Под властью чувств 2

Что уж говорить о том времени, когда тут стал появляться Юра! Он слился с общей атмосферой моего дома, стал его неотъемлемой частью, неотъемлемой частью моей жизни, меня. Его присутствие с той первой ночи воспринималось как само собой разумеющееся. Так, как будто он имел на это все права – быть тут!

И это касалось не только тех моментов, когда мы занимались сексом. Сначала это пугало, но я не могла не наслаждаться этим. Это стало моим наркотиком. Юрий Белов стал моим наркотиком. Его улыбка, его губы, его руки и объятия.

Да, я постоянно тыкала его носом, что он младше меня, но Юра переводил всё это в шутку и нарочито вежливо называл меня «Вера Алексеевна». И ведь знал гад, какой эффект производит этим своим обращением. Да кровь начинала бежать быстрее, ведь он практически этими словами говорил: «Я хочу тебя, а ты хочешь меня, но прячешься за правилами, которые придумала для себя когда-то или тебе навязал их кто-то другой».

И моё «Юрочка» лишь подтверждало его правоту!

И всё, казалось, складывалось идеально, но до того дня, как я узнала о НИХ!

Но и тут Белов сделал всё так, как он захотел!

С появлением детей мой дом наполнился новыми, ранее неведанными для него звуками! И вот тогда он ожил: голос Янины стал тверже и громче, лай собак (по большей части Дани) в дни, когда приходила в гости племянница, был слышан, наверное, аж на другом конце посёлка, мультики – задорный смех Маши и весёлые песенки, гнусавые голоса из Утиных историй (их любил именно Миша). Про бой посуды, люстру в гостиной и стекло в витрине Шуши я умалчиваю, это были единичные случаи.

Дети наполнили мой дом и мою жизнь новыми звуками и красками.

А теперь мой дом пуст.

Завтра! Уже завтра я увижу Мишу и Машу! Станет ли мне от этого лучше, что я им скажу, как они воспримут мой визит? Будет ли в их глазах та же отчуждённость, что и в день нашего знакомства в доме Белова-старшего? Или всё же та надежда и любовь, что светились в последнее время в их голубых глазах, которые так похожи на Юрины.

Вот о чём я думала, ложась спать в пустом, тихом и до безумия одиноком сейчас, как и я, доме…

ЗАВТРА…!?

Завтра наступило неизбежно, но ночью я так и не смогла нормально поспать.

Решив не мучать себя мыслями о детях и их реакцией на мой визит, я попыталась уснуть. Но именно сейчас обострившееся чувство одиночества заставило меня вспомнить ночи, проведённые с Юрой. Всё время, пока мы жили в ожидании возвращения «папы», я заставляла себя не думать о нём, но это удавалось с трудом: стоило посмотреть на моих чертенят, и я видела его. Но в тот момент я была уверена, что он скоро вернётся и уже тогда…

Сейчас же я металась в кровати, проваливаясь в мятежные сны, что выворачивали мою душу, возвращая меня в жаркие объятия моего любовника. Но следом за сладостной истомой, что вызывали во мне эти воспоминания, воображение рисовало страшные картины того, что это всё в прошлом, что этого не вернуть. В мои сны приходила Нина и кричала:

–Я пришла забрать своё. Если не получу всё, что мне причитается, заберу их!

Но в моём сне она ещё и добавляла «как забрала его!».

Забрала его? Забрала его у меня? Или вообще забрала?!

Я просыпалась в холодном поту и бродила по пустому дому, беспричинно открывала все двери и включала свет, как будто это могло прогнать её и её страшные слова из моих мыслей и моей жизни.

Почему она вернулась именно сейчас? Знала, что Юры нет? Причастна ли она к исчезновению той фирмы или это я уже сама себя накручиваю?

Что за новые обстоятельства открылись, что Сергей Сергеевич не может сообщить их по телефону?

Белов, ты жив? Ты вернёшься ко мне?

Последние вопросы я уже шептала вслух, кутаясь в покрывало, которое уже давно потеряло его запах, но хранило воспоминания о нём. Я шептала, втайне надеясь, что где-то там он услышит меня, вернётся, и весь этот кошмар закончится.

Но это было лишь несбыточной мечтой.

Здесь и сейчас мне приходилось справляться с этим всем самой.

