Шепоты времени

Глава 1

Ну, и где этот кубинский гном?! Или ром? Каролина и сама не понимала, почему окрестила этого типа гномом-ромом. Потому что кубинец, наверное. При слове «кубинец» ей почему-то представлялся не героический Че в берете, а кто-то мелкий, вертлявый, с зализанными черными волосами и шныряющим взглядом. Без обиды, Куба, чисто личная ассоциация. Может, от того, что свалился это кубинец Каролине, как снег на голову. На Кубе со снегом в целом, говорят, не очень. Но один конкретный кубинец свалился именно как снег на голову.

Каро вздохнула, поправила лямку рюкзака и раздраженно огляделась. Ну, какого черта опаздываем?! А, впрочем, нет, это она раньше приехала. Но мог бы и этот кубинский ром пораньше прийти. В его же интересах, собственно.

Все началось со звонка отца. И дальше просто как в каком-то безумном сериале, в котором ты не видела ни одной из предыдущих серий, и теперь вдруг вынуждена разбираться в хитросплетениях сюжета. Какой-то друг деда еще по юности, врач, с какой-то странной фамилией, почему-то живший на Кубе, зачем-то у него есть внук, и этот внук сейчас в Питере, и надо помочь и поспособствовать, и главное – заселить в соседнюю квартиру. Квартира эта принадлежала семье и сдавалась в аренду. Как раз сейчас пустует в ожидании новых арендаторов, и поэтому «Пусть мальчик поживет, у него трудная ситуация». Да пусть живет, конечно, но почему надо благодетельствовать бедных кубинских родственников за счет Каролины?! «Ну, ты же все равно там рядом живешь, за стеной. Вот и покажешь, и расскажешь, и ключи передашь. И вообще, помоги парню освоиться на месте, он в Питере впервые. Дед очень просил».

Просьбы Степана Аркадьевича Кузьменко в их семье имеют статус скрижалей. К исполнению обязательны. Поэтому Каро вздохнула и спросила только: «По-русски этот кубинский внук понимает?». Ей сказали, что очень даже понимает. И на том, как говорится, спасибо.

– Каролина? – послышалось за спиной низко и хрипло.

Ну, надо же, не обманули. Гном говорит по-русски. Каро обернулась. И уткнулась взглядом в широкую квадратную нижнюю челюсть.

Какой-то негабаритный гном. Да и ром явно крепче положенных ему градусов.

Каролина Кузьменко, центральная блокирующая волейбольной команды «Северяночка», за смертоносную силу удара имеющая прозвище «Пушка», ростом сто восемьдесят четыре с половиной сантиметра, не привыкла упираться взглядом в чью-либо челюсть. Вне игровой площадки она привыкла видеть преимущественно чужие макушки. Какие, однако, на Кубе гномы растут. На роме, видимо. Или кубинский дедушка-врач хорошо внука кормил?

Каролина отступила назад, чтобы оглядеть целиком весь кубинский масштаб явления.

Внук на позицию центрального блокирующего претендовать, конечно, не мог. Но вот диагональным – запросто. И рост, и плечи – все в соответствии. Облачено было все это кубинское великолепие в темно-серый спортивный костюм, состоящий из штанов и худи, кроссовки и панаму. Вот эту вот ублюдскую панамку, которая типа стильный-модный аксессуар, но на самом деле в ней на рыбалку только. Дедушкина, видимо. И, видимо, дедушка не сообщил внуку, что тут не солнечная Куба, а сумрачный Питер. И панамка не нужна.

Из-под панамки виднелась квадратная нижняя челюсть с крепким подбородком. И то, и другое, покрыто щетиной песочного цвета.

Как-то не по-кубински.

– Ты внук? – выпалила Каролина.

Поджатые губы дрогнули в ухмылке.

– Вообще-то, в этой ролевой игре я бы предпочел, чтобы внучкой была ты. А я – серым волком.

Мы не только русским без акцента владеем, мы еще и с претензиями на чувство юмора! Несостоявшийся гном, не дождавшись реакции на свою шутку, вдруг протянул для пожатия руку.

– Король.

Король юмора, мать его! Каро еще раз дёрнула лямку рюкзака, а потом изобразила неуклюжий реверанс. Или книксен. Или чем там королей положено приветствовать! А «король» снизошел до объяснений.

– Меня зовут Леонид Кароль.

