ЯВЬ: Том 2. РУНА ПАДАЮЩИХ ЗВЁЗД / Хроники рунного времени

Тихон всхлипнул и кинулся не к своим и не к Мороку — к человеческой стороне. Как зверёк, который ищет самый простой путь спасения.

Артём догнал его первым.

Он шёл низко, резко, почти без лишних движений. В один прыжок влетел Тихону в бок и сбил его у самой границы полога. Тихон вскрикнул. Свёрток вылетел у него из рук.

Краем глаза Настя увидела, как Артём резко развернулся ко второму чёрному и вскинул руку — коротко, будто резанул воздух. Между ними вспыхнула руна — алая, косая, с рваными пересечениями, словно выдранная из самой ткани Яви. Она ударила в ту же секунду. Чёрного отшвырнуло в сторону, а рунный след ещё миг дрожал в воздухе, осыпаясь тусклыми искрами.

Этой секунды Насте хватило: она рванула за свёртком.

Другой слуга Морока оказался быстрее, чем она ожидала. Он почти схватил край свёртка, когда она врезалась в него плечом. Они оба поскользнулись на мокрой траве. Тварь в человеческом теле без всякой магии просто ударила локтем в лицо. Настя успела чуть отвернуться, и удар пришёлся в висок. Перед глазами полыхнуло искрами.

Амулет на груди обжёг жаром.

Не думая, она рванула свёрток со свитком на себя. Ткань хрустнула. Связка берестяных листов ткнулась ей в ладони жёстким торцом.

Сзади кто-то схватил её за плечо. Она дёрнулась, развернулась — второй чёрный. На пальцах у него дрожала тонкая тёмная рябь, будто воздух там подгнивал.

— Отдай, — сказал он тихо. Почти дружелюбно.

— Пошёл к чёрту!

Тёмная рябь сорвалась с его руки, но ушла мимо — в берёзу за спиной. Кора сразу почернела широким пятном, дерево покачнулось и переломилось в этом месте.

Силыч возник рядом будто из-под земли. Короткий удар посоха — и из набалдашника рванул тёмно-золотой рунный отблеск. Чёрного швырнуло в кусты. Второй рванулся не к дороге, а снова к Насте, ещё пытаясь дотянуться до Свода, но лес вдруг выставил ему поперёк шага толстый корень, которого секунду назад не было. Тот споткнулся, и сверху его накрыл заклятием Гордей.

У внедорожника тоже всё пошло не по плану пришлых. Радомира отбросила одного из людей к дверце машины. Второй вскинул оружие, но выстрелить прицельно не успел: ель качнулась, ветка со всего маха хлестнула его по лицу, и выстрел ушёл в сторону. Он выругался, отступая к дороге.

Артём уже стоял на коленях над Тихоном, прижимая его к земле. На щеке у него алела свежая ссадина, в волосах застряла хвоя. Тихон дёргался, как в лихорадке.

— Всё-всё, — хрипло сказал Артём. — Хватит.

И странное дело — именно этот голос до Тихона достучался. Он обмяк, зажмурился и заплакал. Беззвучно. По-настоящему.

Настя только теперь поняла, что держит Свод у груди так крепко, словно это не береста, а чьё-то горло.

* * *

Гордей с ещё одним наставником оттеснили чёрных к редким соснам. Люди из внедорожника пятились к машине — растерянно, почти в панике от того, во что не верили ещё час назад. Лес продолжал давить.

Настя выдохнула.

Свод был у неё в руках. Тихон — живой, едва стоящий — висел между Силычем и Артёмом. От чёрных отбились. Людей с оружием отогнали. Академия держала самый сильный полог.

Артём перехватил взгляд Насти.

Она почти улыбнулась.

Почти.

— Свод, — негромко потребовала Радомира.

Настя протянула свёрток. Радомира приняла его обеими руками и впервые за всё утро чуть выдохнула. Настя почувствовала то же самое — короткое, тёплое: успели. Вернули.

Потом Радомира развернула ткань.

И остановилась.

Стояла и смотрела — не с испугом, а с тем холодным лицом, каким смотрят на ловушку, когда она уже сработала.

Настя заглянула через плечо — и увидела всё сама.

Один лист был вырван. Свежий рваный край — значит, не в Хранилище, там бы заметили сразу. В лесу. Пока они гнались. Пока дрались. Когда Свод хоть на миг оказался не в тех руках.

Настя коснулась кромки. На внутренней стороне соседнего листа, у самого края, темнела почти стёртая помета: тонкая карандашная черта, две крошечные буквы и едва заметный штрих. Не знак хранителей. Не служебная помета Хранилища.

Пальцы у неё похолодели.

Она знала этот почерк. Не по буквам даже — по манере. По тому, как штрих в конце чуть уходит вверх, будто рука всегда спешит быстрее мысли. Так мать помечала полевые папки. Так подписала ей когда-то книгу: читать отсюда.

— Это мамина пометка, — выдохнула она.

Радомира подняла взгляд.

— Уверена?

— Абсолютно.

И в ту же секунду стало ясно самое страшное. Свод выкрали не только чтобы ослепить Академию. Они заранее знали, какой лист нужен. Знали про материну пометку. Знали, какой путь она наметила против Морока.

Значит, они знали про мать больше, чем знала сама Настя.