История кладов войны 1812 г. Том 1
- -
- 100%
- +
Монография посвящена 200-летию победоносного окончания Отечественной войны 1812 года.
Художник Нина Александровна Косарева
© Александр Григорьевич Косарев, 2025
ISBN 978-5-0068-2564-2 (т. 1)
ISBN 978-5-0068-2565-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От автора
Война 1812 года оставила воистину неизгладимый след в русской истории. Данный факт особенно заметен, если ознакомиться с литературным наследием ХIХ века. За прошедшие с той поры почти 200 лет, в России и за рубежом, издано великое множество книг, статей и воспоминаний участников тех событий. Подробно описаны все крупные баталии Отечественной войны 1812 года. Написаны целые тома полной биографии Наполеона Бонапарта – императора Франции, начиная с его детства и оканчивая последними днями жизни на острове Святой Елены в Атлантическом океане.
Раскрыты практически все тайны жизни и смерти Наполеона, все стратегические и тактические повороты его многочисленных сражений на полях Европы Африки и России. Но всё же осталась одна грандиозная тайна, которая много лет будоражит воображение не только историков, биографов и журналистов, но и миллионов самых обычных людей. И тайна эта связана с загадкой исчезновения громадного количества трофеев, а так же значительных собственных средств Великой армии, равно как и большого количества её тяжёлого вооружения. И по большому счёту тайна эта полностью не раскрыта до сих пор. Впрочем, нельзя сказать, что её не старались разгадать. Уже в 1820 году по Высочайшему повелению была учреждена особая комиссия под предводительством сенатора Львова, которая принялась выяснять современное положение разорённых нашествием неприятеля городов и селений Московской, Калужской и Смоленской губерний. Характерно, что среди прочих разорений, причинённых иноземным нашествием, церковные разорения составляли специальный вид и носили весьма распространённый характер.
Практически все церкви и монастыри, вблизи которых появлялись подразделения армии Наполеона, непременно подвергались разграблению и осквернению. С точки зрения захватчиков и грабителей такая политика представлялось вполне разумной. Ведь материальные богатства в царской России были сосредоточены в руках всего нескольких социальных групп. Высшая придворная знать, верхушка российского купечества вкупе с помещичьей олигархией, и… церковная иерархия – вот таковы были основные держатели наиболее ликвидных активов государства. И именно церковные ценности были наиболее уязвимы для тотального грабежа иноземцами, поскольку были рассыпаны на громадных территориях и одновременно сосредоточены во множестве отдельных объектов.
И, разумеется, когда в страну вторглась невиданная по численному составу иностранная армия, именно церковные ценности, наряду с оставленным без присмотра частным и государственным имуществом, моментально подверглись самому разнузданному грабежу. Но нельзя сказать, что о сохранении государственного богатства не пеклись. Ещё в самом начале военной кампании 1812 года, а именно 17 июля был издан указ Смоленского епископа о всемерном сохранении церковного имущества. Духовенство и церковные старосты должны были всячески заботиться об имевшихся у них ценностях и предметах культа. В тех местах, куда указ успел дойти вовремя (а напомню, что вторжение началось 12/24 июня 1812 г.) некоторые меры были приняты. Церковное имущество и прочие материальные ценности спешно прятались под полами, в алтарях, на колокольнях, замуровывались в стены, зарывались на огородах, в помещичьих ледниках и усадебных парках. Но все эти меры слабо спасли церковные учреждения от тотального разграбления.
«Церкви, – как писал впоследствии Евгений Лабом – лейтенант в штабе вице-короля, – как здания менее всего пострадавшие от пожаров, были обращены в казармы и конюшни».
Данная цитата о Москве, но на всём, весьма не маленьком пространстве, занятом коалиционными войсками, происходила одни и те же события. Солдаты, едва прибыв в тот или иной населённый пункт, врывались в храмы и варварски расхищали всю церковную движимость. Они забирали иконы, особенно в дорогих окладах, шитые золотом одежды, срывали кресты, подсвечники, жертвенники, ризы и иконостасы. Разумеется, обшаривались и громились все подсобные помещения. Взламывались полы, простукивались стены и даже осматривались дома священников. Причём, эти действия проводились согласованно и на громадном пространстве от Кенигсберга на севере до Западного Буга на юге.
