Покорная рабыня на острове страсти

И тут он появился.

Он не вышел из леса — он проявился из самой его сути, словно вырезанный из тёмного камня и лиан. Лео. Его кожа была обожжена солнцем до цвета тёмного, тягучего мёда, а мышцы двигались с той ленивой, смертоносной грацией, которая свойственна только крупным хищникам. На нём не было ничего, кроме набедренной повязки из грубых листьев, и эта его нагота была не уязвимостью, а вызовом.

Майя остановилась, её пересохшие губы дрогнули, пытаясь сложиться в слово, в приказ, в мольбу — всё то, чем она годами повелевала мирами. Но из её горла вырвался лишь сухой, жалкий хрип.

Он подошёл ближе. От него пахло мускусом и тяжёлым, солёным потом — запахом самой жизни, грубой и необузданной. Его взгляд скользнул по её наготе. В нём не было ни жалости, ни того сладкого, приторного желания, которым смотрели на неё мужчины в стеклянных башнях её корпорации. Он смотрел на неё так, как смотрят на добычу. Или на жертву, которую предстоит взвесить на весах перед тем, как бросить на алтарь.