- -
- 100%
- +
Ромео, войдя, сел к портрету спиной. Ансельмо кашлянул — тем особенным кашлем, который ничего не означает и означает всё. Ромео не обернулся. Помпео, ставивший стул, перехватил этот кашель, понял его и молча переставил стул — свой, не Ромео, — заслонив портрет собою. Жест вышел не политическим, а архитектурным: просто одна фигура перекрыла другую, как если бы на плане города одна улица легла поверх прежней, и план от этого стал не хуже, а только человечнее. Никто не прокомментировал. Но Ансельмо перестал кашлять и налил всем граппы на палец выше обычного.
Пахло базиликом и жареными анчоусами. Запахи в траттории Ансельмо никогда не смешивались — они существовали слоями, как в хорошей картине: нижний слой — чеснок и оливковое масло, средний — розмарин и жжёный сахар, верхний — винный пар и табак. Посетитель, входя, проходил сквозь все три и выходил другим человеком.
Помпео развивал теорию о невиновности Лукреции Борджиа. Он говорил о ней не как антиквар — как адвокат, у которого нет клиента, но есть неопровержимые улики.
— Её оболгали мужчины, — говорил он, поворачивая стакан в пальцах, — по единственной причине: она была умна. Умная женщина в политике — это угроза, которую нельзя устранить силой, потому что сила тут бессильна. Остаётся клевета. Ей приписали яды, кровосмешение, колдовство — стандартный набор. Просмотрите источники: каждое обвинение исходит от человека, который либо боялся её, либо домогался её и получил отказ.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.