Семь сфер. Курс лекций Артема. Работа с родом. Семь колен и свет предков

Он подождал, пока ученики запишут.

— И помните: то, что вы увидели сегодня, может вызывать боль. Это нормально. Боль — признак того, что вы прикоснулись к живому. Не бегите от неё. Но и не тоните в ней. Просто позвольте ей быть. И она начнёт отпускать.

Ученики начали расходиться. Виктор задержался у стола, разглядывая альбом.

— Артём, — сказал он тихо, — а вы сами какой сценарий разрывали?

Артём подошёл, положил руку на альбом.

— Страх потери. Страх, что я не смогу защитить тех, кого люблю. Он передался мне от деда, который не вернулся с войны. Я долго не понимал, почему мне постоянно кажется, что я должен быть везде, должен всё контролировать. Потом я увидел его судьбу и понял: это не моя война. Это его. И я не обязан за него погибать. Я обязан жить.

Он посмотрел на Виктора.

— У каждого свой сценарий. Но у каждого есть и своя жизнь. И право выбрать её.

Виктор кивнул, забрал свою фигурку со стола — ту, что обозначала его, — и вышел.

Артём остался один. Он подошёл к окну, распахнул его шире. В зал ворвался свежий мартовский ветер, пахнущий талым снегом и надеждой.

«Увидеть сценарий — значит выйти из подчинения. Ибо то, что названо, больше не имеет власти над нами».

— Артём Бажаник, из дневника после третьей лекции

Домашнее задание:

Пересмотрите свои геносоциограммы. Найдите три повторяющихся события (разводы, болезни, потери, возраст). Определите, какая сфера блокирована.

Проведите родовое интервью: расспросите старших родственников о судьбах предков, о чувствах, о трудных событиях. Запишите в дневник.

Опишите в родовом дневнике, что вы увидели во время медитации «Зеркало Рода» и в мини-расстановке.

Выберите один родовой сценарий, с которым хотите работать, и сформулируйте его в одной фразе.

Запишите, что вы чувствовали, когда увидели сценарий: боль, облегчение, страх, злость? Не подавляйте чувства — они важны.

Лекция четвёртая

Исцеление родовых травм: отпустить прошлое

«Раны, которые не залечили отцы, наследуют дети. Но у детей есть шанс не передать их дальше».

— Карл Густав Юнг, в пересказе Артёма Бажаника

«Боль, которую не прожили предки, становится нашим невидимым грузом. Мы можем сбросить его, только если сначала признаем, что он существует».

— Мария Васильевна Бажаник, из дневника

«Плакать о прошлом — не слабость. Это поливка корней, которые слишком долго стояли в сухой земле».

— Анна Степановна, из бесед с учениками

Апрель в Ольховке — месяц, когда земля наконец просыпается. Снег сошёл почти везде, оставив после себя мокрые, блестящие проталины; на пригорках уже пробивалась первая, робкая зелень, а в саду Артёма набухли почки на яблонях. Пахло сырой землёй, прелыми листьями и той особенной, тревожно-сладкой свежестью, какая бывает только перед настоящей весной.

В старом клубе было прохладнее, чем обычно: Артём не стал топить печь слишком жарко, чтобы воздух оставался бодрящим. Ученики пришли в распахнутых куртках, но без шапок, и в зале сразу стало тесно от дыхания, от ожидания. На столе у Артёма сегодня лежали только свечи, чистые листы бумаги, карандаши и небольшой глиняный сосуд с водой. Никаких камней, никаких трав — только тишина и свет.

Когда все расселись, Артём не стал садиться. Он стоял у окна, глядя на сад, и в его лице было то особое, глубокое спокойствие, которое появлялось перед трудными разговорами. Наконец он повернулся к собравшимся.

— Мы подошли к самому сердцу нашей работы, — произнёс он негромко. — К тому, ради чего, возможно, вы и пришли на этот курс. Сегодня мы будем говорить о родовых травмах. О боли, которая передаётся из поколения в поколение, как непрошеная наследница. И о том, как эту боль можно исцелить. Не отмахнуться, не спрятать, а именно исцелить — так, чтобы она перестала управлять нашими жизнями.