Тотальный грабёж храмов начался на всём многосоткилометровом пространстве, едва передовые полки армии вторжения вступили на Российскую территорию. И только ближе к Смоленску масштабность расхищения церковного имущества несколько снизилась. Произошло это по двум причинам. Первая заключалась в том, что церкви тех городов, что оказались в зоне оккупации уже были ограблены. Вторая же причина состояла в том, что ударные французские армии под предводительством маршалов Даву, Нея, Жерома, Богарне, Мюрата и Понятовского вынужденно стянулась в районе Смоленска в достаточно компактный оперативный кулак численностью в несколько сотен тысяч человек. Прежнего охвата территории не стало и соответственно, хищническим нападениям подвергались лишь те церковные учреждения, которые были расположены в достаточно узкой полосе, тянущейся вдоль «старой» Смоленской дороги.
Продвигаясь по стране к столице нашего государства, многие французы невольно отмечали богатое убранство церквей, особенно в Вязьме и Смоленске. Но то, что они увидели в Москве, буквально повергло их в шок. Но отмечали они данный факт, естественно, только когда входили в тот или иной город, а не когда покидали его. К тому же, не только церковные здания и сооружения были предметом пристального внимания грабителей. Дворянские усадьбы и дворцы российской знати были так же добросовестно очищены от имевшегося в них имущества.
Граф Ф. В. Ростопчин – бывший в то время губернатором Москвы писал: «Французы, в Москве я оставил вам два моих дома и движимости на полмиллиона рублей». Известно, что один из дворцов графа уцелел от пожара, но внутри дворца, после ухода французов, остались лишь голые стены. Вся его «движимость» перекочевала в гвардейские и маркитанские обозы. Тысячи телег, фургонов, дрожек и прочих конных экипажей, сотни тысяч солдатских ранцев, чемоданов, мешков и сундуков поволокли награбленное добро на запад. Но вырваться за пределы России не смогло ничто. Всё осело на территории нашей страны. И задача данного исследования состоит в том, чтобы установить, где именно было спрятаны трофеи императора Франции.
Часть первая
«История и перспективы»
И именно теперь, после некоей расплывчатой вводной части мне хочется немного, совсем в малой степени показать Вам, что именно, и в каком количестве похитили, вынесли и пытались вывезти солдаты, офицеры и генералы союзных армий. Ситуация остаётся актуальной, поскольку и по сию пору во множестве газетных и журнальных статей, посвящённых нападению Наполеона на Россию, через слово упоминаются лишь некие обезличенные «московские трофеи». Но бьюсь об заклад, что никто из Вас даже приблизительно не представляет себе масштаба всех понесённых нашей страной утрат. Итак, читайте первую главу исторического повествования названную мной:
«Мародёры из Европы»
Разумеется, осилить данную тему в полной мере частному лицу практически невозможно, но я всё же попытаюсь провести небольшое расследование в отношении похищенного имущества хотя бы некоторых государственных и церковных сооружений, расположенных в центральной части России, в Москве, и главное, на территории Московского Кремля.
При вступлении французских войск в Москву в сентябре 1812 года на территории Кремля и в непосредственной близости от него находились следующие здания, церкви и соборы:
Успенский собор
Архангельский собор
Благовещенский собор
Собор Спаса на Бору
Верхо-Спасский собор
Собор Николая Гостунского
Собор Василия Блаженного
Казанский собор
Церковь 12 Апостолов
Церковь Благовещения
Церковь Константина и Елены
Церковь Иоанна Предтечи у Боровицких ворот
Церковь Ризоположения
Церковь Св. Великомученицы Екатерины
Церковь Словущего Воскресения
Церковь Распятия Христова
Церковь Рождества Богородицы
Церковь Воскрешения Св. Лазаря
Церковь Рождества Христова под колокольней Ивана Великого
Соборная церковь Вознесенского монастыря
Благовещенская церковь Чудова монастыря
Алексеевская церковь Чудова монастыря
Архангельская церковь Чудова монастыря
Иверская часовня
Печорская часовня
Цейхгауз или арсенал
Оружейная палата
Кремлёвский дворец
Грановитая палата
Царский дворец
Кроме Кремлёвских соборов и церквей французы ограбили на территории Москвы ещё 24 монастыря.
