- -
- 100%
- +
— Понятия не имею, что за девушка, — отчужденно проговорил Виктор и вдруг, посуровев, спросил: — А по какому праву, собственно говоря, вы интересуетесь этими людьми? Вы кто такой?
И снова я не стал лукавить.
— Частный сыщик, — ответил я, глядя честными глазами на собеседника.
Виктор и вовсе от меня шарахнулся, в фигуральном смысле, и спрятался, как черепаха в панцире.
— Я никаких справок не даю! — отрезал он.
Черт возьми, и откровенность моя никакой роли не сыграла, не хочет открывать мне свою душу охранник, не желает вылезать из черепашьего панциря. Ладно, для того чтобы выведать интересующую меня информацию, у меня есть еще несколько способов, один из них и применим — будем давить на жалость.
— Виктор, у тебя папа, мама были? — спросил я, печально и с осуждением глядя на охранника.
— Был, — непроизвольно ответил мне седовласый мужчина словами Доцента из «Джентльменов удачи», отвечающего на похожий вопрос Василия Алибабаевича и вздохнул: — Умер уже.
Я взял на столешнице очередной аккорд и сделал вид, будто прислушался, как он звучит.
— Ну вот, — проговорил я удовлетворенно. — Был. А у Артема Ялышева мама жива… пока еще… Ты хочешь, чтобы она умерла?
Охранник вскинул брови.
— Я что-то не понял, к чему ты ведешь, — произнес он удивленно, тоже, как я, переходя на «ты».
— А к тому, — подхватил я, — что мама у него старенькая, убита горем, ужасно переживает за своего сына, которого, по ее мнению, посадили ни за что, и она, чтобы доказать это, на последние деньги проводит расследование. Времени на поиски настоящего преступника всего два дня, — принялся я врать. — И если ты не поможешь мне разыскать Ангелину, то время будет упущено и парня невинно осудят за убийство, которое он не совершал. А парень-то, говорят, хороший… — полувопросительно произнес я и выжидающе уставился на охранника — сработает ли моя уловка?
Виктор несколько секунд сидел в раздумье, потом поднял ко мне свои блекло-голубые глаза и медленно произнес:
— Парень действительно неплохой, и я, честно говоря, сильно удивился, когда узнал, что его посадили за убийство. Никогда и никакой агрессии за ним не наблюдал, а я, поверь, в людях разбираюсь, до службы в ЧОПе, когда ноги не болели, работал в полиции в Воронеже, так что приходилось общаться со всякого рода криминальными элементами. Повидал и убийц, и воров, и насильников. А Артем не такой. На преступление не пойдет, не тот характер. В общем, нормальный он парень. Что касается девушки, то с обратной стороны здания находится студия дизайна. Там работает одна девица. Ее я пару раз видел с Артемом. Как девушку зовут, понятия не имею, но возможно, она и есть Ангелина.
Что ж, сработала моя уловка — надавил на жалость, и вот вам результат. Хотя мужик этот, Виктор, добрый, видать, по своей натуре, вот и помог. Со злым человеком подобный трюк не удался бы. Но да ничего, у меня и для злого человека, если потребуется, найдется способ разговорить его.
— Ладно, Виктор, спасибо! Ты мне очень помог, — сказал я, взял на столешнице ресепшен заключительный аккорд и направился к двери.
Обошел здание — и в самом деле с обратной стороны его, в центре, находился еще один подъезд, а вывеска поверху него гласила, что за нею находится «Студия стиля и визажа». Честно говоря, я не очень-то разбираюсь в том, чем визаж отличается от макияжа, кажется, визажист с помощью искусства наложения грима может подчеркнуть достоинства физиономии и скрыть ее недостатки, а стилист тот, кто создает с помощью изменения прически, визажа и подбора одежды образ человека. Но да если ошибаюсь, пусть на меня не обижается армия стилистов и визажистов. Жил я до тридцати пяти лет абсолютно не разбираясь в их утонченном искусстве и еще бог даст столько же проживу, оставаясь в области их деятельности полным профаном.