Точно! Была ж какая-то странная фамилия. Каролина с некоторой опаской посмотрела на протянутую ей огромную ладонь, а потом все же решилась. У Каро рука не маленькая, пальцы длинные. Но в королевской ладони ее ладонь утонула. И сразу забрать не получилось. Он задержал ее пальцы.

– Ты красотка, ты в курсе?

Совершенно непонятно, с каким выражением лица это говорится! Очень неудобно разговаривать с человеком, от которого только половина лица видна. И та – нижняя. Да и интонации… Подозрительные.

Каролина все же высвободила свою руку, едва сдержав странное непонятное желание вытереть ладонь о штаны. Кубинская рука оказалась горячей.

– Я тебе, надо полагать, не очень нравлюсь, – продолжил знакомство «дедушкин внук».

Вот это с места в карьер претензии.

– Я не привыкла говорить с человеком, от которого видна только половина лица. – Каро тоже решила выкатить претензию.

Он молча отвернул верхнюю часть панамы от лица. Какой ужас! Лучше бы не делал – стал похож на двухметрового младенца со щетиной. И выражение лица сразу дебильное.

– А совсем снять – не вариант?

– Я лысый.

– Переживу.

Он ухмыльнулся и все-таки резким движением сдернул панаму. И отвесил издевательский поклон. И разогнулся.

Н-да…

Про лысину, разумеется, соврал. Просто коротко, под машинку, подстрижен. Голова идеально круглая, как мяч. На лице царствует крупный, явно ломаный нос, который вправили не на пять с плюсом. А к нему прилагаются яркие голубые глаза в издевательском прищуре. Взгляд проницательный, цепкий. Умный. С панамкой, ростом под два метра, плечами диагонального и ломаным носом вообще не сочетается.

С какой стороны ни посмотри, совсем не то, что Каролина себе представляла.

– Так лучше?

Что-то они ведут себя, как маленькие дети. Что она к этой панаме прицепилась?

– Все отлично. Извини. Просто не ожидала, что ты такой.

– Какой?

– На кубинца не похож.

– Я тоже не думал, что ты такая красотка окажешься, – он придвинулся совсем близко. Кажется, Каро подавляют большие мужики. А ведь коллеги-ребята из мужских команд не подавляют!

Каро выдохнула.

– Надевай панаму и пойдем.

– Ты на машине?

– Бери выше. Я на метро.

Оказывается, в метро в компании такого «диагонального» есть явные плюсы. Он раздвигал толпу, как ледокол лед, за ним образовывалось пространство, в котором даже в час пик можно было дышать и жить. В вагоне одним только взглядом согнал с места двух подростков, на одно место усадив Каро, другое широким жестом предложив старушке с сумкой на колесиках. А когда бабулька начала охать и благодарить, пробасил что-то по-испански, вызвав у бабульки очередную порцию вздохов и умилений. В общем, синьор Кароль развлекался, как мог. А вот разговор у них не складывался. Затруднительно разговаривать, если перед твоим лицом снова не лицо собеседника. Только теперь вместо мужественного подбородка перед глазами Каро были широкая резинка толстовки и выпуклый пах. На который смотреть, в общем, не очень-то и хотелось, но не смотреть не получалось – потому что Кароль встал прямо перед Каро. Пришлось уткнуться в телефон, чтобы не пялиться мужской пах. Чего она там не видела? Тем более, они с Софой, диагональной, как в процессе утряски последних деталей. Поездку в Приэльбрусье они планировали с Нового года, но, как обычно, чем ближе даты, тем больше нюансов. Вот ими и займемся. А с Леонидом еще успеют наговориться, раз будут жить рядом.

– А почему ты не на машине?

– На метро быстрее.

– Для простых смертных – да.

Любопытно, с чего бы это Леонид Кароль исключил Каролину из числа простых смертных? Только потому, что у нее семья звездная? Так это семья звездная. А само Каро только кует еще свой венец алмазный.

С Леонидом оказалось легко идти рядом. Шаг не надо примерять и семенить не надо, как, например, с мамой. И поговорить можно нормально, не наклоняясь.

– Ты чем занимаешься, Леонид?

Он хмыкнул.

– Леонид… Меня так редко называют.

– Ты представился этим именем.

– Ну да. Нет, нравится – называй Леонидом.

– А тебе как нравится?

– Когда жрать зовут – на любое имя откликаюсь.

Чувство юмора своеобразное, скажем прямо. Или отвечать не хочет.

– Не хочешь отвечать – не отвечай. Мы уж почти пришли.

– И, правда, рядом с метро. Я врач.

