Два мутанта

Глава 6

Что можно считать самым странным при плотном знакомстве с Зоной? Аномалии, мутанты? Нет, ко всему этому быстро привыкаешь. Привыкаешь к постоянной вибрации или писку датчика аномалий, привыкаешь к ощущениям в ладони, выставленной в сторону ловушки, привыкаешь всегда быть начеку и держать автомат под рукой с патроном в стволе и со снятым предохранителем. Если бы дело было только в этом, к этому привыкли бы все и никто об этом даже не задумался.

Но Зона хранит в себе куда больше загадок, чем аномалии и мутанты. Уже много лет никто не может понять, почему так часто самые разные пути в Зоне сходятся в определённых точках. Сталкерский люд зовёт их «узлами». Вроде идёшь совсем в другую сторону и вдруг понимаешь, что последний обход крупной аномалии привёл тебя в такое место, откуда удобнее всего выйти именно к узлу. Можно плюнуть на целесообразность и пойти «напролом», но тогда каждый шаг будет даваться все с большим и большим трудом.

А ещё, помимо узловых точек пространства, существуют и узловые точки времени. Многие не верят в их существование, но уж я-то знаю: если во время ходки всевозможные неожиданности тормозят тебя на пути к цели, можешь не сомневаться: в ближайшей узловой точке обязательно встретишься с кем-нибудь.

Оба этих эффекта — узлов пространства и времени — порождают невероятное количество баек о, якобы, разумности Зоны. Но лично я в такой разум не верю.

***

На четвёртый день пути Палёного готовы были убить все двадцать человек, отправившиеся под командой Хука за сокровищами озёрного сталкера. Да и сам Хук время от времени начинал оглаживать рукой любимый пистолет в кобуре на груди, глядя, как несуразная фигура в ярком камуфляже еле-еле тащится впереди длинной цепочки людей. Вот эта неторопливость и полный ненависти взгляд в ответ на требование двигаться побыстрее раздражали даже самых спокойных парней Хука.

Несмотря на обещание вернуть чемодан с деньгами и отпустить на все четыре стороны по окончании операции, идти снова в Зону Палёный отказался наотрез. Пришлось колоть его транквилизаторами и тащить через Периметр на себе. А как очухался — предложили свободу выбора. Вот отряд — он идёт к озеру и обратно. А вот пистолет с одним патроном. Можешь к озеру не ходить, а взять и прямо здесь застрелиться. Или попробовать выбраться к Периметру без детектора аномалий и оружия. Выбор дался Палёному легко, но ощущения свободы от этого выбора, видимо, к проводнику не пришло.

И без того выглядевший несчастным, Палёный, казалось, ещё больше скукожился, окончательно замкнулся и реагировал лишь на пинок, заменявший ему по утрам и команду «подъём», и утреннюю гимнастику. Глядя на его бледное, постоянное искажённое то ли страхом, то ли какими-то своими переживаниями лицо, Хук всякий раз непроизвольно трогал оберег, висящий под курткой на шнурке. Уважая деньги и всячески стремясь их приобрести, Хук больше смерти боялся попасть в зависимость от банкнот и монет, а Палёный стал для него наглядным примером того, во что может превратиться неосторожный скряга.

Историю молодого парня, чуть не сгинувшего по собственной глупости в Зоне и спасённого стариком, постоянно живущим на озере, хорошо знали не только в бригаде Карася. Сталкеры из клана «Свобода», составившие костяк отряда Хука, не скрывали брезгливости при виде человека, продавшего за деньги своего благодетеля. И тот факт, что именно благодаря Палёному они получили шанс быстро разбогатеть, забрав артефакты, добытые озёрным сталкером, никак не менял их отношения к предателю. Но желание пустить пулю в лоб бледной глисте, напялившей самоубийственно яркий камуфляж, копилось у людей вовсе не из-за этого. С первого дня на отряд Хука посыпались всевозможные мелкие неприятности. И все — из-за Палёного.

Зона встретила отряд дождём.

— Дурной знак, — многозначительным голосом сказал Ганс на первом же привале, как и Хук, пряча огонёк сигареты от противной водяной пыли в широком рукаве своего плаща.

