История России (курс лекций). Часть 1. От Руси до Российской империи

Воевода Хельг / Олег

Олег (Helge – «Святой»), воевода, и возможно, сородич Рюрика, правил в Новгороде, пока сын Рюрика Ингвар (Игорь) еще был малолетним. Этот предводитель варягов стремился покорить даже те славянские племена, которые жили далеко от Днепра и не видели смысла участвовать в организованной варягами торговле, и тем более платить им дань. В 883 году Олег завоевал земли древлян, в 884 году – земли северян, в 885 году – радимичей. Параллельно он укреплял южные рубежи Руси от хазар, которых славяне опасались и которым до прихода варягов платили дань.

Русь и Хазария в 10-ом веке

Продвигаясь всё южнее, Олег дошел до Киева. К этому времени там уже обосновались два других варяга, Аскольд и Дир, которых Рюрик когда-то отпустил с небольшими дружинами «на вольные хлеба». Дружинники Олега, притворившись торговцами, напали и убили конкурентов. Олег объявил Киев «матерью городов русских» – княжеский стол переместился из Новгорода в Киев.

Так в 882 году, всего лишь через 20 после своего прихода, варяги стали контролировать земли от Скандинавии до Киева. На этой территории и возникло первое для варягов и первое для восточных славян, общее государство.

Воевода Олег – основатель государства Русь

В 907 году Олег совершил поход на Византию; он, конечно же, не захватил Константинополь (на Руси этот город называли Царьград), но разграбил его окрестности и заключил договор, по которому Русь могла торговать без пошлин. В Византийских архивах сохранился текст договора, который однозначно показывает, что «русы» – это не славяне, а скандинавы: «Мы от рода русского Карл, Инегелд, Фарлаф, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Труан, Лидул, Фост, Стемид, посланные от Хелга, великого князя русского…».

За ум Олега прозвали Вещим. По другой версии, «Вещим» его назвали после того, как он предусмотрительно отказался пить отравленное византийцами вино. Олег умер в 912 году в преклонном возрасте. Монах Нестор в своей «Повести», придумал запоминающуюся историю, будто бы Олега укусила змея, выползшая из трупа его коня.

Воевода Хельг / Олег, без сомнения, – ключевая личность в ранней истории нашей страны. Объединив Север (Новгород) и Юг (Киев), он в 882 году создал русское государство.

Князь Ингвар / Игорь

      Игорь (Ingvar, Ingor) – сын Рюрика и норманнской княжны. Он стал князем в зрелом возрасте – не хотел оттеснять воеводу Олега, своего кумира. Известно, что в 914 году князь Игорь совершил поход на земли древлян и сделал их своими данниками. (Если бы он знал свою судьбу, он бы этого делать не стал). В 915 году собрался совершить поход на Византию, но византийцы его опередили – сговорились с доселе неизвестными на Руси печенегами, чтобы те захватили Киев. Когда большое войско кочевников двинулось к границам города, Игорь сумел быстро собрать сопоставимую дружину из варягов и славян. В итоге всё закончилось примирением на 5 лет.

      В 941 году князь, желая оставить о себе славу, предпринял поход на Константинополь. Он собрал, согласно летописи, 10 000 ладей. Напавшие стали грабить и сжигать пригороды. Игорь был уверен в победе, но тут византийцы пустили в бой свое «божественное» оружие – «греческий огонь», жидкую смесь из сырой нефти, серы, масла, селитры, которая выбрасывалась из трубы на 25 м и горела даже на воде. Этот «огнемёт» сжег русские ладьи. (Формула «греческого огня», важнейшей государственной тайны Византии, так и осталась неизвестной).

      В 943 году Игорь отважился на второй поход на Константинополь. На этот раз он сам привлек к походу печенегов. Но войны не было: византийцы откупились богатым дарами, нападавшие ушли.

Уже стареющим, Игорь посвятил себя сыну Святославу. Жил спокойно, отдыхал. Взимать дань поручал воеводе, отчего люди воеводы стали быстро богатеть. Тогда дружина самого Игоря стала настаивать пойти за данью: «Мы наги». Игорь отправился в Коростень к древлянам собирать двойную дань под предлогом, что те «не участвовали в походе на Византию». Собрал дань, но часть дружины посчитала: «Мало». Игорь отпустил бóльшую часть дружины и вернулся снова. Тогда Мал, предводитель древлян, сказал соплеменникам: «Если волк повадится к овцам, то вынесет всё стадо, пока не убьют его». Древляне напали на войско Игоря: убили дружинников, а самого князя разорвали, привязав к двум деревьям.

