ума. Хотелось почувствовать его кожа к коже и раствориться в нем, в его запахе.
И я не стала себя останавливать. Его рубашка в этот раз расстегнулась легко. Мои руки помнили его тело. Ладони и пальцы уже ощущали жар его кожи.
– Черт, Крис, – выругался Бес, поняв, что на мне брюки и избавиться от них будет посложнее, чем от юбки.
В прошлый раз я была в платье, и подол его был задран, как только меня уложили на диван, а в этот раз моему блондину пришлось потрудиться. И если кого-то другого остановило бы препятствие в виде пояса, пуговки и молнии, то мой блондин лишь высказал свое недовольство словами:
– Крис, никаких больше брюк, только юбки!
И, прежде чем я осознала смысла этой фразы и наконец-то остановила это безумство, он поменял руки и уже ласкал вторую грудь и властно целовал. Скользя языком по моим губам и вторгаясь глубже, он начинал новый поцелуй-бой, снова заставляя забыть обо всем.
В какой-то момент в голове проскользнула мысль:
Почему Влад не умеет так целоваться?
Но уже в следующий момент я забыла об этом глупом вопросе и о женихе, потому что Бессонов прервал поцелуй. Но он не собрался останавливаться, просто перешел на новый уровень. Его губы уже ласкали мою грудь, и уже не мужские пальцы, а язык дразнил мой сосок. А вот его рука опустилась ниже и нашла еще одну мою эрогенную зону, скрытую таким же кружевом нежно-розового цвета.
Первые нежные прикосновения сменились на более смелые, и я почти срывалась на крик. Но по инерции закрыла рот рукой. И нет, в тот момент я не вспомнила, где мы находимся, это был рефлекс. Влад считал, что я слишком чувствительная там. Поэтому я научилась скрывать, глушить свою реакцию на такие ласки, иначе просто не получала их.
Вот и сейчас кусала тыльную сторону ладони и молилась, чтобы мой блондинистый бес не останавливался, ведь я уже была так близка к тому, чтобы переступить черту невозврата. Сейчас я могла не играть роль приличной девочки, а быть самой собой и не стесняться этого. Я прижимала белокурую голову к своей груди одной рукой и сама шире разводила ноги, давая его руке полный доступ. Не снятые полностью, а лишь расстегнутые льняные брюки мешали, но мой Бес четко шел к цели, лаская меня и готовя к тому, чего мы оба хотели.
Его возбужденный член упирался мне в бедро, и два слоя ткани, джинсовая и льняная, не могли скрыть его твердость. Это возбуждало еще больше. Мой развратный мозг уже рисовал картинку того, что будет дальше.
Хотелось перехватить инициативу и довести его до такого же безумия, которое ощущала я сама. Уже забывая сдерживаться и закрывать рот ладонью, я стонала и шептала сухими губами его имя: «Бес-с-с».
Это было так созвучно с его тихим: «Крис-с-с».
Все это было в унисон, и когда, следуя картинкам в своей голове, я решилась и моя рука скользнула вниз, чтобы заняться ремнем мужских джинсов и перейти на следующий уровень…
Именно в этот момент мы оказались в кабинете не одни.
Открылась дверь, и в мой кабинет практически влетела Люба. Ее появление заставило нас остановиться. А она вошла и тут же закрыла дверь, щелкнув замком. И сделала это, чтобы та, которая шла следом за ней, осталась в коридоре, стопудово, получив закрывающейся дверью по фэйсу.
– Тимофей Александрович, вас, кажется, потеряли, – не стесняясь, пялилась на нас Люба и улыбалась, обращаясь к боссу.
Тут же ее слова получили подтверждение. Голос Сергеевой было слышно даже из-за двери.
– Рыжая, ты совсем сдурела? Ты мне нос сломала! Открой дверь немедленно! Сивах! Мне нужен Тимофей Александрович!
Глава 4
Вот так Люба спасла меня от новой ошибки.
Ведь она пришла до…
Ее приход и голос Сергеевой за дверью превратил Беса снова в холодного босса. Он легко справился с молнией на моих брюках и вернул на место ремень. Потом застегнул свою рубашку и отошел от окна давая мне возможность слезть с подоконника. И вот когда я встала на ноги, он как ни в чем не бывало протянул мне флешку и дал указание:
– Скинь отчет сюда, я посмотрю его у себя.
– А по почте? – удивилась я.
– Нет, – резко ответил Бессонов.
Спорить я не стала. Взяла серебристый прямоугольник и вставила в системник. Пока компьютер опознавал новый внешний диск, я попыталась застегнуть три долбаные пуговки на пиджаке. Отвлек меня от этого занятия сигнал компа, на экране при попытке открыть флешку отобразилось окно для ввода пароля. Я посмотрела на Бессонова.