Сон больше не шёл, так и пролежала в кровати ещё пару часов, тупо глядя в тёмный потолок. Как только за окном забрезжил рассвет, я встала с постели и начала готовиться к новому дню, который обещал мне встречу с моими чертенятами и что-то ещё.

Всё утро провела на взводе, так и не решив, что меня пугает больше своей неизвестностью: встреча с детьми или новости, которые мне хочет сообщить адвокат Юры. Рассудив здраво, что в последнее время получалось всё сложнее и сложнее, я готовилась сначала к встрече с юристом.

Утро вышло длинным, так как началось рано и до приезда в офис адвоката я успела сначала поговорить с племянницей (Илья уже был вне зоны доступа), потом заехать в больницу к Янине (она шла на поправку), также выпить кофе на работе и выслушать отчёт Ани, которая уже активно входила в дела Дальневосточного филиала. Алексея на работе не застала. Но зато мой секретарь передала мне информацию, что вчера меня искали из какой-то фирмы с труднопроизносимым названием, и сегодня в обед мне нужно встретить их по известному мне адресу. Когда она назвала адрес квартиры Юры, я поняла, что фирма с труднопроизносимым названием – химчистка, куда Юра сдал шкуру белого медведя. В Канаду отправлять не пришлось, сейчас и в столице нашлись фирмы, обещавшие справиться с тем, что мы сотворили с бедным когда-то белым зверем.

Это напоминание снова вернуло меня в то время, когда всё было по-другому, когда я жила одним днём и получала от жизни только удовольствие. И в какой-то момент захотелось вернуться в те времена, снова не задумываться о том, что будет потом, жить только настоящим, тем настоящим!

Но понимая, что тогда бы пришлось вычеркнуть из моей жизни знакомство с моими чертенятами и дни, проведённые с ними, я осознавала, что не хочу этого.

Ну а если уж быть совсем честной перед самой собой – мне нужен полный комплект Беловых.

С этой мыслью я и ехала на встречу с Сергей Сергеевичем, встречу, которая так и не состоялась.

– Адвокат Смирнов не сможет прибыть вовремя на встречу, у него возникли неотложные дела, – объясняла мне милая пожилая сотрудница адвокатской конторы, одним из учредителей которой и был адвокат Белова.

Наша встреча, назначенная на это утро, так и не состоялась. Я прождала адвоката Смирнова в его кабинете, попила кофе, и та же милая сотрудница адвокатской конторы сообщила мне по истечении часа о переносе встречи на сегодняшний вечер.

– После 16:00, если вам удобно будет, Вера Алексеевна? – спросила она.

Я согласилась подъехать к четырём, и мы с ней попрощались. Было видно, что для неё эта ситуация такая же непривычная, как и для меня. Сложилось мнение, что она не привыкла к такому поведению своего начальника – назначить встречу и не приехать!

Всё время ожидания я размышляла, какие ещё новые обстоятельства могли открыться за последние два дня и связано ли отсутствие Сергея Сергеевича в его офисе и неявка на заранее запланированную встречу именно с нашим делом?

Или тут вопрос совершенно в другом?

Но рассудив, что, возможно, это и к лучшему, что наша встреча не состоялась, я пребывала в «блаженном» неведении. Вряд ли новости будут хорошими, а так я могла сейчас заставить себя забыть обо всём плохом.

Всё будет хорошо! – давала я себе мысленную установку.

Теперь меня ждало самое важное событие сегодняшнего дня. Помощник Сергея Сергеевича, молодой юрист той же конторы, поехал со мной в муниципальное учреждение, в котором сейчас находились дети.

– Сергей Сергеевич именно мне дал задание узнать всё об этом детском доме, – рассказывал мне по дороге молодой человек. – Хотя сейчас их называют по-другому, но суть та же. Но про этот могу сказать только хорошее, здание построено недавно, персонал самый лучший и отзывы самые хорошие. Я всё узнал и проверил.

Интересно, он думал, что его слова должны меня успокоить?