Обычные парикмахерские, салоны красоты, всевозможные студии массажа, макияжа, загара и тому подобные заведения работают и в выходные, и в праздничные дни. Я толкнул дверь, и она открылась. И это, уж не знаю, богоугодное ли, заведение не составляло исключения — в воскресные дни работало. Миновав предбанник, вошел в большой, светлый холл, стильно оформленный: на стене панно с изображением зебры и жирафа. В этом же стиле — пятнистом (жирафа) и полосатом (зебры) оформлен и интерьер: шкуры на полу, диваны, подушки, на них столики, торшеры, и даже колонны были обтянуты подобием шкур жирафов и зебр. Более того, рамки кое-где развешанных по стенам фотографий с изображением мужчин и женщин, демонстрирующих гламурные прически, модную одежду и макияж, тоже были оформлены в стиле «а-ля жираф энд зебра».
На одном из диванов в картинной позе и словно позируя фотографу из глянцевого журнала сидела, закинув ногу на ногу и изящно, я бы даже сказал целомудренно, поджав их под сиденье дивана, молодая особа лет двадцати семи. У нее была худенькая стройненькая фигурка, скуластенькое, довольно-таки милое лицо с большими темными глазами и копна торчащих в разные стороны жестких волос, выкрашенных во все цвета радуги. Верхняя губа в углу рта была проколота и в отверстие вдето колечко. Пирсинг был, как я позже заметил, и на языке.
Между прочим, и в ее одежде был выдержан стиль «жирафо-зебренный» — нижнюю часть тела обтягивали пятнистые лосины зеленоватого цвета, а верхнюю — полосатая рубашка-распашонка. Девица сидела в холле абсолютно одна, посетителей не было, возможно, по случаю выходного дня. Хотя именно в выходные дамы и ходят по таким заведениям, но кто знает этих женщин, может быть, по стилистам и визажистам они бегают в рабочее время, а в выходные отдыхают. А возможно, салон не пользовался спросом, посетители сюда не ходили или же они были, но сидели в каких-то других помещениях салона, обслуживаемые теми же самыми стилистами и визажистами. Но как бы там ни было, здесь любому посетителю были рады, потому что девица с дурацкой прической тотчас поднялась и, радушно улыбаясь, сделала шаг ко мне навстречу.
— Добрый день! — проговорила она тоненьким голоском, бросив на диван глянцевый журнал, который перед моим приходом просматривала. — Мы рады вас обслужить. Какие услуги хотел бы получить молодой человек? Создание имиджа? Подбор гардероба? Вы, судя по одежде и умению следить за своей внешностью, преуспевающий мужчина. Но в вашей внешности не хватает кое-каких нюансов для придания шарма, — говорила девица с заученной улыбкой и заученными же фразами. — Наш салон поможет вам в выборе стиля. Проходите, пожалуйста!
Я тоже, желая расположить к себе молодую особу, похожую своей странной прической на драную кошку, осклабился в ответ.
— Здравствуйте! Вы Ангелина?
— Да, это я! — приятно удивленная тем, что я назвал ее имя, проговорила молодая особа. — Откуда вы меня знаете? Вычитали в Интернете? — Она все еще улыбалась, не подозревая, кто я такой и зачем пришел.
Я тоже не стал гасить на лице дурацкую улыбку, в тон девице ответил:
— Нет, я пришел по поручению мамы Артема Ялышева, которого взяли под стражу в связи с предъявленными ему обвинениями в убийстве адвоката.
Оказывается, у девицы было два лица: одно «парадное», улыбчивое, для посетителей, и другое — суровое, отрешенное, для просителей. Именно вторую свою физиономию во всей своей красе она и показала мне, когда я сообщил, с какой целью пришел.
— Извините, я не собираюсь чесать с вами язык на эту тему, — холодно сообщила Ангелина. Более того, девица с «просителями» говорила не на интеллигентном языке, а на грубоватом — смеси жаргона с литературной речью.
— Это почему же? — я сделал удивленное лицо.
Девица и вовсе приняла неприступный вид.
— Потому что заниматься расследованием дела Артема прерогатива ментов, — проговорила она сердито, и мне показалось, еще чуть-чуть, и она топнет ножкой, обутой в пятнистую туфельку.
Я укоризненно посмотрел на молодую особу.
— Но ведь парень ни в чем не виноват, а полицейские рады будут спихнуть на него это дело и засадить на долгий срок за решетку, — применил я уже проверенный приемчик — давить на жалость собеседника.
Однако номер не прошел — Ангелина сузила свои большие темные глаза и с вызовом сказала:
— Если Артем ни в чем не виноват, легавые во всем разберутся и отпустят его.