Многие сталкеры и впрямь считали дождь в начале ходки дурным знаком.

— Только до озера, — твёрдо ответил Хук на невысказанный вопрос. — Сам знаешь, можем заплутать, если по его каракулям идти.

Ганс знал. Именно его поисковая группа нашла одного из людей Карася, ходившего в команде Киргиза к озеру по схеме Палёного. Спасти раненого и полностью истощённого человека не удалось — уже сам факт, что он смог говорить, показался чудом. Но получив основательную дозу обезболивающего, человек рассказал достаточно, чтобы понять: вольным бродягам просто не повезло. Сперва заблудились и забрели не туда, куда следовало. Потом столкнулись с огромной стаей снорков. А возле озера — так случилось — пересеклась их тропинка с отмороженными на всю голову убийцами из клана «Долг». У тупых фанатиков свои причины для ненависти, понять которые нормальному человеку просто невозможно: столкнувшись с вольными бродягами, они устроили настоящую бойню. Добивал же команду Киргиза отряд военсталов майора Кратчина. Уж и подавно неясно за что.

Любому понимающему сталкеру было ясно, что Киргиз пренебрёг всеми дурными приметами, которые Зона совала ему всю дорогу буквально под нос. Но что возьмёшь с дурного мародёра? Не лез бы, где ума не хватает бродить — глядишь, до сих пор бы шакалил себе вдоль Периметра.

К вечеру того же дня, дорогу отряду преградил ручей. Палёный тут же уселся на его берегу и заявил, что дальше не пойдёт. По его словам выходило, что не было этого ручья, когда он тут ходил в последний раз. Правда, разложив схему, которую Палёный продал Карасю за чемодан с деньгами, Хук немедленно нашёл искомый ручей. После чего поднёс бумагу к глазам Палёного, подождал, пока тот пожмёт плечами, и пробил обманщику с правой. Не сильно бил, просто «попугать», но Палёный свалился как мешок и откачать его смогли лишь ближе к ночи.

На следующий день Палёный всеми силами старался показать, что дурные приметы так и преследуют отряд Хука. Он подолгу обходил самые скромные по размерам аномалии, заявлял, что видел вдали слепых псов, клялся в отсутствии нужных ориентиров, но всякий раз короткая проверка вскрывала очередной обман, и вскоре на слова Палёного просто перестали обращать внимание.

Поэтому короткое, но бурное ночное наводнение стало для всех холодным душем как в прямом, так и в переносном смысле. И вроде бы никто от этого сильно не пострадал — подумаешь, прокатился ночью по лагерю небольшой водяной вал, потушив костёр и напугав часовых. Даже палатки не смыл. Но короткая паника со стрельбой, когда люди, очнувшись в ледяной воде, пытались понять, что происходит, подействовала на весь отряд угнетающе. Палёный же только злорадно скалился и тогда в первый раз Хук испытал острое желание пристрелить проводника.

Утром Хук объяснил мрачным и замёрзшим сталкерам, что дождь, очевидно, заполнил где-то большую впадину, оставшуюся после аномалии, а потом стенку ямы подмыло и вода вырвалась порезвиться на простор ночного леса.

— В задницу твои теории, — жёлчно сказал вожак людей Карася по прозвищу Коготь. — Надо решать.

— Решать что? — жёстко спросил Хук, мгновенно отрубая Когтю все пути к отступлению. Любым недомолвкам лидер «свободников» предпочитал выяснение отношений до конца.

— Не прёт нам, — слегка смутившись сказал Коготь, и потёр огромной ручищей толстую красную шею. — Приметы плохие.

— Коготь, — властно ответил Хук. — Ты какой раз в настоящей Зоне, что моим парням про приметы толковать начинаешь? Твоя задача — помогать мне управлять людьми Карася. А за приметы — пускай настоящие сталкеры думают.

— Обидно говоришь, — недовольно сказал Коготь под возмущённое бормотание своих людей, сгрудившихся у него за спиной. — Мы с тобой одно дело делаем. Вместе, коли что, под пули пойдём.