Покровский монастырь (Стоял генерал Клапаред)
Богоявленский монастырь (Стоял маршал Ней)
Даниловский монастырь (Золота и серебра взято на 10.000 руб.)
Новоспасский монастырь (Забрали 320 кг серебра)
Чудов монастырь (Стоял маршал Даву)
Симонов монастырь (Убытки составили 100.000 руб.)
Спасо-Преображенский монастырь
Заиконоспаский мужской монастырь
Ивановский женский монастырь
Донской монастырь
Новодевичий монастырь (пострадал частично)
Андроников монастырь (Стояли поляки)
Златоустовский монастырь (Спрятанные вещи французы нашли)
Знаменский монастырь
Никольский монастырь
Никитский монастырь
Сретенский монастырь
Крестовоздвиженский монастырь
Алексеевский монастырь
Зачатьевский монастырь
Страстной монастырь
Перервенский монастырь
Новинский монастырь
Коломенский монастырь
Кроме московских монастырей, французами были ограблены и те монастыри, что находились на пути от Смоленска до Москвы: Троицкий монастырь, Воскресенский, Аркадьевский, Савин-Сторожевский и Свято-Предтечев мужской монастырь. Сколько всего там было захвачено, не перечесть, известно только, что в Свято-Предтечевом монастыре французы взяли золота и серебра на сумму 40.000 рублей.
Для справки и более точной ориентировки во времени и пространстве, я дам Вам масштаб цен тех времён на драгоценные металлы. Так в 1812 году фунт золота (430 гр.) стоил 184 руб., а фунт серебра – 18 руб., корова же стоила не более 55 коп.
Кроме того, надо иметь в виду, что в самой столице стояло 267 работающих церквей, и почти все они тоже были дочиста ограблены оккупантами. Но, разумеется, мною перечислена только малая толика потерь и утрат. И до Москвы, почти на всей европейской территории России происходили точно такие же трагедии. Так, например, на пути от Смоленска к Москве французами были ограблены в городе Дорогобуже три церкви: Покрово-Пятницкая, Иоанн-Богословская и Богоявленская. В Дорогобужском уезде разграблены церкви в сёлах: Свирколучье, Усвятое, Засижье, Болотово, Устои, Горки, Язвино, Стрелки, Трисвятое, Карачарово, Глубокое, Прости, Ульхово, Мстиславская слобода, Беловостье, Ратчино, Егорье.
В городе Вязьма солдатами был полностью очищен Троицкий соборный храм, Верхне-Иерусалимская, Афанасьевская и Преображенская церкви. В Вяземском уезде были разграблены следующие сельские церкви: в Фёдоровском, Юреневе, Семлеве, Богородицком, Слукино, Новоникольском, Воскресенском, Успенском, Фатищеве, Горках.
В Гжатске и окрестностях разграблено 11 церквей. Так же множество церквей подверглось разграблению в сёлах Юхновского, Сычёвского, и Рославльского уездов: Митькове, Лоцмине, Ивановском, Кикино, Жулино, Крутом, Дубровне, Вешках, Савесьве, Ворошилово, Шмаково, Докудово и т. д. всего 27 церквей.
От Гжатска до Москвы французы ограбили церкви в сёлах: Дровнино, Прокофьево, Ельня, Пушкино, Кубинское, Вязёма, Окулово, Хорошово, Усово, Уборы… всего 42 церкви.
Французы снимали серебряные и золотые оклады и ризы с икон, забирали различную церковную утварь, лампады, подсвечники, кресты и священные сосуды. Всё похищенное «имущество» в конечном счете, попадало к солдатам «старой» гвардии Наполеона. «Старая» и «молодая» гвардия не участвовали в сражениях, они были хорошо снабжены продовольствием и прочим довольствием. Между солдатами гвардии и другими войсками шёл постоянный обмен, ценные вещи меняли на продовольствие и прочие «блага жизни». И постепенно все ценные вещи оседали в гвардейских обозах. Самые же ценные и уникальные вещи попадали, разумеется, в императорский обоз.