Каролина все-таки сбилась с шага. Да ладно?! Вот это двухметровое, с переломанным носом и в панамке – врач?!

– Патологоанатом?

– Ты угадала мою детскую мечту.

– Что с ней случилось?

– То же, что со всеми детскими мечтами – жизнь внесла свои коррективы, – Кароль в последний момент выдернул Каролину из-под колес самокатчика. – И пошел я по стопам деда.

Каролине пришлось сознаться, что не выучила королевское генеалогическое древо.

– Ты не знаешь, как они познакомились? Мой дед был спортивным врачом в клубе, где играл твой.

– Ты спортивный врач?!

– Что за недоверие в голосе?

– Ну, правда?!

– Правда. Специализация – спортивная медицина, реабилитация после травм.

– И где ты будешь работать?! – любопытство все никак не унималось. Каро ждала чего угодно, но чтобы врач, да еще спортивный… У них в команде есть врач, милейший Алексей Палыч, а этот… – Тоже в какой-то команде?

– Не, буду массажистом трудиться. Наши руки – не для скуки. Родственники твои помогли с трудоустройством на хлебное место. Но тебе, если надо, помогу. Ножку там потянуть или еще чего. Обращайся. По-соседски.

Вот это щедрость. Воистину, Куба – щедрая душа. И вообще… Леонид не только говорит по-русски чисто, без малейшего акцента – у него еще и очень правильная речь. Какой-то неправильный кубинец – и по внешности, и по разговору. Каро поняла, что у нее все больше вопросов к этому неправильному кубинцу, но показался ее дом.

– Пришли.

– Здорово. Правда, здорово, – подвел итог осмотра Леонид. – Даже не ожидал. Спасибо.

Квартира, и правда, хорошая. С двумя спальнями, с просторной гостиной, балконами по периметру. У самой Каро такая же, только с одной спальней. А этому зачем две?

– Ты один жить будешь?

– Нет.

И замолчал. Каро, собственно, какая разница, с кем он тут будет жить? Но вопрос почему-то зудел на кончике языка. Кароль снизошел до объяснений.

– Сестра скоро приедет. И матушка.

Матушка. Охренеть. Каролина была уверена, что мужчина, который называет мать «матушка» – с ним явно что-то не так. А если он еще и собирается с мамой жить… и с сестрой… Вспомнились вдруг слова про «трудные обстоятельства». И про то, что «мальчику надо помочь и освоиться». По Леониду Каролю не скажешь, что он нуждается в какой-то помощи в освоении чего-либо. Но какие у него «трудные обстоятельства»? Ладно, это можно и позже обсудить. Каро полезла в карман за ключом, и в этот момент у Леонида зазвонил телефон.

Он ответил. По-русски. Потом по-испански. Снова переключился на русский. Судя по тону, говорит с женщиной. Или с женщинами.

Нет, все-таки очень много вопросов к этому кубинскому внуку. Что у него за обстоятельства? Он реально врач? А массажист хороший? Зачем они приехали сюда – все втроем? Чего им на Кубе не жилось? И как их туда вообще занесло? И откуда он так чисто говорит по-русски?

– Извини, – завершивший телефонный разговор Кароль прервал поток ее мысленных вопросов. – Еще раз спасибо за все. Сейчас поеду за остальными вещами.

Звучит так, будто прощается. И выставляет ее из квартиры. Ну, собственно, и пора. Телефонами обменялись, ключ отдать, остальное в текущем режиме. Каролина протянула ключи.

– Я билингв, – вдруг ответил Леонид на один из ее незаданных вопросов. – С детства говорю на двух языках.

Как он, однако, ловко читает вопросы на ее лице. Или Каролина не умеет прятать свое любопытство? Так вроде и не требовалось раньше такого навыка. Любопытное у нее соседство нарисовывается, что ни говори.

– Ясно. Ну, тогда все. На связи. Моя квартира слева.

– На связи.

И уже у самой двери ее нагнало:

– Ты реально пушка. Пушка-бомба. Огонь огненный в огне. Сражен в самое сердце.

Ты посмотри, какой мастер комплиментов. Нарывается? Напрашивается? Каро могла бы промолчать. Отделаться чем-то, вроде нейтрального «Спасибо». Но ответ родился сам собой.

– Я думала, врачи точно знают, где находится сердце.