Князь Игорь как правитель не может идти ни в какое сравнение со своим великим предшественником Олегом: он почти не расширил владений, утратил позиции в отношениях с Византией, не мог удерживать под контролем собственных подданных, был завистлив, нерасчетлив и не авторитетен.

Княгиня Хельга / Ольга

Ольга (Helga), по одной из версий, была из знатного рода из Пскова, и звалась Прекрасой. А имя Хельга / Ольга она взяла в честь воеводы Олега. Среди нескольких жён князя-язычника Игоря Ольга была «главной».

Княгиня Ольга

Месть Ольги вождю древлян Малу – одна из самых «живописных» страниц русского истории. Вот как об этом рассказывает «Повесть». После расправы с Игорем Мал, «ничтоже сумняшеся», послал к Ольге 20 послов с предложением выйти за него замуж (!), так как она «теперь незамужняя». Первых сватов, по приказу Ольги, закопали заживо. Не получив ответа, Мал отправил новую делегацию послов – их Ольга уморила в бане.

Потом она попросилась навестить место гибели мужа – на тризну; на этих поминках, сопровождавшихся песнями, плясками и военными состязаниями в честь погибшего, люди Ольги опоили множество древлян и убили 5 тысяч человек. Потом варяги пошли на приступ столицы древлян Коростеня, но занять городок не удалось; тогда Ольга согласилась отступить за необычную дань: с дома 1 голубя и 3 воробьёв; к их лапкам воском прилепили тлеющие соломинки, птиц выпустили, и они вернулись домой под соломенные крыши, вызвав в Коростене жуткий пожар. И тогда Ольга снова напала: сгорели и были убиты тысячи человек. На выживших наложили тяжелую дань.

После этого Ольга ввела законы по сбору дани: люди могли сами везти товары на княжий двор («повоз»); князь мог лично отправиться за сбором дани, заодно чиня суд («полюдье»); были установлены места сбора дани («погосты») и объемы дани («уроки»).

В 955 году, на склоне лет, Ольга отправилась в Византию принять христианство. Взяла с собой 16 боярынь. Крестилась под именем Елена (так звали мать первого императора Византии Константина). Базилевс / император Византии Василий сам стал ее крестным отцом.

Как это было? В «Повести» Нестор довольно наивно пытается придать событию вид красивой сказки, будто бы в 955 году мудрая и прекрасная Ольга прибывает в Царьград; там царь Константин влюбляется в нее и уговаривает стать его женой, но Ольга его перехитрила: попросила сначала окрестить ее, а когда Константин это сделал, сослалась на то, что «крестный не может жениться на крестнице».

А вот как Нестор описывает вернувшуюся в Киев Ольгу: «Была она предвозвестницей христианской земле, как денница перед солнцем, как заря перед рассветом. Она ведь сияла, как луна в ночи; так и она светилась среди язычников, как жемчуг в грязи».

В византийских источниках (которые именуют Ольгу Хэльгой) описание того же сюжета полностью лишено сантиментов: в книге "О церемониях византийского двора" сказано, как Константин Багрянородный «дважды торжественно принимал Хэльгу и крестил ее». И также указывается, что крещение не была бесплатным: византийцы потребовали за него дани. Княгиня сопротивлялась (ведь до сих пор русы привыкли только брать), поэтому киевскую делегацию долго держали у ворот Константинополя, пока в конце концов Ольга не согласилась заплатить за своё крещение. Стоило Ольге вернуться в Киев, как к ней явились послы императора с напоминанием прислать рабов, воск, меха и воинский отряд на службу Византии. Раздосадованная княгиня передала ответ: "Постоишь у меня под Киевом, как я у тебя у Константинополя, тогда и пришлю". Более того, показывая свой суровый нрав, она попросила Римскую церковь прислать ей католического епископа на предмет посмотреть, какая религия лучше. Франкская хроника 959 года сообщает: «Пришли к королю Оттону I послы Елены, королевы русов…, и просили посвятить для сего народа епископа и священников». Оттон просьбу «королевы» исполнил. Однако Адальберт, отправленный епископом на Русь, уже в 962 году был изгнан и вернулся назад, «ибо не преуспел ни в чем, за чем был послан, и видел свои старания напрасными». Надо понимать, 70-летняя Ольга была уже неспособна защитить приглашенного ею епископа от ее же сына Святослава, который мечтал о военных подвигах и для которого религия была лишней и непонятной обузой.

Хотя другие варяги не последовали примеру Ольги, ее крещение было знаковым моментом: оно показало, что варягам славяне стали нужны в первую очередь не как данники, а как свой народ: вместе создали государство, и теперь надо вместе биться за его «место под солнцем».

