Недрагоценный дар

Глава 15

Чуйка не подвела: серая мышка действительно кое-что скрывала. Хранить зловещую тайну ей было тяжко ― когда исчезла необходимость молчать, слова полились непрерывным потоком:

― Мать меня не любила. Родила, потому что так полагалось. Когда выяснилось, насколько я слаба, она моментально ко мне охладела. Внешне всё было прилично: меня кормили, неплохо одевали, обеспечивали необходимым. Мама никому не жаловалась, не позволяла себе критиковать меня на людях, однако едва мы оказывались дома, гнала прочь: уйди, бракованная, не мельтеши перед глазами. Неприязнь пошла на спад, только когда я съехала. Постепенно она превратилась в равнодушие, потом трансформировалась в жалость. По матушкиной рекомендации меня взяли на службу, и раз в неделю начальница созванивалась с ней ― докладывала обо всех моих успехах и неудачах. Ещё мать знала, какие вещи я покупаю, как питаюсь, с кем общаюсь ― врать ей у меня никогда не получалось. Напрямую не осуждала, но по интонации всё было понятно. Пару лет назад я познакомилась с мужчиной, мы начали встречаться, и мать тут же выведала, кто он такой и чем занимается. Сказала, что спать я могу с кем хочу, но если появится ребёнок, его надо будет отдать ей ― такая слабачка и тихоня, как я, не сможет воспитать нормального волшебника. После этого разговора во мне что-то сломалось. Я возненавидела её и захотела освободиться. Но как вырваться? Она сильная, умная и опытная, мне нечего ей противопоставить. Я не спала ночами, пыталась понять, как использовать её слабости, и прошлой весной у меня получилось составить план. О том, что у матери не вылечено сердце, я знала: она упоминала об этом в разговоре с подругой. Заставить задуматься о создании фамильяра было просто ― я заикнулась, что хочу попробовать, мать запретила и попыталась сделать сосуд сама. Только вот в книгу уже была внесена ошибка… Я несколько недель разбиралась с формулой и сумела понять, какие слова следует изменить. Магию не использовала ― лезвием соскребла чернила с пергамента, вписала что требовалось. Она истратила всю силу до капли, скорость восстановления упала до минимума. Мать заперла фамильяра и поехала ко мне. Вскоре после этого треснул шланг на кухне. Я специально узнала на рынке, какие хуже всего, зашла в магазин на окраине и дала себя обмануть. Произошла утечка, мама испугалась, а потом ещё и с людьми пришлось взаимодействовать… Стресс надо было снять. К моим рекомендациям она бы не прислушалась ― я заранее донесла до начальницы-стукачки, какое отличное средство принимаю, и убедила её попробовать. Мать знала, где стоит вино и капли, вспомнила, что приятельница балуется «безвредным» успокоительным… Что было дальше, вы знаете.

― А если бы она не выпила?

― Я бы подмешала ей снотворное в чай и отравила во сне, ― отрезала Надежда. ― Она не считала меня угрозой, поэтому я могла подсунуть что угодно. Ну зачем этот дурацкий фамильяр выжил? Если б не он, никто бы ничего не узнал. А теперь меня накажут, дом отберут, дружок сбежит, сверкая пятками. Надо было завалить первый экзамен и жить с промытыми мозгами.

― Сделанного не воротишь. Повернитесь ко мне спиной, ― Агата надела на магичку обыкновенные с виду наручники. ― Идите к лестнице. Не ищите глазами острые углы ― навредить себе вы не сможете.

― Очень жаль, ― больше она ни произнесла ни слова. Мы поднялись в гостиную, «помощница» вызвала своих коллег. Меня попросили уехать подальше и вернуться ближе к ночи. Я с удовольствием выполнил распоряжение ― сгонял в Ярославль, прошёлся по набережной, посидел в неплохом ресторанчике. Напарнице решил привезти большую шаурму. Обошёл несколько забегаловок, поболтал с продавцами, выбрал скромную чистенькую кафешку. Парень, срезавший ароматную курочку с вертела, сказал, что точка открылась недавно, поэтому хозяин пока закупает только свежие бёдра и приличные на вид овощи, а лаваши берёт у знакомого ещё горячими. Я понаблюдал, как ловко и аккуратно молодой человек «собирает» блюдо, и взял сразу две порции. Свою уничтожил на месте ― искушение оказалось слишком велико. Обратно в деревню гнал со всей дури ― Агате достался ещё теплый пакет:

― На, поешь. Куда мы отправимся дальше?

― К тебе домой. Предстоит нелёгкий разговор в Москве и короткая поездка в Дзержинский. Когда именно, сказать не могу, однако завтра нас вряд ли куда-то позовут. Как вкусно пахнет! Спасибо. А вода есть?

― На полочке сзади тебя лежит бутылка. Влажные салфетки можешь достать сразу ― твоя шаурма могла размякнуть и протечь. Не забудь пристегнуться. В Москву приедем часов через пять.