Да будь это хоть самый лучший летний лагерь! Детей у меня забрали. Они не хотели уезжать, а я не хотела, чтобы они уезжали, поэтому, будь это хоть Диснейленд, я заберу Мишу и Машеньку оттуда любыми путями. Сначала, конечно, будем пытаться сделать это по закону, а если не получится…

Заставила свернуть себя мысленно с маршрута, который выстраивался у меня в голове, и снова прислушалась к словам молодого юриста. Как, он сказал, его зовут? Кирилл, вроде, отчество и не вспомню, но он и попросил называть его по имени при знакомстве. Я понимала, что Кирилл пытался просто поддержать меня, но его болтовня только давила на мозги.

– Мне разрешат пообщаться с ними наедине? – задала я волнующий меня вопрос.

– Это вряд ли, – виновато ответил он. – С вами в помещении будет присутствовать кто-то из персонала и я. Но мы не будем вам мешать общаться.

Почему-то в этот момент мне представилась комната свиданий в тюрьме, ну такие, когда вы сидите по разные стороны стекла и общаетесь через телефонную трубку. Обычно в заграничных фильмах те, что по другую сторону, в оранжевых рубашках и штанах. Они преступники, и их отгораживают от общества. В нашей же реальности меня отгородили от детей, как преступницу, и сегодня, по иронии судьбы, я, чтобы порадовать Машу, надела свой любимый коралловый пиджак. Выбирая утром между привычным рабочим костюмом и чем-то другим, вспомнила, как на эту тему рассуждала Маша.

– Вот я люблю всё яркое, а Миша синее, потому что я девочка и ты тоже девочка. В твоём шкафу много красивых вещей, почему ты их не носишь?

В тот день мы с Машей устроили разбор моего гардероба, по итогу которого я опоздала на работу. И один цвет поразил ребёнка больше всего.

– Вау! Класс! Я тоже такой хочу! – был её вердикт.

Поэтому я и выбрала коралловый. Сегодня я увижу моих чертенят, мы будем общаться, а за нами будут наблюдать посторонние люди, следить за мной, чтобы я не дай бог не сделала того, что не положено.

Как будто я действительно преступница!

Интересно, охранник с пистолетом будет?

Вот почему-то уверена, что соцработник, как Кирилл, будет в чём-то неприметно строгом, и я на их фоне в своём ярком костюме буду хорошо выделяться. Если охраннику придётся выбирать, кто тут преступник, и стрелять – не промажет.

Так что всё строго по ролям!

Усмехнулась своей же шутке с уголовным уклоном и дальше ехала молча. Кирилл, выдав всю информацию, что имел, тоже молчал.

Дорога заняла прилично времени.

Данное учреждение располагалось на другом конце столицы в довольно приятном районе, здание было новым и большим, но за таким же новым и высоким забором.

По приезде нас, как оказалось, ждали, но вот только не так скоро, хотя мы приехали к строго указанному времени: 12:00.

И снова потянулись мучительные минуты ожиданий.

Нас проводили в комнату для встреч. Нет, стеклянных перегородок и телефонных трубок не было. Милая такая комнатка с диванчиком и креслами, два больших окна, решёток не видно было, но только потому, что плотные шторы закрывали проёмы, стол в углу. И да, самая важная часть интерьера, охранник у входной двери, как положено, в форме и с пистолетом, по крайней мере на поясе была видна кобура.

Я на входе передала сотруднице детдома вещи детей. Их я тщательно отобрала и сложила в большую сумку ещё в воскресенье, а сегодня утром перебрала ещё раз с учётом данных мне адвокатом Смирновым указаний. Строгая матрона перетрясла каждую вещь по отдельности. Как будто действительно думала, что я засуну туда фомку или заточку. Так что как бы красиво и цивильно не выглядело здание этого детского муниципального учреждения, это не меняло его сути, пусть для кого-то оно и может быть хорошим, а моим детям дома будет лучше. Когда это анти-Мери Попинс начала запихивать всё обратно в сумку, я её остановила.

– Можно я аккуратно всё сложу

– Зачем? Всё равно сначала это оправится в прачечную, – ответила она.

– Зачем в прачечную? Всё почти новое, чистое, постиранное и выглаженное. Я просто сейчас всё аккуратно сверну, – не смогла сдержать негодование я.

– Вера Алексеевна, здесь свои правила, – начал, было дело, успокаивать меня Кирилл.

– Да что это за правила, сначала забрали детей из дома, а теперь даже одежду не дают им передать, их же любимую, – отстаивала я свою правоту. – Сергей Сергеевич сказал, что можно привезти, а что нельзя. Я собрала только разрешённое!

