Пепельный закон. Книга 1: Пробуждение в пепле
- -
- 100%
- +
— Не бойся, — не оборачиваясь, произнёс Кассиан. — Он не встанет. Я просто спрашиваю.
— Спрашиваешь мёртвого?
— Мёртвые не лгут. — Кассиан наконец поднялся, вытирая руки о полу плаща, точно прикосновение к смерти было обычной дорожной пылью. — Живые лгут постоянно, особенно под пыткой. А эти, — он кивнул на тело, — ещё помнят достаточно, чтобы рассказать, куда шли и с кем говорил их командир перед боем. Три минуты, пока память не остыла окончательно вместе с телом. Дальше — просто мясо.
Он говорил об этом с той же будничной интонацией, с какой Мирра рассказывала о свойствах мха-кровяника, — и эта обыденность пугала Каэля сильнее, чем сама тьма на его пальцах.
— Зачем ты рискуешь? — спросил Каэль напрямую, потому что откладывать этот вопрос дальше означало откладывать его навсегда. — За такое, я слышал, Инквизиция сжигает без суда. А ты делаешь это в двух шагах от лагеря, где угодно может пройти патруль.
Кассиан долго смотрел на него — тем же оценивающим, слишком внимательным взглядом, что и в первую встречу над раной под ключицей.
— А почему ты спрашиваешь так, будто впервые об этом слышишь? — тихо произнёс он. — Три года ты делал вид, что не замечаешь. Все делают вид. Так проще.
Даниил внутри Каэля мысленно чертыхнулся: ещё одна ниточка, за которую можно было бы дёрнуть, если бы не риск запутаться самому. Он не знал, каким был прежний Каэль в подобных разговорах, — только предполагал, опираясь на скудные обрывки чужой памяти.
— После двух смертей за один день, — вслух сказал он, стараясь звучать ровно, — начинаешь задавать вопросы, которые раньше казались неважными.
Это, кажется, сработало — Кассиан слегка расслабил плечи — услышанное, похоже, укладывалось в его картину мира лучше, чем настороженность.
— Рискую, — сказал он наконец, — потому что мне было приказано.
— Приказано? Кем?
Кассиан вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо кусок пергамента — потрёпанный, с восковой печатью, треснувшей от частого раскрытия и запечатывания заново.
— Полгода назад, — сказал он, не спеша разворачивать письмо, — из столицы пришёл ворон. От архимага Кориуса Вейла, главы боевого крыла Ордена. Не тебе — мне. Приказ присматривать за подмастерьем по имени Каэль Вернер, докладывать о любых изменениях в его манере колдовать. Особо — если он начнёт делать что-то иначе, чем принято.
У Каэля — у Даниила — внутри похолодело так, как не холодело даже на медном рассвете после первого пробуждения.
— Иначе? — переспросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Что значит «иначе»?
— Понятия не имею, — Кассиан пожал плечами, и в этом жесте не было лжи, только искреннее раздражение человека, которому дали приказ без объяснений. — Ты был обычным слабым подмастерьем, Каэль. Хуже половины роты по силе, зато упрямее всех — вечно чиркал какие-то значки на полях уставов, вместо того чтобы просто повторять заклинание, как показывали. Архимаг велел следить именно за этим. За тем, как ты пытаешься объяснить магию, а не просто её творить.
Даниил похолодел во второй раз, уже по-настоящему, потому что это описание — попытки объяснить магию, а не просто её творить, — было не про Каэля. Это было про него самого, про физика, который не мог смотреть ни на одно явление, не выискивая в нём закономерность. Либо прежний Каэль неосознанно нёс в себе тень того же дара, что и Даниил, — что казалось невероятным совпадением, — либо кто-то или что-то ещё полгода назад уже почувствовало приближение того, что произошло с ним на поле боя под Хальгреном.
Приближение меня, — подумал он с холодной, отстранённой ясностью учёного, привыкшего доверять данным больше, чем собственному испугу. Кто-то ждал этого. Ещё до того, как я сам об этом узнал.