Он сделал паузу, обводя взглядом лица учеников. Вера сидела, обхватив себя руками, Елена теребила край шарфа, Виктор, как всегда, был собран, но в его глазах стояла та особая настороженность, какая бывает у человека, знающего, что сейчас заденут старое.

— На прошлой лекции мы учились видеть родовые сценарии. Сегодня мы пойдём глубже — к их истокам. Потому что сценарий — это не просто повторение событий. Это крик о помощи. Это непрожитая боль предка, которая осталась в родовом поле и теперь ищет выход через нас. И пока мы не поможем предку прожить его боль, мы будем повторять его судьбу.

Артём подошёл к столу, взял в руки глиняный сосуд с водой и поднял его, показывая всем.

— Вода. Символ эмоций, текучести, жизни. В родовой работе вода — наш главный союзник. Она помогает смывать то, что застряло, отпускать то, что держит. Сегодня она будет с нами. Но сначала я расскажу, что такое трансгенерационная травма.

Он поставил сосуд и опёрся ладонями о стол.

— Трансгенерационная травма — это рана, полученная предком, которая не была заживлена при его жизни. Война. Голод. Репрессии. Потеря детей. Насилие. Отвержение. Разорение. Всё, что ломает человека настолько, что он не может справиться. И тогда психика предка делает то, что умеет лучше всего: замораживает боль. Не проживает, не отпускает, а замораживает, чтобы выжить. Но замороженная боль никуда не исчезает. Она остаётся в родовом поле, как ледяной ком, и передаётся потомкам.

Он выпрямился, прошёлся перед скамьями.

— Как передаётся эта боль? Три пути. Первый — через молчание. Когда в семье о чём-то не говорят, когда какая-то тема под запретом, когда ребёнок чувствует, что есть тайна, которую нельзя трогать. Это молчание становится глухим звуком, который звучит внутри потомков. Второй — через страх. Предок, переживший ужас, передаёт детям не сам ужас, а его отпечаток — постоянную тревогу, ожидание беды, недоверие к миру. Третий — через симптомы. Часто то, что мы считаем своей болезнью или своей неудачей, на самом деле является отголоском чужой судьбы. Боли в спине у человека, чей прадед всю жизнь гнул спину на барщине. Страх голода у внучки блокадницы. Неумение радоваться у потомка тех, кто выживал, но не жил.

Артём остановился, посмотрел на учеников.

— Узнаёте? Почти у каждого из нас есть такое. Важно понять: это не ваша вина. Вы не выбирали эту боль. Но вы — тот, кто может её исцелить. Потому что вы живы. Потому что у вас есть сердце, способное сострадать. Потому что вы здесь.

Он вернулся к столу, взял лист бумаги и карандаш.

— Теперь — практики. Их несколько, и все они направлены на одно: помочь предку прожить его боль, а вам — освободиться от неё. Первая практика называется «Внутренний ребёнок предка». Суть в том, чтобы увидеть предка не взрослым, сломленным человеком, а маленьким ребёнком, который когда-то был испуган, ранен, лишён любви. И дать ему то, чего ему не хватило.

Он отложил карандаш.

— Сядьте удобно. Закройте глаза. Подумайте о предке, чья судьба вызывает у вас сострадание. Это может быть дед, погибший на войне. Бабушка, потерявшая детей в голод. Прадед, раскулаченный и сосланный. Представьте его не таким, каким вы его знали или видели на фотографиях, а маленьким. Ему пять, шесть, семь лет. Он стоит перед вами — испуганный, одинокий, не понимающий, за что ему столько боли. Посмотрите на него. Скажите ему: «Я вижу тебя. Ты не один. Твоя боль не напрасна». Подойдите к нему. Обнимите его. Почувствуйте, как он дрожит. Держите его столько, сколько нужно. Скажите ему: «Я тебя люблю. Я тебя помню. Ты важен». Пусть он поплачет у вас на плече. Пусть выплачет то, что не выплакал тогда. А теперь представьте, что из вашей Анахаты — из сердца — течёт зелёный свет, тёплый и мягкий. Он окутывает ребёнка, согревает его, наполняет силой. Ребёнок успокаивается. Он улыбается. Он свободен. Побудьте с ним ещё немного. Потом отпустите его — не навсегда, а в свет. Пусть он идёт, зная, что вы его любите.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.