Я внутренне усмехнулся: что ж, раз на жалость давить не получается, будем давить на совесть.
— Вы предательница, да? — спросил я с презрительными интонациями.
Ангелина вскинула голову и надменно спросила:
— Это еще почему?
«Раз вступила в контакт и втягивается в диалог, уже хорошо», — подумал я, а вслух сказал:
— Да потому что ваш друг попал в беду, а вы его предаете. От вас ничего не требуется — ни материальная помощь, ни какие-либо официальные свидетельские показания, просто поговорить со мной об Артеме, ответить на несколько моих вопросов. И этим вы можете здорово помочь Ялышеву.
Девица несколько мгновений стояла молча, в вызывающей позе, на ее лице не отражалось никаких эмоций, но в глазах вдруг появилась растерянность. Это хороший признак — совесть у нее все же есть.
— Я, право, не знаю, чем могу помочь Артему, — наконец выдавила она.
Я, словно змей-искуситель, вкрадчиво произнес:
— Всего лишь несколько вопросов…
В этот момент из арки, расположенной в левом углу холла, вышла женщина лет тридцати пяти с хорошей фигурой, холеным лицом и короткой, под мальчика, стрижкой. Одета она была, не стоит и гадать, — разумеется, в «жирафо-зебренской» расцветки лосины и свитерок.
— Ангелина! — бросив на меня заинтересованный взгляд профессионального стилиста-визажиста, обратилась она к моей собеседнице и, когда та обернулась, проговорила: — Клиент ждет, хочет, чтобы ты поработала с ее лицом.
— Хорошо, Настя, иду, — сказала девушка и снова повернулась ко мне. На ее лице отразилась внутренняя борьба, она несколько секунд колебалась, затем взяла из стоявшей на журнальном столике визитницы картонный прямоугольник и протянула мне.
— Позвоните после шести, — произнесла она чуть потеплевшим тоном. — Встретимся после работы и поговорим.
С этими словами она развернулась и пошла вслед за направившейся в служебные помещения Настей.
«Сработала уловка», — подумал я, сунул визитку в карман и двинулся к выходу из салона.
Глава 3. Откровение
Я вернулся домой, пообедал, потом повалялся на диване, посмотрел по телевизору новости, все же выходной день, имею право побездельничать, потом вновь собрался, вышел из дому и вернулся в центр города. Поскольку я человек пунктуальный, ровно в шесть позвонил на мобильник Ангелины. Девица сразу откликнулась на мой звонок, она уже освободилась и была готова встретиться со мною. Я назначил рандеву все у той же станции метро «Китай-город».
Пятнадцать минут спустя Ангелина пришла в назначенное место. Там, в салоне, «жирафо-зебренский» наряд, по-видимому, был униформой, потому что девушка сменила его на джинсы коричневого цвета и белый свитерок, который выглядывал из-под застегнутой не до самого верха легкой курточки бежевого цвета. К счастью, на Ангелине был берет, скрывающий ее вызывающе выкрашенные во все цвета радуги волосы, иначе мне было бы стыдно перед прохожими находиться в ее обществе. Поскольку на улице было не жарко и начинал накрапывать дождь, вести разговор под открытым небом было некомфортно, мы решили посидеть в недорогом ресторане. В «недорогом», со слов Ангелины, именно таковой она вызвалась показать. Интересно, где она в Москве в центре города вечером собирается найти недорогой ресторан? И что в ее понятии «недорогой»? Потому что для меня сейчас любой ресторан дорогой, ведь платить придется мне. Не стану же я включать в счет старушке-пенсионерке Ялышевой за проведение расследования сумму, потраченную мною в ресторане с девицей ее сына.
Мы прошли по сырой холодной улочке, поплутали между домами и спустились по довольно сложному переходу несколькими лестницами в полуподвальное помещение ресторана «Белая ночь». Здесь было тепло, светло, сухо и уютно. Поскольку я мужчина интеллигентный, более того, чту рыцарский кодекс, я помог Ангелине снять куртку и вместе со своей отдал гардеробщику, который остолбенело посмотрел на мою спутницу, снявшую головной убор. Наверняка гардеробщик за время работы в ресторане повидал немало разных особ, но с такими волосами видел впервые.