Черная коса из убранных в высокий хвост волос качнулась вправо-влево, прежде чем ее обладательница скрылась за дверью. Леонид Кароль вздохнул и засунул руку в карман. Она права, эта черноглазая красотка. Сердце не там. Но стрельнуло именно туда. Только, наверное, стрельнуло зря. У него тут совсем другой круг задач, и обхаживание восходящих волейбольных звезд в этот круг никак не входит. Тем более, Каролина из семьи, которая помогает Леониду в трудный момент. Не будем трогать девочку.

Но все-таки приятно, черт возьми, что она будет жить за стеной.

За стеной было тихо. Каролина сделала глоток кофе и еще раз прислушалась. Тихо. Ти-ши-на. С того дня, когда в соседнюю квартиру заселился Леонид Кароль, прошла уже неделя. За это время Каро ни разу больше не видела своего соседа. И не слышала ни звука из соседней квартиры. Предыдущие арендаторы, надо сказать, были довольно шумные – что неудивительно, ведь у них был маленький ребенок. Шумоизоляция в доме была сделана неплохо, но Каро все равно время от времени их слышала – например, плач ребенка, родители которого, к тому же, иногда громко ссорились. А один раз Каролина стала свидетелем, как они мирились после ссоры. Ну, как, свидетелем – невольным, конечно. Просто именно в ванной оказалась прекрасная слышимость того, что происходит в соседской ванной. А там бурно и сладко мирились, с громкими стонами и мокрыми шлепками. Похоже, прямо в душевой кабине.

Сейчас же звуков не было слышно – даже в ванной. Как будто в квартире никто не жил. Возвращаясь однажды вечером, Каро специально подняла взгляд – проверить, горит ли свет. Свет горел. То есть, в квартире жили. Точнее, жил Леонид Кароль. Только жил тихо, как затворник. Скорее всего, его сестра и мать еще не приехали – все же троих человек, особенно если двое из них – женщины, все-таки было бы слышно. Впрочем, можно было и самой зайти. Проверить, если так любопытно. Спросить чисто по-соседски, не нужно ли чего. Ее же просили, в конце концов, помочь и поспособствовать. Правда, когда звучала эта просьба от отца, Каролина еще не знала, что собой представляет этот «кубинский родственник». А теперь знает. Что это двухметровый спортивный врач с перебитым носом и нахальным взглядом, который выглядит и ведет себя так, будто никакая помощь и содействие ему не нужны. А если все-таки нужны – зайдет или позвонит сам. Не маленький, чай. Не гном. А у Каро перед поездкой дел выше крыши. Подтверждая это, телефон запиликал звонком от Софы.

– Кузьменко, я тебя убью!

Каро и глазом не моргнула. К реву ей не привыкать. Если у тебя по отцовской линии все тренеры и все ревут. Рев – это вообще обязательный атрибут тренера. Их наставник, Сергей Евгеньевич Гвоздев, имевший, разумеется, прозвище Гвоздь – за небольшой рост, въедливый характер и своеобразную прическу – орать умел самозабвенно. Даже непонятно было, откуда и как в его невысоком и сухопаром теле рождается этот рев, в особые моменты напоминавший гудок тепловоза. Сейчас был как раз такой момент.

– У нас первая игра через три недели, а ты хромаешь!

Каролина решила пока не отвечать. Децибелы пока не те. И точно.

– Палыч!!! – с новой силой взревел Гвоздь. – Ну что ты молчишь?!

Алексей Палыч потянул Каролину за руку в сторону выхода из раздевалки.

– Сергей Евгеньевич, не переживай так, береги горло. Все решим.

– Чтобы скакала у меня! Козой! Чтобы пушка стреляла, поняли меня!

Каролина и Алексей Павлович молча и дружно кивнули уже от дверей.

– Линочка, ну как же так, детка, – укоризненно вздохнул Алексей Палыч. Каро снова промолчала. Но теперь она могла себе позволить виновато вздохнуть. При Гвозде вздыхать было бесполезно – хоть виновато, хоть еще как.

Она накосячила, это правда. Их с Софой поездка в Приэльбрусье обернулась травмой. А ведь все было та прекрасно! И с погодой повезло, и гид зачетный, и вообще – все-все! И эмоции от подъема на восточную вершину – бесценны. И вот уже на самом спуске – подвернулась нога. Нелепо так. И вроде не сильно подвернулась, а равновесие Каро потеряла – сказалась усталость. Заработала синяк на половину жопы, разбила коленку. А пока добралась до отеля – еще и отек. Как с этим справляться, Каро знала. Но ни один из стандартных способов не помог. Отечность и боль окончательно не прошли. Так что выволочку Каролина получила за дело. Потому и молчит сейчас.