— Не обижайтесь, — миролюбиво сказал Хук. — Это я сгоряча. Конечно, мы все вместе. Просто этот пёс, Палёный, во как достал.

Короткий эмоциональный жест Хука окончательно разрядил ситуацию.

— Ладно, — буркнул Коготь и хмуро посмотрел в сторону скрючившейся фигуры в ярком камуфляже. — Кто эту крысу попугаем вырядить додумался? Его ж, наверное, из космоса видно.

Про плохие приметы никто больше даже не вспоминал. Ровно до того момента, когда сразу за Палёным, шедшим впереди, земля вдруг просела и образовала длинную канаву, шириной не меньше метра. Люди в страхе подались назад: по дну канавы струились синие ветвистые змеи электрических разрядов.

Это уже действительно походило на плохую примету. Но отступать Хук не собирался, тем более, что в отличие от банды Киргиза у него большая часть команды была настоящими, битыми жизнью, сталкерами. К тому же, при вдумчивом рассмотрении вопроса оказалось, что Палёный просто не заметил одну из неопасных аномалий и неумышленно активировал её. А уж то, что рядом оказалась опасная «ловушка», сработавшая на активность своей соседки — явно было просто случайностью. О чем Хук и рассказал своим людям на внеплановом привале.

Отчётливо понимая, что большинство из присутствующих могут и сами дать не один десяток подобных объяснений, Хук сменил тактику.

— Большинство из вас не понимает толком куда и зачем мы идём, — сказал он, извлекая из своего рюкзака сложенный в несколько большой лист плотной бумаги. — Официальная версия — за какими-то артефактами, что хранит у себя один старый дурак. Пришло время открыть карты полностью. Вот, смотрите: это озеро, которое мы с Карасём назвали «Подкова». Потому, что оно действительно похоже на подкову, и потому, что оно принесёт нам удачу.

На развёрнутом листе бумаги, и правда, была нарисована от руки карта изогнутого озера, отчасти напоминающего по форме подкову.

— Вот эти заштрихованные области вокруг всего озера — это сплошные аномальные поля. В них есть всего два узких прохода, найти которые очень трудно. Поэтому на том озере почти никого не бывает. И мутантов там тоже практически нет. Озёрный сталкер Крот живёт там отшельником. И уже очень давно копит редчайшие артефакты. Большинство того, что мы добудем в этой ходке, будет разделено между нами. И я закрою глаза, если кто-то что возьмёт себе дополнительно. А знаете, почему? Нас два десятка здоровых мужиков, но если наши сведения верны, мы не сможем вынести все и за три ходки! Кто не готов рискнуть ради таких богатств — может убираться немедленно. Не держу.

Слушали его в тишине. Никто не пытался возразить, но и особого восторга заметно не было, из чего Хук сделал вывод, что ему не очень то и поверили. Однако недовольства больше никто не выражал, хотя на Палёного все равно посматривали как на прокажённого.

Вечером бесцеремонный Ганс, раздобрев от сытного ужина, так и сказал Палёному:

— Последняя ходка у тебя паря — это, считай, на лбу твоём написано. Не любит Зона предателей. Как озеро увидим — лучше сразу уходи. А то долбанёт Зона по тебе, а достанется честным сталкерам.

Палёный сжался в комок и прошипел по-змеиному, словно плюнул в ответ:

— Честные сталкеры за чужим добром не ходят.

— Вот как ты заговорил, — добродушно удивился Ганс, развалившись возле костра. — Это добро теперь не чужое. Оно ничейное. Ну вот смотри: старик тебя приютил, а ты его продал. Значит, что? Сглупил старик, нельзя так было делать. Пристрелить тебя надо было, а не лечить. Значит, озёрный сталкер допустил промашку. За добрые дела, как и за недобрые, надо уметь отвечать.

Ганс демонстративно загнул палец на руке.

— Пойдём дальше. Зачем артефакты старому? Для забавы. Забивает без толку ценными вещами цистерну и ждёт, пока она потопнет. А ведь людям его запасы много пользы принести могут. Не для того Зона артефакты сталкерам даёт, чтобы собирать их да в кучу складывать. Стало быть, вторая промашечка.