Из гардероба двинулись в зал. Интерьер в зале был незатейливым — светлые стены, низкие, из темного лакированного дерева панели, из такого же дерева стулья и столы, покрытые белоснежными скатертями. Подошедшая к нам симпатичная официантка в короткой темной блузке и голубенькой рубашке провела нас в малый зал, ибо большой, через который мы проходили, очевидно, был снят для банкета, потому что официантки там сервировали длинный широкий стол, составленный из обычных четырехместных столиков.
В малом зале посетителей было человек шесть, нам достался столик в углу, против чего я не возражал, там был полумрак, создававший некую интимную обстановку, которая, надеюсь, будет способствовать доверительной беседе. Кодекс джентльмена опять обязывал меня поухаживать за дамой — отодвинуть стул и усадить ее за столик, что я и проделал. Сам устроился на стуле напротив. Посовещавшись и потыкав пальцами в меню, которое нам подала официантка, мы с Ангелиной выбрали запеченную телятину с картофелем под хрустящим фокаччо, пиццу, пару салатов, бутылку красного вина и колу. Напитки официантка принесла сразу, основной же заказ пришлось ждать. Торопиться было некуда, я разлил вино по бокалам и завел с Ангелиной неспешный разговор.
— И как давно вы с Артемом знаете друг друга? — я сделал глоток вина, напиток был терпким и довольно-таки приятным на вкус.
Ангелина тоже глотнула вина и поморщилась.
— Кисляк какой-то, — проговорила она, однако бокал не отставила, утвердила его перед собой и стала крутить пальцами с накрашенными черным лаком ногтями то в одну, то в другую сторону. — Года полтора, наверное, — наконец-то ответила она на мой вопрос. — Работаем в одном здании, иной раз случалось вместе идти на работу, иной раз возвращаться с работы. Как-то в метро рядом в одном вагоне оказались. Разговорились. Таки познакомились.
— И сразу же стали встречаться? — поинтересовался я.
В больших темных глазах девицы отразилось недоумение.
— Встречаться?! — спросила она удивленно и фыркнула. — Вот еще! Ты не против, если я буду на «ты»? — Ангелина вопросительно изогнула брови. — А то напряжно как-то молодому мужчине «выкать».
Я тоже был не против перейти на «ты», так можно было беседовать непринужденно, и махнул рукой.
— Валяй.
— Так вот, если ты подразумеваешь под «начали встречаться», — девушка ухмыльнулась полноватыми, накрашенными тоже черной, как лак на ногтях, помадой, — интимные отношения, разочарую тебя, чувак, не было между нами секса. Мы были просто друзьями.
Я с недоверием взглянул на крашенные в разные цвета волосы Ангелины, ее губу с пирсингом — такого типа девицы, как мне кажется, обычно не бывают строгих правил, но вслух по этому поводу ничего не сказал. Однако Ангелина, почувствовав, что я сомневаюсь в ее высокой нравственности, поспешила оправдаться. Выбрав для этого вызывающий тон, она произнесла:
— Представь себе, бывает между мужиком и бабой дружба без секса.
Поскольку я молчал, моя собеседница продолжила:
— Да и не воспринимала я Артема всерьез. Он, как бы тебе сказать… — она сделала рукой замысловатый жест в воздухе. — Он странноватый немного, как и все айтишники. Живет в каком-то там виртуальном мире, но парнишка интересный. Много знает, начитанный, эрудированный. Я с ним с удовольствием общалась, но как кандидата в сексуальные партнеры никогда не рассматривала. Не интересен он мне в этом плане — полноватый, мешковатый, неуклюжий, поэтому я держала его на расстоянии. Впрочем, Артем никаких поползновений насчет интима и не делал.
— Что ж, допускаю между молодыми людьми и такие отношения, — произнес я философским тоном. — Теперь, пожалуйста, расскажи мне о вечеринке у адвоката.