– Да делайте что хотите, не мне решать, как директриса решит, так и будет. Моё дело было проверить – я проверила. А вы, если так хотите, сворачивайте и сидите, ждите, – ответила строгая матрона и отошла от стола, на котором перетрясала содержимое сумки.

Заняв её место, я начала методично сворачивать каждую вещь: Машино любимое розовое платье, Мишин синий костюм, футболки с мультяшными героями, юбочки, шорты, трусики, маячки, две пижамы, белые гольфы Маши и синие носки Миши. Он действительно любил синий цвет, каждая вторая вещь в его гардеробе была синего цвета или оттенка синего. Каждую вещь я свернула аккуратно и снова уложила в сумку.

Делала это нарочито долго. Терпения у матроны не хватило наблюдать за мной, и она решила нас покинуть. Уже на выходе из комнаты она сказала, вроде бы, тихо, но так, что её расслышали все находящиеся в комнате.

– Чокнутая семейка: что мачеха, что нынешняя мамаша, что сами дети – исчадие ада!

Концовка её фразы вызывала непроизвольную улыбку на моем лице.

Что же успели натворить мои чертенята, что о них уже составили такое мнение?!

Глава 5

Белов Юрий

В каком направлении нам идти, решила судьба.

Понимая, что, двигаясь в сторону огня, я подвергаю нас большей опасности, принял решение идти в противоположную сторону.

– Юля, возьми всё, что считаешь нужным, и пошли, – крикнул я сестре.

Всё, что могло мне пригодиться в дороге, я давно приготовил, поэтому мои сборы не заняли много времени: рюкзак с припасами на пару дней, ружьё и патронташ. Через несколько минут мы уже собрались выдвигаться в путь. Что уж побросала в свой рюкзак сестра, я не задумывался.

Закрыв дом, чтобы дикие звери не устроили в отсутствии хозяев тут погром, если, конечно, сюда не доберётся огонь, я пошел в выбранном мною направлении, Юля шла за мной. Не успели мы покинуть поляну, как услышали, что нам навстречу летит вертолёт.

– То ни одного, то сразу два, не к добру это, – сказал я, памятуя о судьбе первой вертушки.

Мы были как раз на середине пути от домика до края поляны, когда вертолёт показался из-за верхушек деревьев. Юля побежала навстречу приближающемуся аппарату, размахивая руками и привлекая внимание прилетевших. В том, что это были друзья, я не был уверен, поэтому остановил её порыв и велел бежать обратно к домику.

– Ты чего сдурел? Они прилетели за нами! – кричала Юля, стараясь перекрыть шум вертушки.

– Я сказал быстро спряталась за дом! – начинал злиться я.

– Ты мне не указ, я давно выросла, и если молчала последние месяцы, то это…

Она не договорила, потому что я успел схватить её за руку и потянуть на себя до того, как автоматная очередь продырявила землю на том месте, где она только что стояла.

– Юра, – заверещала сестра, уже не вырываясь, а цепляясь за мою руку.

Вертолёт, пролетев совсем рядом, пошёл на круг. Я, не задумываясь, двинулся в противоположную сторону, а стало быть, в сторону, откуда шёл огонь. Небо с той стороны леса уже было серо-чёрное от дыма, и я ставил ставку на то, что пилот вертолёта не рискнёт и не полетит туда. Это могло стать нашим спасением.

Поэтому я сначала добежал до домика. Пилот не был большим ассом, опустить машину слишком низко он не рискнул и, потеряв нас из виду, попытался облететь дом по кругу, выждав, пока вертолёт снова поднимется и пойдёт на следующий заход. Я рванул в лес, в том направление, которое уже успел выучить за последние несколько дней.

Сестру тащил за собой чуть ли не волоком, она явно не успевала, спотыкалась, почти падала, но остановиться сейчас было равносильно, что подписать себе смертный приговор. О том, что мы побежим в сторону горящего леса, наши гости не могли и подумать.

Это дало нам фору. К тому моменту, когда они увидели нас и бросились в погоню, наш спринтерский забег был почти окончен. Несколько автоматных очередей нам вдогонку просвистело, но это уже было скорее чисто «лишь бы наделать шума» и «а вдруг да попадут». Но мы уже скрылись за стеной деревьев. Углубляясь в лес, мы услышали ещё пару автоматных очередей, а потом и взрыв. В этот раз я точно знал, что это наши гости решили сравнять с землёй сруб, что был наши домом.