— И что ты напишешь теперь? — спросил он вслух. — В следующем докладе.
Кассиан посмотрел на него долгим взглядом, в котором впервые за разговор мелькнуло что-то похожее на настоящую тревогу — не за себя, понял Каэль, а за него.
— Ещё не решил, — тихо сказал капитан, пряча пергамент обратно за пазуху. — Но советую тебе, подмастерье, в ближайшее время колдовать как можно менее иначе. Пока я не пойму, чего на самом деле хочет архимаг — защитить тебя или найти повод убрать.
Он развернулся и зашагал обратно к лагерю, оставив Каэля наедине с мёртвым кальдратским офицером, медным закатным небом и тем самым холодом под рёбрами, который не имел никакого отношения ни к ране, ни к погоде, ни даже к магии.
Где-то за частоколом протрубил рог — не тревожный, но и не праздничный: сигнал, означавший, что дозорные заметили движение на дальних холмах, там, откуда через день или два должны были подойти кальдратские подкрепления.
Не только людские.
Каэль поднялся и, опираясь на костыль, побрёл обратно в лагерь, унося с собой первое по-настоящему ясное понимание: он оказался не просто случайным пассажиром в чужом теле на чужой войне. Кто-то в этом мире уже знал о нём — или о ком-то вроде него — заранее. И этот кто-то носил титул архимага.
ГЛАВА 5. ТО, ЧТО ИДЁТ СО СТОРОНЫ ХОЛМОВ
Два дня прошли в лихорадочной, будничной подготовке — той особой войсковой суете, в которой страх прячется за бесконечным перечнем дел: точат клинки, латают частокол, проверяют защитные знаки на воротах Хальгрена. Каэлю, всё ещё слишком слабому для настоящего боя, поручили работу попроще — обновлять охранные руны на телегах с провиантом, чтобы кальдратские лазутчики не могли отравить припасы на расстоянии.
Работа была нудной, но она-то наконец и дала Даниилу возможность спокойно, без спешки рассмотреть здешнюю магию вблизи. Теперь он всё чаще называл себя этим именем — Даниил, — отделяя внутренний голос от Каэля, словно две половины одного человека, которым волей-неволей приходилось уживаться в одном теле.
Руна представляла собой не заклинание в привычном смысле, а скорее замкнутый узор, прочерченный особыми чернилами на дереве, — узор, который маг «заряжал» усилием воли, вливая в линии тонкую нить силы. Большинство магов делали это чисто интуитивно, повторяя движения, которым их обучили, не задумываясь, почему узор работает именно так, а не иначе.
Каэль задумался. И, задумавшись, за час перерисовал три руны так, что расход силы на их поддержание упал едва ли не вдвое — просто убрав из узора несколько линий, которые, насколько он мог судить, не выполняли никакой функции, кроме традиционной красоты.
— Ты откуда это взял? — спросил проходивший мимо старый маг-обозник, разглядывая переделанную руну с таким лицом, точно увидел, как подмастерье на ходу переизобретает колесо. — Такому не учат в академиях.
— Само получилось, — соврал Каэль, вспомнив предупреждение Кассиана колдовать как можно менее «иначе», и торопливо стёр половину работы, вернув рунам их избыточную, но привычную форму.
Прости, — мысленно сказал он то ли себе, то ли призраку настоящего Каэля, — придётся тебе побыть немного глупее, чем ты есть. Пока не разберусь, чем это грозит.
К полудню второго дня он столкнулся с Лирейн у коновязи — на этот раз без риска быть сбитым лошадью, потому что она стояла на месте, хмуро глядя на карту, разложенную на ящике из-под стрел.
— Опять шутишь про раны? — спросила она, не поднимая головы, но уголок губ у неё дрогнул.
— Сегодня без шуток, — честно ответил Каэль, подходя ближе. — Что на карте?