Она промычала что-то одобрительное и зашуршала фольгой. Дорога была пустой, автомобиль шёл плавно и быстро, я смотрел вперёд, не отвлекаясь и не рефлексируя. Прибыли в четыре с копейками, по очереди сбегали в душ и легли. Агата засопела через минуту, я полежал, настраивая себя на четырёхчасовой отдых, и тоже вырубился. Очнулся от ощущения чего-то инородного в носу, завертел головой и понял, что в лицо лезут растрепавшиеся тёмные пряди. Магичка крепко прижималась лбом к моей груди, пристроила колено мне между бёдер, а правую руку положила на бок. Было приятно и самую малость тревожно ― вдруг рефлекторно дёрнется? Заденет самое дорогое, и придётся записываться в церковный хор. Я представил себя в длинных белых одеждах, усмехнулся и медленно отодвинулся. Холодный душ заставил прийти в себя, смыл с кожи нежный женский запах. Из открытого окна в квартиру рвался летний жар с привкусом раскалённого асфальта ― бегать в такую погоду опасно для жизни. Пить горячее не хотелось, но ничего прохладительного не нашлось ― поставил кружку с чаем в тень и пошёл упражняться на балкон. С трудом довёл тренировку до конца, влил в себя бутылку тёплой воды и сунул голову в холодильник. Яиц едва хватит на завтрак, овощи почти закончились ― закажу с доставкой, заодно возьму кваса или несколько банок безалкогольной «нулёвки». Наморожу льда, брошу в бокал дольку лимона ― плевать, что мужики так не делают. Но сначала врублю кондиционер: на кухне настоящее пекло. Пульт лежал в первой комнате, однако я уже забыл, где именно. Пока искал, проснулась Агата. Выглянула из-за перегородки, громко зевнула:

― Что потерял?

― Вот это, ― я помахал большим куском грязно-белого пластика. ― Одевайся, сейчас тут станет холодно.

― Маги не мёрзнут и не перегреваются, ― колдунья вытащила из бездонной сумки домашний костюм. ― Вечером надо постирать грязное. На завтрак что-нибудь есть?

― Придётся обойтись глазуньей и вялой морковкой.

― Негусто. Я хотела сегодня пройтись, по дороге могу заскочить в магазин.

― Не парься, я закажу на дом.

― Лентяй, ― добродушно фыркнула она и потопала в ванную. Оттуда переместилась на кухню, поела за пять минут, переоделась, размалевала лицо и убежала. До вечера я наслаждался одиночеством. Перебрал часть вещей, посидел за компьютером, приготовил салат и запёк в духовке курицу. Пива в магазине не оказалось, зато несладкий ржаной квас был. После обеда почувствовал себя в паре шагов от рая. В семь выполз на улицу, отмахал несколько кругов. Привычная нагрузка порадовала тело ― напряг его ещё парой дополнительных. К дому подошёл одновременно с Агатой. В руках у неё был пакет из ближайшего супермаркета.

― Привет. Мне захотелось мороженого. Не знала, какое ты любишь, поэтому взяла всего понемножку.

― Крем-брюле в стаканчике, ― сумку я у неё не забрал: понимал, что колдунья может не напрягаясь нести в десять раз больше. Ужинали мы медленно, перебрасываясь необидными шутками. После еды хотел поучиться, но магичка остановила меня:

― Надо кое-что обсудить. Тебе удобнее сделать это в гостиной или в кабинете?

― У меня нет гостиной. Первая комната ― спальня, вторая ― кабинет и гардеробная.

― Раз так, идём во вторую. Спать ложиться рано.

Я подхватил стул и дал себя увести. Агата быстро исписала лист красивым старомодным почерком, выпрямила спину и приступила к объяснениям:

― В четверг вечером нам предстоит беседа с одной парочкой. Он – тридцатилетний, очень одарённый маг, она ― программистка, его ровесница, не наделённая способностями. Мадемуазель знает, кто её возлюбленный, они планируют пожениться, поэтому мы обязаны допросить обоих. Вдруг он зачаровал её? Вдруг она его шантажирует или хочет рассказать о нас всему миру? Процедура рутинная, займёт около двух часов. Ты будешь говорить с волшебником, я проверю его избранницу. Вот список вопросов, ― она подвинула ко мне бумагу. ― Ознакомься, спроси, что непонятно. Завтра порепетируем, чтобы тебя не застали врасплох.

― Да уж, пожалуйста. Я едва не выдал себя при разговоре с Надеждой.

Вопросы были вполне логичные и ожидаемые. Один показался странным, я прервался и привлёк внимание Агаты. Она сердито засопела:

― Так и знала, что ты на этом споткнёшься. Учти, тебе может не понравиться то, что я скажу.

― Справлюсь. Не тяни. Что такое «стёртый потенциал» и почему это важно?