Интересно, чем пальнули? …?

Первое время шли молча, прижимаясь к стволам деревьев. Шум вертолёта, вид его брюха и крутящихся лопастей сквозь верхушки деревьев первые сотню метров подтверждали, что нас всё же решили преследовать. Пару автоматных очередей, пущенных на удачу в никуда, лишь чудом не задевшие замешкавшуюся Юлю – это всё, что смогли напоследок сделать наши гости. Они явно не видели нас и не могли предположить наш маршрут движения, потому что чем дальше мы продвигались, тем тише уже слышался звук вертолёта.

Мой расчёт, что пилот не полетит в сторону пожара, оказался верен.

Я уже не тащил Юлю за руку, она старалась успевать за мной после просвистевшей совсем рядом автоматной очереди. Девушка более не останавливалась, задирая голову вверх, стараясь рассмотреть вертолёт. Теперь сестра просто шла за мной.

Но если одну из смертей мы смогли благополучно избежать, то теперь нам начала грозить другая. Мы шли навстречу огню, а он двигался навстречу нам. Пока спасало только то, что шли мы с подветренной стороны, а дым ещё не застилал всё вокруг.

Видя, что Юля начала всё чаще спотыкаться и уже еле шла, решил остановиться. Мы были как раз на полпути до той самой поляны, что была всего в пару километров от реки и, где по моим предположениям, произошло крушение первого вертолёта.

Кто был в нём, друзья или враги, случайно он здесь пролетал или же, как и вторые гости, прилетел по наши души? Кто стоит за всем этим?

Эти вопросы требовали ответов, но сейчас были более актуальные проблемы.

Надо было решать, двигаться дальше по уже известному мне маршруту или сворачивать. Доставать карту не видел смысла, за последние дни я её выучил. И мои первые предположения, что я могу заблудиться, сейчас казались уже смешными. Где север, я определить смогу, а стало быть, и другие стороны света. Значит, где находится пункт назначения и куда двигаться, тоже знаю.

Но как обойти огонь? В этом я не был спецом. Мои познания о борьбе с пожаром в лесу ограничивались лишь умением читать таблички «Берегите лес». Как, впрочем, и мои навыки выживания в лесу были чисто теоретическими. Да и основывались они на книжках про индейцев, прочитанных в детстве, и той книженции, что я читал здесь на досуге от нечего делать.

– Я хочу пить, – отвлекла меня от моих мыслей сестра.

О том, что она сама не взяла с собой воды, я даже не сомневался.

– Держи, но пей по чуть-чуть, эта вся вода, что я взял с собой, – сказал я, доставая из рюкзака литровую баклажку воды.

Пока сестра молча пила, я в голове развернул карту и определил наше местоположение. По моим подсчётам ближайшее место, где есть хоть какая-то вода, это заболоченная балка, на которую я натыкался в моих вылазках, пару раз сбиваясь с пути и беря правее от нужного маршрута. Решил двигаться именно туда в надежде, что пожар обогнёт её стороной.

Мы снова двинулись в путь. Шли молча, пока Юля не спросила:

– Почему они хотели нас убить и почему у тебя был собран рюкзак? Он ведь был уже собран у тебя? Ты готовился к чему-то подобному?

И что я должен ей на это ответить?

– Нет, Юля, я не думал, что нас кто-то захочет убить, – честно ответил я и задумался. – Но…

Моё внимание отвлекли клубы дыма и красные всполохи пламени, что стелились по земле, приближаясь к месту нашего привала. Я не думал, что мы так близко подошли к огню, надо было срочно двигаться к воде.

– Привал закончен, пора идти, – скомандовал я.

Юля послушна встала и пошла. Мы продвигались в сторону балки, и воздух всё больше и больше наполнялся дымом.

– Ты сказал «но», – подала голос сестра. – Что ты имел в виду, ты не думал, что нас кто-то захочет убить, но?

Юля раньше была умной девочкой, как её угораздило докатиться до такой жизни, не знаю, но сейчас она рассуждала разумно и впервые за последнее время начала сама разговор со мной. Именно поэтому я не стал отмалчиваться и ответил ей, не сбавляя шаг.