Ганс загнул второй палец.

— А вот и третья. Коли мы придём, а домик все на том же месте плавает, — тогда старичок совсем ничему не учится. Это значит, что артефакты у него отберёт тот, кто первым доберётся. И правильно: дураку и богатство — обуза. А раз забрать всякий может — значит, ничейное оно.

— Киргиз тоже так думал, — зло сказал Палёный.

— Киргизу следовало выждать пару дней сразу после того, как они плутанули и на снорков нарвались. Встать лагерем и просто отдыхать. Считай, сама Зона им на это намекала: не торопитесь, мол, успеете на тот свет. Выждали пару дней — и все бы у них вышло иначе.

Хук, любивший иногда послушать разглагольствования товарища, крепко задумался.

А на следующий, уже четвёртый по счёту, день пути, Палёный заблудился. И его готовы были убить все двадцать человек.

Сперва Хук решил, что проводник опять пытается отлынить от дела. Однако, тщательное изучение схемы маршрута и обычной топографической карты ничего не дало. Они находились в лесу, и это был единственный ориентир для топопривязки. В итоге, большую часть дня бездарно провели в поисках хоть какого-нибудь холмика или ручейка. А когда нашли приметное дерево с белой корой, и Палёный вдруг заявил, что до озера осталось всего пару часов пути, Хук внезапно принял решение немного подождать.

Перед этим, правда, они всё-таки прошли через северо-западный «коридор» в сплошном аномальном поле, и оказались во внутренней области, уже совсем вроде бы недалёко от озера. Среди аномалий Палёный держался уверенно, хоть и шёл, не выпуская детектор из рук, гораздо медленнее обычного. Было понятно, что ходил он по этой дороге не один и не два раза. Миновав опасный проход, Палёный развернул отряд к югу и вёл всех ещё около часа, объяснив, что в дальнейшем будет достаточно пройти почти по прямой, чтобы легко выйти в нужную точку озера. И сразу после этого Хук объявил суточный привал.

Глядя на своих повеселевших людей, быстро превращающих небольшую полянку на возвышенности в лагерь, Хук окончательно убедился, что принял верное решение. Днём больше, днём меньше.

Кто понял жизнь, тот не спешит.

***

Пересекая Периметр, майор Кратчин «превращался» в сталкера по кличке «Серый». В отличие от многих других военных сталкеров, ходки свои не считал, в грядущие милости государства не верил, но службу нёс исправно, и знал, что однажды ему повезёт. И дождался.

Около полутора месяцев назад, люди, которых он искал в Зоне по приказу начальства, возвращаться обратно, в нормальный мир, отказались наотрез. Штык, Буль и Хомяк майору Кратчину не доверяли. И военный сталкер Серый уже всерьёз задумался о применении силы. Но вмешался Крот. Редчайший желеобразный артефакт в специальном контейнере, который и сам по себе стоил как хороший автомобиль, сменил хозяина. Узнав, какую сумму можно выручить за артефакт, Серый решил, что этого хватит, чтобы щедро наградить свою команду, а потом спокойно покинуть военную службу. Но Зона посчитала, что военстал Серый не достоин пока пенсионного житья-бытия. И подсунула ему Толика.

Толик был одним из лидеров банды, что пришла пограбить Крота да случайно попала «под горячую руку» усиленному кваду «Долга». Остатки банды военсталы добили без особого труда. И захватили на свою беду пленного. Пленный оказался не дурак и предложил Серому сделку: ещё один дорогущий артефакт в схроне недалёко от Периметра взамен на свободу. Жизнь, казалось, так приласкала прилежного военстала, что захотелось встать на одно колено и поцеловать гипотетическое знамя судьбы. Правда, судьба, как оказалось, просто проверяла Серого на жадность.

Потом была короткая дорога к границе Зоны. Контейнер с дорогим артефактом Серый нёс лично. Хоть Крот и активировал сложный электронный замок, открыть который можно было лишь специальным электрически активным ключом, Серый помнил старую сталкерскую мудрость, гласящую, что Зона в первую очередь заботится о предусмотрительных.