– Я же снимок сделала. Перелома нет. Трещины тоже.

Алексей Палыч фыркнул и поправил очки.

– С трещиной ты бы ходить не смогла. МРТ делала?

– Завтра схожу.

– Перешли мне результаты. И Гвоздю пока на глаза не попадайся.

– Да что я – не понимаю, что ли.

Каролина шла мимо двери в зал, где девчонки вовсю уже вкатывались после лета в тренировочный процесс. Софа виновато помахала ей рукой и тут же переключилась на мяч. Каролина вздохнула. Не так уж все у нее и плохо. Вот МРТ сделает, Алексей Палыч посмотрит своим мудрым взглядом, что-нибудь ей вколет, таблетки пропишет – и через неделю все будет тип-топ.

Каро покосилась на распечатку с МРТ и снова вздохнула. Дома вздыхать можно – хоть извздыхайся вся. Только толку то?

Это нельзя показывать Алексею Павловичу. Это вообще нельзя никому показывать. Пустяковая на вид травма – ну, так казалось Каролине – обернулась каким-то хитрым разрывом связки. Не растяжением, именно разрывом! Точнее, надрывом. Но что с этим делать – непонятно.

То есть, в теории – понятно. Показать Алексею Павловичу. Выслушать от него гору мягких упреков. Потом вынести шквал рева от Гвоздя. И сесть на скамейку запасных до полного выздоровления. Оно же наступит, это полное выздоровление, наступит же?!

Да ну, ерунда какая-то! Каро встала, поджала здоровую ногу, подпрыгнула. Травмированная отозвалась ощутимой болью, но нога слушалась. Какая, на хрен, скамейка запасных?! Серьезные травмы Каролину до этого дня счастливо миновали. И сейчас начинать не будем. Надо что-то придумать.

Она встала на обе ноги, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Да нормально все. Нормально. Справится. Еще есть время. Главное, не говорить Алексею Павловичу. Каролина достала телефон и уставилась на сообщение от врача: «Лина, где результат МРТ?». И чуть не выронила смартфон.

Из-за стены ударил звук.

Музыка. Нет, не перфоратор, как Каро сначала показалось, а музыка. Ритмичная, зажигательная. Только очень-очень громкая.

Господин Кароль сидел тихо не зря. Готовился. А, кстати… Как же Каро не сообразила. У нее же есть с кем посоветоваться, буквально за стеной. Подогрели, обобрали? Извольте отрабатывать. И, взяв со стола распечатки с МРТ, Каро отправилась на консультацию к спортивному врачу, в детстве мечтавшему стать патологоанатомом.

Каролине пришлось звонить долго. А потом еще контрольно барабанить кулаком в дверь. Пока музыка не стихла, и дверь не открылась. У Каро к этому моменту уже накопились некоторые слова – отнюдь не про результаты МРТ, скорее, про необходимость соблюдать нормы тишины. Но все они куда-то делись, когда дверь открылась. И за дверью был вовсе не Кароль. А человек, который поставил Каролину в некоторый ступор.

Не то, чтобы… не то, чтобы Каролине не доводилось иметь дело с чернокожими людьми. Приходилось, и даже на волейбольной площадке. Да и вне ее тоже приходилось. Просто конкретно в этой квартире – было неожиданно.

Молодая женщина, открывшая дверь Каро, была обладательницей эталонных рубенсовских форм. Только, в отличие от женщин с картин великого голландца, она была вся гладкая, налитая как спелое яблочко. Интересно, бывают яблоки черными? Помидоры же вот бывают.

У незнакомки были большие яркие глаза, обычные для чернокожих крупные губы. Но больше всего Каролину поразили волосы. Как правило, бывают кудрявые. Дреды, возможно. У девушки же было гладкое стильное каре из блестящих черных волос с густой челкой, перехваченное леопардовой эластичной лентой. Этот же леопард в виде трикотажного комбинезона облекал все это почти рубенсовское великолепие.

Каролина открыла рот и снова закрыла. На каком языке обращаться к этой хищнице? Девушка сама разрешила этот вопрос.

– Привет! – на темном лице улыбка сверкнула как звезда – ярко, ослепительно. Белозубо. – Ты Каролина, да? Реально, красотка! Лу о тебе рассказывал. Заходи! – и она приглашающе махнула рукой.

Так. Осталось понять, это мать или сестра? Не, так-то вроде один вариант. А Лу? Это же…

– У вас играла музыка… – пробормотала Каро, как будто пытаясь объяснить свое поведение.