― Ох-х-х… Видишь ли, жить в мире магов непросто, низкоуровневые колдуны быстро погибают. До середины девятнадцатого века этому не придавали большого значения ― сдох, и ладно, однако потом решили обходиться со слабыми более мягко. Разработали определённый алгоритм и постепенно внедрили его по всему свету. После первого года обучения в магической школе дети сдают переводной экзамен. Провалившихся лишают силы. Обряд безболезненный, неопасный, проводится во сне. Память корректируют, чтобы никто не захотел мстить. Тех, чьи родители ― люди, отправляют домой. Такие ребята живут неплохо ― их любит удача, они избегают серьёзных опасностей и редко болеют. Двоечникам из смешанных или чисто магических семей сложнее ― от них могут оказаться. Этих стараются пристраивать в приёмные семьи, в крайнем случае отдают в детские дома. Три года за ними наблюдают, потом надзор снимается ― крутись как хочешь.

― Жестоко. Однако знать, что ты лузер и никогда не сможешь это изменить, ещё хуже. А если в семье волшебников рождается ребёнок без способностей?

― В восьми случаях из десяти его подкинут в дом малютки. Некоторые находят людей, готовых взять младенца ― так поступила Оладушка в первый месяц после родов. Сейчас её дочка живёт припеваючи и ни в чём не знает отказа. Ольга иногда её навещает, но не рассказывает, какая между ними связь. Кстати, забыла тебе сказать: твоя мелкая будет магичкой. У неё отличный потенциал ― поедет учиться в Москву или Петербург, когда придёт время.

― Как это вышло? Я же не маг, мои способности приобретённые, они не должны передаваться по наследству.

― Ты не колдун, но мы выяснили, что твоя бабка с материнской стороны происходила из старинного магического рода. Аристократишки не разбавляли кровь три столетия и начали вырождаться. У девочки был очень низкий уровень, однако после череды браков с обычными людьми гены собрались в нужную цепочку, и твоя дочурка получила мощный дар.

― Выходит, вам просто необходимо заводить детей с людьми?

― Верно. От таких союзов сплошная польза: полукровки первого поколения всегда сильнее родителя-мага. И, между прочим, наши гении почти всегда влюбляются в обычных парней и девушек.

― Звучит не очень, будто кто-то специально соединяет нужные элементы.

― Вполне вероятно. Архимаги прошлого могли придумать заклинание, промывающее мозги всем колдунам в мире. Меня это не смущает ― кого полюблю, того полюблю. Мои родители не волшебники ― проблем с потомством возникнуть не должно.

― А возраст? Тебе уже за шестьдесят. Как долго магички сохраняют фертильность?

― У большинства после сорока начинается менопауза, однако мне повезло ― целитель утверждает, до ста можно не волноваться. Ваши врачи говорят примерно то же самое ― лет двадцать слышу от них одни комплименты.

― Ты ходишь к обычному гинекологу?

― Что тебя удивляет? Внутренние органы у людей и волшебников одинаковые. Более того, многие беременные сейчас с удовольствием посещают человеческих докторов. Ультразвуковая диагностика ― отличная штука и стоит дешевле, чем визит к специалисту-колдуну. Да и целители последние полвека учатся вашей медицине.

― Зачем?

― Чтобы работать быстрее и эффективнее. Исцелить открытую рану или срастить кость легко, но чтобы убрать опухоль или закрыть язву в желудке, надо знать, куда и как прикладывать силу. Если каждый раз воздействовать на всё тело, врачеватель закончится через пару лет. А совсем без целителей нельзя: собственный внутренний ресурс поддерживает, однако полностью вылечить серьёзные травмы и дефекты не может.

― Это я уже понял. Спасибо за лекцию. Вернусь к списку, ― я дочитал оставшиеся вопросы, подумал, посмотрел на Агату. Она заполняла какую-то форму. Почувствовав мой взгляд, вскинула голову:

― Чего?

― Ничего. Просто любуюсь. Тебя это смущает?

― Нисколько. Я знаю, что хороша собой и тебя ко мне влечёт, да и ты мне не противен… Но пока я не в норме, ни о чём таком не может быть и речи.

― Как скажешь. Я не настаиваю. К тому же мне по-прежнему не хочется соприкасаться с вашим миром.

― Уверен? ― тёмные глаза насмешливо сверкнули. Я насупился. ― Ладно-ладно, не буду провоцировать. Скоро закончу и пойду в закуток. Играй сколько влезет.

― Я не собирался играть. Мне нужно прослушать лекцию и сдать промежуточный тест. Буду занят всю ночь, с утра сгоняю в офис. Репетицию отложим до вечера.

― Не возражаю, ― она застрочила как бешеная. Пять минут спустя я прикрыл дверь и включил комп. С обучением разобрался часам к трём, но в спальню не пошёл ― лёг на диван. Отдых, пробуждение, пробежка, работа ― жизнь катилась по проторенной колее. Об Агате вспомнил часов в пять, пробежал глазами по бумажке, написал, что буду к шести. В восемь мы начали беседовать. Она заставила меня сконцентрироваться и улавливать ложь. Врала напропалую, сбивала с толку, уклонялась от темы. К десяти чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Колдунья осталась довольна:

― Уверена, завтра ты покажешься им обычным магом. Только побрейся, пожалуйста. Волшебники себе такую щетину не отращивают. И одеться стоит строго, даже старомодно. У тебя есть костюм?