– Когда вертолёт не прилетел, я задумался, а не решили ли нас тут забыть?

– Как это забыть? – уже не просто удивилась Юля.

Она догнала меня и, обойдя, встала передо мной, преграждая путь.

– Как можно было нас забыть? Ты заключил официальный договор, я читала тот документ, что ты заставил меня подписать. Они должны были прилететь за нами!

– Выходит, что я заключил договор не с теми людьми и они расторгли наш договор в одностороннем порядке, – ответил я и, обойдя её, снова пошёл вперёд.

Как же сложно было признавать свои ошибки, но я давно понял, что это так. Эта попытка вытащить сестру из трясины, из которой она сама и не хотела выкарабкиваться – пустая трата времени. Моя самоуверенность выходила мне боком. И мысли о тех, кто остался там, дома, не давали покоя, как я ни старался себя убедить, что за время моего отсутствия с ними не могло случиться ничего плохого. Душу выворачивало наизнанку при мысли о них, тоска и страх за их судьбы, вот что двигало мною сейчас.

Выберемся из этого леса, и я смогу к ним вернуться, вот тогда всё станет на свои места! Сейчас главное – укрыться от огня!

– Постой, – кричала уже мне вслед Юля. – Нина знает, где мы. Я дозвонилась до неё, но не поговорила с ней самой, а оставила сообщение на голосовой почте. Она всегда её проверяет. Я знаю! Она найдёт способ прилететь за мной. Она меня не бросит. У неё дети, она заботится о них!

От этого признания я остолбенел и развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на сестру и убедиться, что она не шутит.

– Юля, ты о чём говоришь? Твоя Нина продала мне детей, как только умер Гера! Они уже как год живут со мной и отцом! А сейчас о них заботится моя Вера.

– Папа знает о них? И кто такая Вера? – только и спросила она.

Я уже хотел в красках рассказать сестрёнке, каким шоком было для отца узнать о том, что у него есть внуки и что любимая дочь отказалась от них, как дети прожили последний год и как я, уезжая, оставил их на попечение женщине, которую люблю и которая именно из-за них и разорвала наши отношения. Всё это я уже собирался ей рассказать, но за спиной сестры увидел, что огонь идёт по нашим следам, сейчас нельзя останавливаться.

Поэтому решил не вдаваться в подробности.

– Да, знает. И души в них не чает. А сейчас пошли, надо спешить, дойдём до безопасного места и там поговорим, – сказал я и снова двинулся в нужном направлении.

О том, что мы уже почти дошли, я понимал, потому как повеяло сыростью. Этот запах чувствовался не так сильно, как в предыдущие дни, а всё из-за дыма, что валил уже со всех сторон. Огонь действовал как изощренный охотник: стелился по земле, не поднимался сразу по стволам деревьев, а притаился, окружая нас и загоняя в ловушку, создавая ложное впечатление, что он ещё далеко, а у нас достаточно времени, чтобы убежать от него.

Был ещё день, но от дыма создавалось ощущение, что уже скоро вечер. Сгущались сумерки. Юля, шедшая следом за мной и более не задававшая вопросов, начала кашлять. Сначала не очень сильно. Она, пытаясь поспеть за мной и не сбавлять шаг, всё же не выдержала темпа и в какой-то момент согнулась пополам, закашляла без остановки, но пыталась идти дальше. Я понял, если не остановимся, она свалится и придётся остаток пути нести её. Всё бы ничего, Юля сейчас почти ничего не весила, да только нам сейчас предстояло пробираться через проваленные прошлой осенью непогодой деревья.

Дал сестре попить. Это помогло остановить кашель. Потом смочил водой платок и обмотал её лицо, закрывая нос и рот, сделав подобие респиратора.

Эта остановка чуть не стоила нам жизни, потому что именно в этот момент наш нынешний враг как раз спешил захлопнуть ловушку, окружив нас по кругу. Убирая почти пустую баклажку в рюкзак, увидел боковым зрением, что мелкие всполохи справа от нас почти добрались до тех самых поваленных деревьев, прямо за которыми нас ждало временное спасение – заболоченная балка. Если пламя перебросится на сухие стволы деревьев, нам будет отрезан путь к спасению.

– Быстро за мной, – кричу я, хватая Юлю за руку, и тяну её за собой.

Лишь бы успеть!