– Громко? – виноватое выражение на лице девушки было искренним. – Извини! Я репетировала. Больше не буду так громко. Я – Мия. Можно просто Ми.

– Каролина, – пробормотала Каро. – А, ты же уже знаешь. Можно просто… Каро. А ты…

– Сестра Лу, – еще раз жизнерадостно улыбнулась Ми.

Спрашивать, кто такой Лу, было просто тупо. Ну, тут один вариант. Кстати, Кароль же говорил, что не привык к имени «Леонид». Теперь понятно. Он Лу, оказывается. Он Лу, она Ми. Больше одного слога в голове не помещается?

– А где… он?

– Скоро приедет. Кофе будешь? И печенье готово.

Только сейчас Каро сообразила, что в квартире пахнет вкусной выпечкой. Выпечку Каро любила, но это была безответная любовь. Иначе Гвоздь будет орать и гонять с грузом. А, с другой стороны, Каро же светит скамейка запасных…

– С удовольствием.

Мия двигалась быстро, ловко – Каролина оценила. Похоже, у сестры Леонида вес был не лишний, он являлся необходимым условием, чтобы вместить всю ее кипучую энергию.

Мия поставила на стол две чашки, тарелку с печеньем, уселась напротив и уставилась на Каро с благожелательным любопытством.

– Ты, реально, красотка. Лу не обманул. Наверное, гадаешь – мы родные или нет?

– Эмн… – Каролину действительно занимал этот вопрос. Но не сознаваться же? – Собственно, это не мое…

– Конечно, не родные, – легко рассмеялась Мия. – Ты пробуй, пробуй печенье. Мое фирменное, с кокосом. Мы сводные. Ну, знаешь, по классике – сводные брат и сестра, тайное влечение, запретная страсть. На самом деле мы с ним любовники.

Вкуснейшим, еще теплым кокосовым печеньем Каро поперхнулась. Мия бессердечно и белозубо рассмеялась и заботливо похлопала Каро по спине.

– Ты пей кофе, пей. Что, поверила? Мы с Лу с горшка вместе росли. Он реально мой бро – безо всей этой романтический лабуды.

Каро кивнула, делая большой глоток горячего ароматного кофе. Не то, чтобы она поверила. Но почему-то поперхнулась. Почему-то.

– Ты, наверное, хочешь спросить, как так вышло? – Мия продолжала вести в их разговоре.

И не только это. Почему Леонид Кароль – Лу. Где он учился, например. Да и вообще, вопросов к королю Лу все больше и больше. Но сознаваться в этом почему-то не хотелось.

– Да нет, собственно…

– А я все равно расскажу!

На этой жизнерадостной ноте хлопнула входная дверь.

– А вот и малыш Лу!

А, так он еще и малыш.

– Ну, я же почти на год старше, – все с той же яркой улыбкой пояснила Мия. А потом громко крикнула. – Лу, у нас гости!

– Выкидывай их в окно, пока я разуваюсь, – донеслось из прихожей мрачно.

Мия снова рассмеялась. В дверях показался Кароль.

– А, такие гости. Это нам подходит.

Каро, не отдавая себе отчета, впилась глазами в Кароля. С первой встречи прошло что-то около месяца. И теперь Каролине казалось, что в Леониде поубавилось вальяжной нахальности. Неизменным был только спортивный костюм – в этот раз черный. Леонид расстегнул кофту, скинул ее на стул. Под ней оказался торс, обтянутый белой футболкой. Нет, для волейбола в Кароле многовато мяса. Вот баскетбол – это его, наверное. Чтобы контактное было.

Леонид устроился за стол напротив, провел рукой по слегка обросшим волосам – ото лба к затылку. Руки у него… Взгляд почему-то зацепился за выступающие на тыльной стороне ладони вены. Натруженные. Массажист ведь. Наверное, весь день работал руками.

Мия встала, обняла брата на плечи, клюнула в макушку.

– Устал?

Он кратко коснулся щекой руки Мии, а потом повел плечами, будто освобождаясь от прикосновений.

– Как обычно, – а потом перевел взгляд на Каро. – Чего раньше не заходила? Я скучал.

В чертах его лица добавилось резкости. Как будто и правда сильно устал. Снова вспомнились слова про «трудные обстоятельства». У отца спросить, что ли? Вообще-то, и Мия была не против поделиться информацией. Интересно, если сестра уже здесь, то мама где? Тоже приехала? Еще нет?