      Ольга правила 20 лет. Народ ее почитал. В 964 году она уступила престол сыну Святославу.

Князь Владимир

Владимир Святославич, сын Святослава и рабыни Малуши, правил долго: с 978 по 1015 год. Его воспитателем был воевода Добрыня – под его влиянием Владимир вырос смелым и решительным. Престол Владимир завоевал в противоборстве со старшим братом Ярополком благодаря викингам.

Воевал он не хуже отца: совершил 10 больших удачных походов, отбил у Польши Галицию (Червоную Русь), разбил волжских булгар, вместе с печенегами окончательно добил хазар, прежде побежденных Святославом. И при этом он успевал строить Киев (земляные валы в 6 метров, дома из камня).

Как типичный язычник Владимир поставил на холме 6 языческих богов во главе с громовержцем Перуном с серебряной головой и золотыми усами (выбор «бога» определила дружина). Жертвы богам нередко приносились кровью. (В летописи упоминается случай, когда в 983 году, после успешного похода, решили принести в жертву юношу и девушку; жребий пал на сына варяга-христианина, отец отказался его отдать, и тогда толпа язычников убила обоих).

Как язычник Владимир имел право и на нескольких жен. (Кроме того, у него были десятки наложниц – не случайно монах Нестор сетует: «А князь побежден похотью»). Своих 12 сыновей Владимир рассадил по 12 городам, чем, конечно, резко обострил феодальные распри.

      Принятие христианства

князем Владимиром

Владимир в своих военных походах добыл довольно славы, и всё шло к тому, что он останется в истории просто доблестным конунгом (таким, как Олег или Святослав). И на этом всё. Наверное, он сам в начале правления даже не предполагал, что ему суждено стать, возможно, самой важной личностью в истории нашей страны. Так получилось, что именно Владимир принес нашей стране христианство, даже не догадываясь, какое колоссальное значение будет иметь его субъективный выбор для страны, которой суждено стать самой большой страной мира.

Эволюция размышлений Владимира о христианстве, его «внутренний путь» к принятию православия никому не известны. На поверхности лежат два очевидных мотива: во-первых, это надо было сделать, потому что Русь оставалась единственным языческим государством (если не считать диких степных народов) – авторитет Руси был запредельно низким; во-вторых, единая религия была необходима для духовного объединения народа (состоящего из разрозненных славянских племен и варягов) в единую нацию. И то, и другое абсолютно вписывалось и в интересы государства, и в личные интересы Владимира как правителя.

Но была и еще одна причина – совершено личная. Кому-то она покажется небесспорной, но без нее нельзя понять логики действий Владимира (не Владимира «Святого», а Владимира князя-язычника, правителя полудикой Киевской Руси).       Речь о том, что Владимир не хотел быть просто «князем по наследству» – в период братоубийственной раздробленности это было слишком хрупким основанием. Он хотел иметь другое, абсолютно неоспоримое право на престол. И наверняка о нем знал. Он наверняка слышал от своего отца Святослава о том, насколько великим он увидел (сидя в ладье) византийского императора Иоанна; великим не потому, что тот был в золотых доспехах (хотя и это могло произвести на него сильнейшее впечатление), а потому что правление страной Иоанну было дано не отцом, а самим Богом – ведь именно так говорит православие. «Получить власть от Бога» не могло не стать целью Владимира.

«Повесть» рассказывает, что он разослал послов посмотреть, какая религия лучше. Но надо честно признать, что «лучше», конечно же, не с точки зрения морали и этики – Владимир пока не знает слова «мораль», он знает только слово «сила». «Лучше» в его случае значит: «Насколько хороша эта религия для правителя?». И тут вернувшиеся из разных земель послы рассказывают об иудаизме, исламе, католичестве и православии, то есть, сообщают то, что он знает и сам: иудаизм – только для одного народа, в исламе главный человек – духовный лидер, в католичестве главный – Папа Римский. А вот православие как раз то, что ему нужно: оно объявляет правителем страны не церковного главу, а государя (царя, великого князя). И объявляя правителя «помазанником Божьим», православие возносит его высоко над всем народом и над всеми конкурентами. Для Владимира эта религия просто не могла не стать «лучшей».

Было понятно, что в этом грандиозном деле Владимиру не обойтись без Византии – все были убеждены, что ее могущества и процветания нельзя было достичь иначе, как с помощью всемогущего Бога. Пример был очень наглядным и убедительным. Оставался вопрос: как получить эту религию от византийцев? Причем, получить не для одного человека, а для всего народа – ведь чтобы религия «работала», ее еще надо было внедрить в сознание закостенелых язычников. Владимир понимал, что религию у византийцев нельзя просить – их надо заставить дать ее.