— О, адвокат, тот совсем другой мужик был, — с нотками восхищения и в то же время печали произнесла Ангелина. — С ним бы я «замутила», да вот не суждено было, убили Крутькова. А в тот день… — она замолчала, собираясь с мыслями, уставилась в одну ей видимую точку на столе и поднесла бокал к губам, но не выпила вино, а высунула язычок, постучала шариком от продетой сквозь язык «штанги» по стеклу. — С адвокатом Валерием Крутьковым, — наконец заговорила она и сделала глоток вина, — я пересеклась примерно месяц назад. Он приходил к нам в салон, ему потребовались услуги стилиста, его внешний вид должен соответствовать образу преуспевающего человека. Там мы и познакомились. Он оказывал мне внимание, потом пригласил в кабак, в театр, а в прошлую пятницу позвонил, предложил приехать к нему на следующий день в субботу на днюху. Валерию исполнялось сорок лет. Сказал, будут еще гости, но я подумала, что день рождения, возможно, предлог, чтобы заманить меня в квартиру. А там мало ли что — Крутьков человек малознакомый, ладно если трахнет, а вдруг маньяк какой, порубит на хрен на части да раскидает в целлофановых пакетах по всей Москве. Ну, я и подстраховалась — взяла с собою Артема Ялышева. Однако Крутьков не обманул, действительно у него в доме были гости. Кроме нас с Артемом еще две пары — супруги Анна и Петр Налётовы, брат Анны Петр Береговский и его подруга София Темнышева. Вечеринка скучноватая получилась, — девушка состроила кислую мину и пренебрежительно произнесла: — Все люди интеллигентные и с понтами, — подкрепляя свои слова жестами, она выставила на обеих руках указательные пальцы и мизинцы, как взрослые делают детям «козу», и помахала кистями рук. — В общем, эта чопорность не по мне. Я бы лучше в ночном клубе посидела с большим удовольствием. А в конце вечеринки адвокат всех нас удивил: подвыпив, он вдруг во всеуслышание заявил, что он от меня без ума, что я замечательная телка и он был бы не прочь в будущем видеть меня в качестве своей жены. Все, и я в том числе, подумали, что это обычный комплимент, шутка, однако Крутьков преподнес мне кольцо с брюликом и сказал, что дарит его мне в знак любви и дружбы… или в качестве залога… — Ангелина запуталась, потом махнула рукой и произнесла: — В общем, сказал, типа мы с ним помолвлены. Я, честно говоря, от его заявы и подарка растерялась до такой степени, что взяла это кольцо. Все поздравили нас, потом мы еще немного потусовались и около двенадцати разошлись. — Девушка вздохнула: — А утром в понедельник ко мне прямо на работу заявился следователь, кажется, Ковалев его фамилия… или Коваленко? Впрочем, не важно. Он заявил, что адвоката Крутькова убили и по подозрению в его убийстве арестовали Артема Ялышева. Он задал мне несколько вопросов относительно вечеринки, заставил подписать протокол дознания и ушел.
Девушка закончила свой рассказ на смеси жаргона с литературным, а иной раз высокопарным языком, и отпила еще один глоток вина. В этот момент официантка принесла наш заказ, стала расставлять на столе салаты, запеченную говядину, пиццу, и нам пришлось замолчать.
Когда официантка ушла, я, пододвинув к себе запеченную телятину, спросил:
— А этот майор не говорил, какие улики указывают на Артема Ялышева как на убийцу?
Девица как-то хищно повела губой, приноравливаясь, как бы поудобнее откусить пиццу, и ответила:
— Сказал, будто улика неопровержимая, а какая именно, не уточнил.
Я отрезал от запеченной говядины сочный кусок, сунул его в рот и посетовал:
— Жаль. Знать бы, что за улика, расследовать было бы проще. А ты-то сама, как думаешь, Артем убил адвоката или кто другой?
Ангелина снова как-то по-кроличьи дернула губой с пирсингом и наконец откусила от пиццы.
— Не думаю, что он, — сказала она твердо, насколько можно сказать твердо с набитым ртом. — Он ботаник, и курицу-то не сможет зарезать, не то что чела.
— А Крутькова ножом убили? — я сделал глоток вина, как раз подходящего по своим вкусовым качествам к запеченному мясу.
— Тот следователь, не то Ковалев, не то Коваленко, сказал, что ножом, — подтвердила девушка.
Я подцепил вилкой салат из морепродуктов, отправил в рот.
— Расскажи все, что знаешь о присутствовавших на дне рождения у адвоката, кроме тебя и Артема, людях, — проглотив наструганных мидий, кальмаров, креветок и водорослей, попросил я.
Ангелина доела кусок пиццы, облизала своим языком с пирсингом губы и отпила, на сей раз из бокала колу.