Маркиз де Шамбре в книге «Исторический поход в Россию» пишет следующее: «Императорский обоз вместил в себя слитки золота и серебра, был так же доставлен прибавок, много вещей и предметов, которые отысканы в большом количестве в сказочных церквях Кремля».
«В самом Кремле, в комнатах, предназначенных для императорской гвардии, хранились серебряные вызолоченные блюда, брильянты, жемчуг, шёлковые ткани и т.п.».
«Всё, что было захвачено армией, было вывезено из Москвы, но затем наполовину снова было отобрано русскими, а остальное было уничтожено, чтобы не досталось им. Многое просто зарыли в землю в химерической надежде, что удастся вернуться за ним».
Другой участник войны 1812 года, адъютант при штабе Наполеона – Кастеллан (будущий маршал Франции) записал в свой дневник, который вёл изо дня в день следующее:
«16 октября. Разрушили часть Кремлёвского собора и свалили крест с колокольни Ивана Великого. При падении он сломался. Забрали и расплавили серебряную утварь Кремлёвских церквей, пополнив этим казну армии».
Вокруг стен Успенского собора стояли специальные плавильные горны (захваченные оккупантами прямо на московском монетном дворе), в которых французы переплавляли ободранные ими оклады и ризы со святых образов и похищенные в храмах предметы, сделанные из драгоценных металлов. На так называемом «Царском месте» после ухода французов из Кремля даже осталась запись мелом: – 325 пудов серебра и 18 пудов золота. Был ли это отмечен некий промежуточный итог, или окончательный, относилась запись к работе одного металлургического горна или ко всем вместе, мы не знаем. Но Вы, разумеется, прекрасно понимаете, что на переплавку попадали только те предметы, внешний вид которых был настолько испорчен, что они годились только на лом (хотя и драгоценный по своему составу).
Выражаясь современным языком, можно с полной уверенностью сказать, что в Москве происходил грандиозный грабёж, как выражаются деятели правоохранительных органов, в особо крупных размерах. Но вот что интересно, после такого беспримерного и масштабного преступления, со стороны царских властей не было впоследствии возбуждено ни уголовного дела, ни проведено сколько-нибудь тщательного расследования! А ведь возможности у властей были колоссальные. В руках царского правительства было и множество пленных, начиная от последнего обозника до генерала, письма, донесения, показания местных жителей и казаков, которые лично нападали на обозы грабителей, и т. д. и т. п. Однако ситуация складывалась таким образом, что более или менее масштабные поиски утраченного были начаты только в 1835-м году.
Первая экспедиция, воодушевлённая идеей возвращения похищенных ценностей занялась изучением озера «Глубокое», что находится неподалёку от села Семлева. Но и то, поисковые работы начались там не по приказу из столицы, а по инициативе Смоленского губернатора – Хмельницкого. Но, поскольку благоприятное время было упущено, и стройной хорошо продуманной стратегии поисков у кладоискателей не было, то, естественно, все их любительские попытки найти вывезенные Наполеоном сокровища не принесли ожидаемого результата.
Тут бы надо непременно сказать о том, что столь трагичной «успешности» грабежа во многом, пусть и невольно, содействовали сами городские чиновники. Так приказ об оставлении Москвы был получен губернатором Ростопчиным только 29 августа, французы же вступили в город 1-го сентября. Согласитесь, что за неполных два дня просто невозможно было демонтировать и вывезти всё церковное имущество, которое находилось в городе, и в кремлёвских соборах, в частности. К тому же сразу возникла ещё одна, пусть и чисто техническая проблема – транспортная. Всего для вывоза имущества Святого Синода было выделено 300 подвод, но их грузоподъёмности оказалось явно недостаточно. Так недостаточно, что многие ценнейшие предметы даже и не пытались снять или как-либо демонтировать, пусть и частично. В условиях экстренной эвакуации, в хаосе и толкотне о многом же просто позабыли, а многому, даже приготовленному к отправке, не нашлось места на подводах.
Командир гвардейского стрелкового батальона – Маренгоне пишет в своих воспоминаниях: «Наполеон велел забрать брильянты, жемчуг, золото и серебро, которые были в церквях. Велел вывезти все трофеи Кремля. Ими нагрузили 25 телег».