План был. Нужен был предлог. Владимир «поймал» базилевса Василия II на его жадности: Владимир дал ему русских воинов, чтобы Василий отбился от осаждавшего Константинополь и мечтавшего стать императором военачальника Фоки в обмен на то, что Василий отдаст ему в жены свою сестру Анну. Не получив обещанного, Владимир повёл себя не как выпросившая религию его бабка Ольга, а как классический викинг: внезапным рейдом в Крым он отнял у Византии важную город-крепость Корсунь и потребовал за Корсунь женить его на Анне, сестре правивших тогда братьев Василия II и Константина VIII. (Понятно, что сама Анна не хотела пополнить собой гарем язычника Владимира: «Лучше мне умереть»). Чтобы заставить русича отказаться от Анны, «… цари послали весть Владимиру: «Крестись, и тогда пошлем сестру свою к тебе». Задумка была ясна: креститься Владимиру было не у кого. Но князь и не собирался идти на поводу византийских императоров: «Ответил же Владимир: «Придите с сестрою вашей и тогда крестите меня». Что значит «крестите»? Это значит: «Сами по своей воле, не по моей просьбе, дайте мне христианство!». Именно так, поскольку Владимиру было не так важно окреститься самому (какое значение имело крещение Ольги для кого-либо, кроме как для нее одной?!), как заставить Византию помочь ему во внедрении новой религии – чтобы она реально начала работать на Владимира и принесла ему главное – святость.

Владимир даже устроил, к ситуации, своеобразный спектакль: притворился, будто ослеп, и «прозрел» только тогда, когда прибывшая в Корсунь Анна сказала, что для этого нужно скорее стать христианином. Этот перфоманс ему понадобился, чтобы убедить соплеменников-викингов в силе новой религии и подвигнуть их тоже принять ее (чего те не очень-то хотели, поскольку пользу от нее получал один только поднявшийся до небес князь; и к тому же они на глазах теряли прибыльный бизнес – торговлю задолжавшими славянами, ведь торговать славянами-христианами /единоверцами было бы уже нельзя – это тяжкий грех). В итоге Владимиру пришлось перейти от убеждения к принуждению: вернувшись из Корсуни в Киев, Владимир объявил, чтобы «назавтра все пришли к реке, а кто не придет – противник мне да будеть».

Крещение в Днепре

В первые же дни в Киеве он велел изрубить или сжечь идолов (которых совсем недавно с помпой сам установил), а Перуна приказал протащить по улице привязанным к хвосту коня, и потом, колотя палками, сбросить в реку.

Гораздо труднее, чем снести деревянных истуканов, было изменить сознание славян-язычников. С ними Владимир, мудро, повёл себя по-другому: он не стал выкорчёвывать языческие традиции и праздники (Масленицу, Красную горку, Ивана-Купалу и т.д.), а оставил их, приучая людей к единобожию постепенно; он всячески старался преподнести православие как религию добрую и даже радостную (с раздачей бедноте бесплатной еды и красивыми торжественными молебнами) – так началось превращение Владимира Святославича во Владимира Красное Солнышко.

С принятием христианства Владимир стал другим человеком. Сам факт того, что его женой стала настоящая византийская принцесса, которую на Руси называли царицей, вознес его надо всеми; авторитета князю добавила и прибывшая с ним из Византии делегация из 200 «ученых греков». Они пришли на Русь, чтобы нести слово Божье: переводить Библию и Евангелия (тексты для церковных служб), через которые они и их русские последователи будут проповедовать новую религию – ту самую, которая объяснит простым людям, что конунг Владимир Святославович – это не просто князь, это – господарь, ниспосланный им самим господом Богом. Эта религия в конечном счете назовёт князя Владимира «Святым».

Православие принесло на Русь принципиальные изменения. Главное в том, что единая общая вера стала важнейшей основой объединения проживавших на Руси людей в одну нацию, в единый народ. Именно вера в одного, общего, Бога объединила русов и славян. Без принятия единой веры объединение двух разных этносов было бы невозможно, поскольку язычники-русы верили в своих богов (духов), а славяне – в своих. Теперь же этот барьер был устранен, чтобы все объединились как единоверцы, как «братья во Христе». Наивно думать, что люди легко отказались от языческой веры своих предков и бросились в объятия новой, пока совершенно непонятной, абстрактной веры; наивно думать, что варяжские дружинники (главная военная сила Руси) возрадовалась тому, что князь, из своих личных интересов, вдруг уравнял их со славянами: процесс смены веры / изменения сознания народа шел трудно и продлился десятки лет. Но начало было положено.