— Честно говоря, остальных присутствующих на дне рождения у адвоката я видела впервые и даже не знаю, чем тебе помочь, — с ножами сожаления, очевидно, зато, что не может должным образом отблагодарить меня за заказанную пиццу, вино и колу, проговорила она. — Но из разговоров, происходивших за столом, я поняла, что Петр Береговский и Анна Налётова родные брат и сестра, и адвокат Крутьков обслуживает эту семейку — оказывает юридическую помощь в определенных вопросах. А помощь наверняка нужна, потому что Береговский бизнесмен, причем довольно крупный на рынке меховых изделий. Так что адвокатская поддержка ему жизненно необходимо. Налётова Анна нигде не работает, занята собою, а вот ее муж пашет на Береговского, он у него какой-то то ли исполнительный директор, то ли технический директор, то ли финансовый.
Когда произносят тост, невежливо в это время жевать, когда человек говорит что-то, тоже уплетать за обе щеки неприлично, потому я хоть и был голоден, чтобы не показаться невоспитанным, отложил нож и вилку.
— Короче, семейка Налётовых кормится за счет Береговского, — проявляя интерес, поддакнул я.
— По всей вероятности, — согласилась Ангелина и продолжила: — Петр Береговский разведен, ему лет сорок пять, а присутствующая на дне рождения у адвоката София Темнышева его новая телка. Ну, вот, пожалуй, и все, — проговорила Ангелина, сцепила пальцы рук и со стуком положила их на стол, словно ставя точку в своем рассказе.
«Да, действительно негусто», — подумал я невесело, и раз уж Ангелина закончила свою речь, вновь взялся за еду.
— А где живет Береговский? — спросил я, запихивая в рот последний, уже почти остывший кусок запеченной говядины и быстро глотая его.
— Понятия не имею, — ответила девица. — А вот сестра его Анна с мужем живут в Саблине. Я так поняла, это коттеджный поселок где-то на юго-востоке Москвы.
Хоть Ангелина и сказала, что она сообщила все сведения об интересующих меня людях, я на всякий случай спросил:
— Это все, что ты можешь мне рассказать обо всех бывших на дне рождения у адвоката людях?
— Ну да, — чуть подумав, призналась Ангелина. — Если что вспомню, я тебе звякну. Ты звонил мне со своей мобилы, в памяти моего тела остался твой номер.
— Хорошо, буду ждать твоего звонка, — проговорил я двусмысленно, пусть понимает как хочет: желаю ли я, чтобы девушка позвонила мне по делу или просто так — и в том и в другом случае, несмотря на ее экстравагантную внешность, буду не против с нею пообщаться.
Официальная часть нашей беседы подходила к завершению, и я задал вопрос, который обычно задают сыщики в конце беседы опрашиваемому.
— Ангелина, а если бы не было обвиняемого Артема Ялышева, на твой взгляд, кто мог бы из присутствующих на дне рождения у адвоката убить хозяина квартиры?
Вопрос поставил девушку в тупик, она помахала вилкой в воздухе, выражая таким образом неопределенное отношение к моим словам, и неуверенно ответила:
— Даже не знаю, что тебе сказать… И все и никто…
Я подкупающе улыбнулся, прежде чем задать коварный вопрос:
— И ты в том числе?
Ангелина усмехнулась:
— Я давно ждала, что ты об этом спросишь. И отвечаю однозначно: нет! У меня не было мотива убивать малознакомого мне человека. — Она взглянула на наручные часики. — Ну что ж, пора заканчивать ужин. Мне нужно домой.
Я возражать не стал, мы все заказанное съели и выпили, все, что Ангелина знала, она мне рассказала, а возможно, ей было известно больше, но поведала только о том, о чем хотела поведать, во всяком случае выпытать я у нее пока больше ничего не смогу, так что можно заканчивать ужин и расходиться по домам. Я подозвал официантку, оплатил чек, оставив девушке небольшие чаевые, и мы с Ангелиной поднялись.
Я не из тех, кто, получив от женщины необходимое, перестает быть джентльменом. Взял у гардеробщика куртку девушки, помог ей одеться, надел свою куртку, и мы с ней вышли на осеннюю улицу. Дул ветер, дождь усилился, и мы, прикрываясь зонтами, бегом добежали до метро. Попрощавшись, я посадил девушку в вагон электрички, а сам перешел на другую станцию и отправился восвояси.