Лирейн покосилась на него — оценивая, стоит ли делиться военными данными с подмастерьем из наёмной роты, — но, видимо, решила, что хуже уже не будет.
— Разведка досчиталась знамён легата Дорна, — сказала она, ткнув пальцем в отметку на холмах к востоку от Хальгрена. — Знаешь это имя?
— Нет, — честно признался Каэль, и на этот раз это не было ложью новоприбывшего чужака: чужая память Каэля тоже молчала.
— Значит, тебе повезло, — мрачно сказала Лирейн. — Морвин Дорн командовал легионом под Ольхаром три года назад. Ту крепость мы потеряли за одну ночь — не из-за численного перевеса, а из-за того, что вышло из тумана на рассвете вместе с его пехотой. — Она помолчала, подбирая слова, которые не звучали бы суеверным ужасом необразованной крестьянки. — Мертвецы, Каэль. Свои же мертвецы, поднятые с прошлых боёв, шли в атаку в первых рядах вместе с живыми. Дорн возит с собой некроманта, которого сама Империя не признаёт официально, но и не запрещает, пока тот побеждает для неё чужими руками.
Даниил внутри Каэля похолодел — уже третий раз за неполную неделю, — но на этот раз не от абстрактного ужаса перед магией, а от вполне конкретной, физической мысли: если у Кальдрата есть свой некромант на службе, а у Дренмора — Кассиан, чьё ремесло здесь карается костром, то различие между «своей» и «вражеской» тьмой оказывалось куда тоньше, чем хотели бы признать по обе стороны фронта.
— Твой капитан знает? — спросила Лирейн, словно прочитав часть его мыслей. — Про Дорна и его некроманта.
— Наверное, — уклончиво ответил Каэль. — Я спрошу.
Ответ пришёл раньше, чем он успел кого-либо спросить.
На третий рассвет с востока, со стороны холмов, куда указывала карта Лирейн, дозорные протрубили тревогу — не разведывательный сигнал, а полный, три коротких удара подряд, означавший, что видно вражеское войско собственными глазами, без всякой разведки.
Каэль вместе с половиной лагеря взобрался на частокол, чтобы увидеть то, о чём предупреждала Лирейн, — и то, что открылось взгляду в сером утреннем свете, заставило замолчать даже самых бывалых ветеранов.
Кальдратская пехота шла плотными, безупречно ровными рядами — слишком ровными для живых людей, устающих, спотыкающихся, сбивающихся с шага. Над строем не поднималось ни облачка пара от дыхания, хотя утро было по-осеннему морозным. А между рядами, чуть позади, плыло нечто, что Каэль сперва принял за клубы тумана, — пока не разглядел в этих клубах смутные, неровные очертания человеческих фигур, сотканных, чудилось, из серого дыма и старой, полустёршейся памяти о том, чем они были при жизни.
— Пепельная гвардия, — раздался рядом голос Кассиана — Каэль не заметил, когда тот подошёл. Капитан смотрел на приближающееся войско без прежней иронии, лицо его было напряжено так, как Каэль ещё не видел. — Дорн привёл не просто мертвецов. Он привёл тех, кого поднимали и опускали в землю столько раз, что от них остались одни тени прежних людей. Это... — Кассиан осёкся, подбирая слово, которое не выдало бы, насколько сильно он сам напуган. — Это грязная работа, Каэль. Даже по меркам того, что делаю я.
Он повернулся к Каэлю, и в его светлых, почти бесцветных глазах промелькнуло что-то, чего Каэль не ожидал увидеть у человека, способного беззвучно допрашивать мертвецов, — неподдельная, честная тревога.
— Держись рядом со мной, когда начнётся, — тихо сказал Кассиан. — Что бы ни случилось. Обещай мне это, подмастерье.
Каэль пообещал — и, обещая, впервые за всю неделю в новом теле почувствовал, что это, возможно, единственное обещание в этом мире, которое он твёрдо намерен сдержать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.