Мебель и коньяк

— «Яндекс», говорите? — ухмыльнулся он, когда тронулись, и сплюнул в приоткрытое окно. — У нас тут с этим строго. Мы таких краской поливаем. И машины жжём. У нас тут свои — пацаны. Местные. Пенза — город крутой, федеральным тут не место.

Это был его манифест. Феликс молча отвернулся к окну, давая понять, что в этом партизанском отряде не участвует. Но Борисыч не выдержал.

— Мужик, — мягко сказал он. — Вот вы сейчас герой. А завтра вам «Яндекс» же и процент урежет, потому что это не люди, это система, и её краской не остановишь. Так что идите к ним первым, пока дают бонусы, пока вы им нужны, чтобы сеть построить. Идите и просите пожизненный процент. Потому что через пять лет вы уже не пацан, а «партнёр сервиса», и выбора у вас не будет, кроме как жаловаться в техподдержку.

Водитель не понял. Или сделал вид, что не понял. Хмыкнул и громче включил радио. Остаток дороги они ехали под гордое молчание и хриплый шансон.

Через пять лет они приехали снова — уже самолётом.В новеньком, пахнущем стеклом и пластиком аэропорту Феликс с видимым удовольствием нажал кнопку в приложении. Машина нашлась за три секунды. Таксист вежливо спросил, не холодно ли, и предложил воды.

— А «Шансон» у вас есть? — с любопытством спросил Борисыч.

— Если желаете, — пожал плечами водитель и включил.

— Видишь, — сказал Феликс, — сервис. Клиент всегда прав.

— Или оккупация, — тихо пробормотал Борисыч.

Прошло ещё три года. Восемь лет с той первой поездки. Они снова стояли на том же вокзале, запах пирожков никуда не делся, потому что он был здесь константой. Вызвали «Яндекс». Приложение показало: «К вам едет Lada Granta3[3], ЛДСП 058».

Машина подкатила. За рулём сидел он, тот самый, только теперь без лозунгов, без огня в глазах. Стрижка стала короче, взгляд тусклее. Глушитель, кажется, был новый. На груди, на выцветшей футболке, висел аккуратный бейджик «Яндекс.Go».

Он их узнал. Они его тоже. Он молча кивнул, открывая багажник. Они молча кивнули в ответ. Всю дорогу в салоне висела та звенящая тишина, которую нарушал только безразличный женский голос навигатора: «Через двести метров поверните направо».

Вечером в гостинице, в стерильном номере с запахом чистящего средства, Феликс достал бутылку коньяка из портфеля.

— Ну что, — сказал он, глядя, как янтарная жидкость наполняет стакан. — Вот тебе и «Пенза — город крутой».

— Ты видел бейджик? — Борисыч помешивал чай ложечкой. — Он даже не матюгнулся ни разу.

— Ты ему тогда, восемь лет назад, всё по делу сказал, — Феликс усмехнулся. — «Иди к ним первым, проси пожизненный».

— Сказал, — кивнул Борисыч. — А толку? Он не понял.

— Он и не мог понять. Он с ветряными мельницами воевал.

Борисыч отхлебнул чай.

— Помнишь анекдот про потоп? Человек сидит на крыше, а ему Бог посылает лодку, потом катер, потом вертолёт. А он всем отказывает: «Меня Бог спасёт». Ну и утонул. Попадает на небо с претензией: «Я же так в тебя верил!» А Бог ему: «Идиот, а кто тебе лодку, катер и вертолёт посылал?»

Феликс кивнул, понимая.

— Вот и я ему тогда «лодку» посылал, — продолжал Борисыч. — Говорю: «Мужик, иди первым, диктуй условия». А он ждал, пока «Яндекс» его с крыши снимет.

— Так и снял, — сказал Феликс. — И бейджик повесил.

— Это, Феликс, чистый Жванецкий. «Что сбылось? Всё сбылось. Но не так»4[4]. Он хотел быть королём партизан, а стал партнёром сервиса.

Они чокнулись. Коньяк в тот вечер был какой-то особенно грустный.

— Это не коньяк, — сказал Феликс, отставляя бокал. — Это прогресс.

* * *

Пенза осталась позади, как хорошая притча с плохим концом. Только притчи не управляют компанией — для этого нужны инструменты. У Борисыча такой инструмент был. Назывался он «Папка без названия».

Примечания