Боюсь, что 25 телег под погрузкой офицер Маренгоне видел, когда проходил по кремлёвскому двору по своим делам, т.е. мельком. Ясно, что двадцатью пятью телегами тут не обошлось. Ознакомьтесь хотя бы с убранством Архангельского собора Кремля, и вы поймёте, что такое количество подвод потребовалось бы только для опустошения его одного.
При вступлении в Кремль многих французов поразило богатое внутреннее убранство Архангельского собора. Лейб-хирург императора Ларрей в своих воспоминаниях пишет.
«Едва ли найдётся что-либо богаче одного из храмов Кремля (того, где хоронили царей и императоров). Его стены покрыты золотом и вызолоченными пластинками толщиной в 5 – 6 линий, на которых рельефно изображена вся история ветхого и нового завета. Массивные серебряные паникадила поражают своими огромными размерами».
Ларрея поразили золотые пластинки толщиной примерно в 10 мм. Это было не что иное, как золотые и серебряные ризы и оклады на иконах, расположенных на 4-х поясном иконостасе, который занимает всю восточную часть храма. Кроме того, напротив царских гробниц помещалось 37 икон, которые назывались «царские», так как поступали в собор из царских образных. Эти иконы были богато украшены золотыми и серебряными окладами и ризами с драгоценными камнями и жемчугом. Самые же богато украшенные иконы находились в алтаре, семь древних и совершенно потрясающих, бесценных икон.
С потолочных сводов храма на цепях свисали семь больших серебряных паникадил, и было множество серебряных лампад, висевших перед иконами. В алтаре же стояли два комода для будничной ризницы и в них хранились золотые и серебряные вещи. Напротив комодов стоял сосновый шкаф с четырьмя дверцами, в котором хранилась драгоценная церковная утварь. В центральной части иконостаса находилась икона Господа Вседержителя. Французы сняли её, и она была найдена после их бегства у стен Успенского собора. Только с этой иконы сняли серебряную ризу в три пуда весом! Остальные не менее богато украшенные иконы ограбили на месте.
Кроме икон французы забрали не вывезенную церковную утварь, а так же ограбили две раки со святыми мощами. Тут требуется остановиться и дать некоторые пояснения. Серебряная «рака» или другими словами – саркофаг, служил для сохранения Святых мощей.
Рака Черниговских чудотворцев была изготовлена по именному указу императрицы Екатерины II в честь победоносной войны с Турцией. В раку установили медный ковчег, в котором хранились святые мощи Черниговских чудотворцев. Вся рака представляла собой произведение ювелирного искусства, и вряд ли её разбили на куски и переплавили. Она имела немаленькие размеры 3 на 1,25 аршина. Вес же раки был более 30 пудов. Одна крышка, украшенная резьбой цветочного стиля весила не менее 100 кг. и была украшена медной доской, на которой был изображён образ князя Михаила, лежащего в гробу.
По имеющимся сведениям, данная рака была закопана по приказу Наполеона 5-го ноября. Предварительно в неё уложили золотые и серебряные вещи, изъятые в московских соборах. Видимо, в то время французский император ещё надеялся на то, что, перезимовав в Смоленске, он пришлёт весной отряд за оставленными сокровищами, чтобы в очередной раз пополнить казну своей армии. Но этим мечтам не суждено было сбыться. Всё, что было спрятано 5-го ноября, так и осталось невостребованным. Где находятся эти бесценные сокровища, нам с Вами ещё предстоит выяснить.
Серебряная рака царевича Дмитрия князя Углического, сына царя Ивана Грозного, была изготовлена по приказу царя Михаила Фёдоровича в 1630-м году. В эту раку был положен дубовый гробик с мощами царевича. Данная гробница была изготовлена из чистого серебра и имела вес в 240 кг. Крышка раки была передана в город Углич в 1630-м же году, где она и находится по настоящее время. Сама рака была украшена великолепным чеканным накладным орнаментом с позолотой. Кроме того, по её верхнему краю были выбиты две надписи. В одной из них сказано:
«В лето 7099 – 1591, месяце майе, в 15 день, убиен бысть благоверный царевич, князь Димитрий Иванович Углический государь царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси сын, повелением Бориса Годунова, от Никиты Качалова, да от Данилы Битяговского с товарищи, и принесены быша мощи его честныя из Углича в царствующий град Москву лета 7144 – 1606 месяце…»
Эта гробница тоже попала в императорский обоз с так называемыми «Московскими трофеями» и была увезена французами. Путь её продолжался до того печального момента, когда примерно 200 повозок с этими трофеями были затоплены в одном из белорусских озёр. Где и как была проведена данная операция, я непременно расскажу далее. А сейчас добавлю лишь то, что после изгнания захватчиков, вместо похищенной массивной раки была изготовлена новая, правда, деревянная. Она была только обшита с трёх сторон листовым серебром с чеканными украшениями. На эту, новую раку пошло серебра в 1 пуд и 37 фунтов. Причём серебро использовали именно то, что было отбито у французов.
