Между Кроносом и Кайросом. Когда всё привычное перестаёт работать

Статья заканчивалась так:

Срок, по которому по ходатайству компании меня оставили в стране, заканчивается этим летом. Станет ли Норск Энерго снова ходатайствовать обо мне, не знаю. Если станет, то останусь здесь и дальше, нет — попрощаюсь со страной, в которой многому научился.

На самом деле я немного лукавил: в глубине души был уверен, что останусь.

⠀

* * *

К началу шестого года жизни в Норвегии мы сменили семь квартир. Каждый предыдущий год казался последним, и не покидало чувство, что всё вокруг временное. Лишь к концу 1998-го всё наконец встало на свои места. Моя работа наладилась и больше не была завязана на Россию. Мы обросли друзьями и знакомыми. Старшие дети быстро освоились в школах, подружились и нашли свои интересы. Младшему сыну Володе шёл третий год, и каждый день открывал для него и для нас что-то новое. Когда нам наконец подтвердили для него место в детском саду, это воспринималось как знак, что наша жизнь здесь имеет продолжение.

Однако вскоре нас ждал неприятный сюрприз.

В 1998-м нефть рухнула до десяти долларов за баррель, и вместе с ней зашатался весь энергетический сектор. В Норвегии одна из крупных нефтяных компаний, утонувшая в долгах, оказалась на грани банкротства и стала лёгкой мишенью. Чтобы активы не ушли за границу, власти инициировали её поглощение Norsk Energo. Но и наша компания была не в лучшей форме. Началась жёсткая экономия. По старой корпоративной традиции первыми сократили тех, кого на презентациях называли своим «главным активом» — сотрудников.

Норвежцев с постоянными контрактами увольнять было почти невозможно, поэтому им предложили уйти добровольно, с годовой компенсацией. С экспатами всё оказалось проще: всем нам сообщили, что по окончании срока контракты продлеваться не будут, без исключений.

В один момент всё изменилось. Как раз тогда, когда в жизни подул лёгкий бриз стабильности. С комом в горле нам пришлось снова паковать вещи и возвращаться в бурлящую и неспокойную Россию. С тех пор на вопрос о долгосрочных планах я лишь улыбаюсь, вспоминая, как легко «рассмешить Бога».

Переезд состоялся в июне 1999 года. Семья обосновалась в Новгороде, а я работал в московском офисе Norsk Energo, приезжая домой только на выходные.

После кризиса 1998 года, обвала рубля и череды банкротств большинство западных компаний в России заняли выжидательную позицию. В московском офисе Norsk Energo мне поручили административные задачи и написание никому не нужных отчётов. Работа тянулась вяло и бесцельно. Зарплата оставалась высокой, по российским меркам даже фантастической, но никакой радости мне не приносила. Было полное ощущение, что оказался в «золотой клетке».

Поезд Новгород — Москва, вечер, купе на двоих. Мы с попутчиком, немцем, разговорились за бутылочкой пива. Им оказался тот самый Ханс, который недавно уволил прежнего директора завода НовКом. Мы проговорили полночи, он больше слушал, задавал вопросы. В конце обменялись телефонами. Вежливый, ни к чему не обязывающий жест, как мне тогда показалось.

Через три дня Ханс позвонил в мой московский офис. Пригласил в Новгород, на завод. И там, без лишних вступлений, прямо с порога предложил мне должность генерального директора, с той же зарплатой в условных единицах, что и в Energo. Правда, позже выяснилось, что в НовКоме под ними подразумевались не доллары, а немецкие марки, курс которых был почти вдвое ниже. Но даже при таком раскладе, эта сумма была космической по новгородским меркам.

Это казалось невероятным — реальное дело с ответственностью, движением и смыслом. Никаких пустых отчётов и бессмысленных поездок между городами. Ни минуты не колеблясь, я принял это предложение, решив, что снова поймал своего Кайроса. Но отрезвление пришло быстро.

В марте 1999 года в областной газете вышло моё интервью, а уже к концу того же года я оказался безработным. Да ещё и в Новгороде, где MBA оставалось всего лишь тремя непонятными буквами, а мои знания и идеи вызывали не интерес, а недоумение. Их воспринимали как чужое, ненужное, а то и вредное в российских реалиях того времени.

Что дальше?

Отказаться от убеждений или всё-таки попытаться найти им применение?

Если второе, к чему я склонялся, то где и как?

И вообще, верен ли мой подход — не раздумывая хвататься за каждый более-менее подходящий Кайрос и набирать знания и навыки уже на ходу?

Из этих мыслей меня вырвал звонок. Звонили из первого и тогда единственного агентства по трудоустройству в Новгороде, куда накануне было отправлено моё резюме. Предложили встретиться. Как оказалось, у них был мандат на поиск директора обувной фабрики Мухина «Нована». Владельца ждали со дня на день, и мне предложили съездить на предприятие, чтобы разобраться в обстановке.

⠀

Бизнес-театр без сценария

Когда я подъехал к Новане, меня поразил контраст с НовКомом. За городом, на окраине только начинавшего застраиваться коттеджного посёлка, стояло здание из красного кирпича с зеркальными окнами. Не фабрика, а загородная усадьба, окружённая высоким металлическим забором. Ни вывески, ни охраны, только двое рабочих курили у крыльца. Завидев мою машину, они переглянулись, быстро затушили сигареты и скрылись за дверью.

Внутри пахло свежей побелкой. Под ногами — пыльная плитка, в углах громоздились нераспакованные коробки, из стен торчали кабели, а отделка местами ещё оставалась незавершённой. Просторный зал с высоким потолком был превращён в производственный цех, но пока больше напоминал выставочный павильон: итальянские станки выстроились в два ряда, аккуратные, словно музейные экспонаты. Вокруг них суетились рабочие, и среди них сразу выделялись двое в фирменных комбинезонах, явно иностранцы.

При моём приближении один из них поднял голову, пристально всмотрелся, будто сверяясь с фотографией, потом вытер лоб рукавом и негромко сказал с характерным итальянским акцентом:

— You new directore4?

— Пока нет, просто осматриваюсь, — ответил я по-английски.

Он вздохнул, позвал второго:

— Marco, vieni qui. Direttore russo5.

Лица — серые, как пыль под ногами. В глазах — ни злости, ни раздражения, только застывшее бессилие, словно внутри что-то погасло. Мы шли вдоль ряда станков, сиявших, словно только что сошли с конвейера. Линия выглядела образцовой. Ей можно было гордиться. Хотелось бы. Но плечи итальянцев были опущены, спины согнуты, будто невидимая тяжесть давила их к земле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Клубника — самосбор (норв.)

2

Что это еще за херня?!

3

ЧПУ — числовое программное управление

4

Вы новый директор?

5

Марко, иди сюда. Русский директор.