К схрону команду Серого Толик привёл без приключений. Да только на месте вместо обещанного артефакта обнаружилась засада, в считанные секунды уничтожившая две трети людей Серого. Сам Серый, к тому моменту уже почти привыкший себя считать военным пенсионером Кратчиным, сумел уйти, проложив себе дорогу с помощью ножа и пистолета. Он, да ещё несколько выживших военсталов закрылись в старом сарае, недалёко от схрона бандитов. Сарай был засыпан со всех сторон землёй, но для настоящего оборонительного боя подходил слабо.

Но бандиты, вместо того, чтобы подойти и забросать недобитого противника гранатами, полезли смотреть, что за трофей хранится в таком дорогущем контейнере. Как правильно открывать контейнер, Крот Серому даже не пытался объяснять, заявив, что с этой процедурой прекрасно справятся специалисты в момент сделки. Но под страхом немедленного уничтожения запретил пытаться открыть серый ящик самостоятельно. Грабители этого не знали, поэтому Серый сполна удовлетворил своё чувство мести, слушая страшные крики, раздавшиеся вдруг в какой-то сотне метров от сарая. Мародёры погибли не сразу. Несколько минут они метались по лесу, пытаясь укрыться от обжигающего света, распространяющегося из контейнера. Толик даже успел добежать до сарая с военсталами и секунд двадцать жалобно скулил под дверями, пока не затих.

Через пару часов Серый рискнул открыть дверь и со смешанными чувствами злорадства и отвращения осмотрел куски варёного человеческого мяса и обнажившиеся кости. То, что осталось от бандитов возле самого контейнера, можно было бы легко унести даже в одной каске. Правда, дорогущего артефакта у Серого больше не было, а за Периметром его далеко не самым радушным образом встретил генерал Иволгин, посчитавший, что майор Кратчин не выполнил приказ.

Теперь Серый снова шёл по Зоне, чтобы выполнить этот приказ. Он не знал, как уговорить Штыка вернуться. Во время последней встречи строптивый капитан был настроен крайне враждебно. Плюс к этому, как ни крути, Серый получил в качестве отступного очень дорогую вещь. Единственное, что приходило теперь в голову, это похищение Штыка. Каковое таило в себе столько непредсказуемых случайностей, что думать о нем всерьёз Серый собирался уже на месте.

«Коридор» в полях аномалий вокруг озера найти сразу не удалось. И места вроде бы казались знакомыми, и новые детекторы аномалий работали значительно лучше стандартных, но сколько не ходили военные сталкеры вдоль невидимой глазу границы, обнаружить безопасный проход к озеру так и не могли. В бесплодных поисках прошло несколько часов. Серый дал своим людям час на отдых и обед, после чего вытащил карту, отобранную в прошлой ходке у бандитов, и глубоко задумался.

Недавний Выброс запросто мог закрыть проход свежими аномалиями, хотя обычно участки, свободные от ловушек после двух-трёх Выбросов, аномалиями не «заселялись» вообще. Что, понятное дело, ничего не гарантировало. На карте, помимо южного «коридора», виднелся проход с северо-западного направления, причём идти до него было относительно недалёко — уже к вечеру можно было достичь точки входа. Но идти туда, почему-то, решительным образом не хотелось. И абсолютно прагматичный, неверующий ни в черта, ни в ангела майор Кратчин уступил сталкеру Серому, который за длинную карьеру военстала приучился, находясь в Зоне, доверять даже малейшим предчувствиям. Команда военных сталкеров осталась на прежнем месте, продолжив поиски южного «коридора».

Ситуация же разрешилась сама собой, когда ближе к вечеру, во время очередного отдыха, заместитель Серого Стерх, почти бессменно ходивший с ним в Зону уже около двух лет, извлёк из своего рюкзака тактический шлем с полупрозрачным забралом, и водрузил себе на голову. Шлем автоматически включился, мягко подсветив изнутри лицевой щиток.