К счастью некоторые предметы удалось сохранить и мне хочется привести их список (только имущества одного собора). Делаю это я только для того, чтобы Вы знали, какого рода предметы мы утратили.
Опись церковного имущества, находившегося в Архангельском соборе в 1862 году.
Евангелие … 1635г. Золотой оклад весом 10 фунтов, драгоценных камней, алмазов, рубинов, изумрудов и др. всего…799 камней.
Евангелие … 1698г. Серебряный оклад весом 3 фунта 93 золотника.
Евангелие … 1774г. Серебряный оклад весом 2 фунта 50 золотников.
Евангелие … 1791г. Серебряный оклад весом 15 фунтов.
Евангелие … 1771г. Серебряный оклад весом 1 фунт 30 золотников.
Евангелие … 1774г. Серебряный оклад весом 2 фунта 48 зол.
Евангелие … 1857г. Серебряный оклад весом 9 фунтов 19зол.
Крест деревянный, обложен чеканной медью.
Крест деревянный, обложен серебром. Надпись: лето 7068 – 1570г. Весом 1 фунт 36 золотников с 4-я драгоценными камнями.
Крест золотой, изготовлен на 1677году. Длина его 8,5, а ширина 4,5 вершка. Вес креста 3 фунта 63 золотника.
Крест серебряный, вызолоченный весом 3 фунта, 63 золотника.
Крест серебряный, весом 1 фунт 37 зол. С драгоценными камнями и жемчугом.
Потир золотой, украшен 12 драгоценными камнями. Вес 3 фунта, 68 золотников. Изготовлен в 1593 году.
Золотой дискос. Вес 2 фунта 7 золотников.
Золотая звезда с 10-ю драгоценными камнями. Вес 85 золотников.
Золотое блюдце. 2 шт. Вес 2 фунта 16 золотников.
Потир серебряный вызолоченный. Вес 7 фунтов 80 золотников.
Серебряный дискос. Вес 4 фунта 1 золотник.
Серебряная дарохранительница. Вес 3 фунта.
Серебряный сосуд. Вес 7 фунтов 30 золотников. Крышка сосуда в форме короны с крестом.
Серебряный сосуд, вызолоченный. Вес 8 фунтов.
Серебряная чаша, позолочена. Вес 16 фунтов 50 золотников.
Золотое кадило, четырёхугольное. Украшено 38 драгоценными камнями. Вес 4 фунта 33 золотника. Выполнено по заказу царицы Ирины в 1598 году.
Серебряное кадило на 4-х цепочках. Вес 1 фунт 15 золотников.
Серебряное кадило на 4-х цепочках. Вес 2 фунта 7 золотников.
Серебряная ла́доница с крышкой в виде кадила. Вес 1 фунт 80 золотников.
Серебряные вызолоченные рапиды – 2 шт. Вес 8 фунтов.
Серебряные выносные подсвечники – 2 шт. Вес 5 ф.83 зол. и 5 ф.75 зол.
Серебряный панихидный подсвечник с драгоценными камнями и 3 золотыми крестами, сооружён на гроб царя Алексея Михайловича. Вес 3 фунта 90 золотников.
Серебряный панихидный подсвечник. Вес 3 фунта 54 золотника.
Серебряный подсвечник – 2 шт. Вес обоих 4 фунта 42 золотника.
Медный подсвечник, посеребренный и частью позолоченный. Вес до 3-х пудов.
Серебряная лампада в виде чаши без крышки, находится перед мощами царевича Дмитрия. Вес 6 фунтов 70 золотников.