Между коммуной, синьорией и империей: Кангранде I делла Скала в военно-политической истории Северной Италии раннего Треченто

IV

В Падуе после ликвидации института трибунов произошла значительная концентрация власти в руках гвельфской аристократии, которая установила полный контроль над городским управлением и судебной системой. Представители знатных родов использовали методы принуждения и насилия для поддержания своего господства над населением города. Круги, близкие к правительству, следовали общей тенденции. Но на слуху у горожан были совсем другие имена, не принадлежащие к высшим кругам. Ронко дельи Аголанти (Ronco degli Agolanti) и Пьетро дельи Альтиклини (Pietro degli Alticlini) были два неродовитых авантюриста, которые отличились в преследовании гибеллинов и добились тем самым расположения гвельфской знати. После укрепления своих позиций в городе, они со своим отрядом принялись и за контадо, где грабили беззащитных крестьян и добивались изгнания несчастных путём ложных обвинений. Женщины и девушки подвергались бесчестью.

Такое положение дел достигло своего апогея, когда 17 апреля в совете Падуи было внесено предложение изгнать из города двенадцать представителей наиболее уважаемых гибеллинских семей, которые из-за открытой критики нездоровой ситуации в городе сделались неугодными. К ним принадлежали и члены популярного в народе рода да Каррара, старейшина которого Убертино Старший (Ubertino «il Vecchio» da Carrara; 1264 — 1319)91 пользовался в Падуе особым уважением. Чтобы предупредить осуществление гвельфского плана, его сыновья Никколо и Обиццо призвали в город крестьян, озлобленных постоянными бесчинствами банды Аголанти и Альтиклини. Ранним утром 18 апреля раздался крик «Да здравствует народ, смерть предателям!» — это был сигнал к восстанию. Грабежи и убийства продолжались несколько дней; богатые и знатные, без различия партий и убеждений, пали жертвой уже никем не контролируемой народной ярости. Ужас дополнился ожидание скорого нападения Скалигера. Только с величайшим трудом членам городского совета удалось восстановить мир и порядок, хотя разрушения и человеческие потери были ужасными. 1 мая 1314 года должность подесты была восстановлена, а управление возвращено совету 18 старейшин.

Представляется весьма странным, что Кангранде не воспользовался благоприятным моментом для внезапного нападения, который предоставил ему переворот во вражеской столице. Мы можем только догадываться о его мотивах, но, не исключено, что он мог надеяться на бескровное решение затянувшейся проблемы с помощью Генриха Горицкого, который бы склонил врага к заключению мира. Действительно, 18 апреля граф отправил письмо в Тревизо с предложением выступить посредником между Кангранде и Падуей. 26 апреля было принято решение направить письма в Верону и Падую и начать переговорный процесс. Скалигер, который страстно желал мира, всячески шёл навстречу этим попыткам и в письме от 1 мая разрешил послам Тревизо свободно перемещаться по его землям. Но мирные переговоры провалились из-за позиции Падуи, в которой к тому моменту был восстановлен порядок, а должность подесты занял Понцино (Понзоно) Понцони (Ponzino (Ponzone) Ponzoni)92. Это был весьма проницательный, и искушенный в политике и военном деле человек. Он прекрасно понимал, что даже отказ от Виченцы не гарантировал бы мир с Вероной. Вот только альтернативой он избрал не сложившийся на тот момент, хоть и шаткий, но status quo ante93, а возвращение города, какие бы силы и средства для этого ни понадобились. В этой связи, Понцино отклонил посреднические усилия Тревизо. В июле война возобновилась.

Веронские войска выступили в поход под предводительством кондотьера Бельтрамо Гульельми. Бельтрамо долгие годы весьма успешно служил Падуе, но затем под предлогом задержки жалованья покинул город и… поступил на службу Вероне и Кангранде, которого боготворил. Когда Понцино узнал, что Бельтрамо приближается к границе, он распорядился собрать силы не только для обороны города, но и для осуществления атаки на противника. 5 июня 300 всадников из Виченцы перешли Бренту и, разграбляя все на своём пути, вторглись в область Сан-Пьетро. Богатая добыча была отправлена в Виченцу. Сам Бельтрамо отошел к Читтаделле с намерением помешать падуанцам, если они совершат вылазку из города и предпримут попытку отбить обоз с добычей.

Когда Понцино увидел из города поднимающийся дым от горящего Сан-Пьетро, он поспешно вывел войска из города и перекрыл все переправы через Бренту. Далее он двинулся навстречу силам Бельтрамо. Бельтрамо, казалось, вовремя понял, что победить ему вряд ли удастся и приказал своим войскам сомкнуть ряды и начать отступление к Бренте. Не исключено, что так Бельтрамо удалось бы пересечь одну из переправ, но Понцино опередил его и нанёс удар с фланга, после чего учинил страшную резню. Лишь немногим удалось переплыть реку и спастись в Виченце. Сам Бельтрамо был тяжело ранен падуанским нобилем Паоло ди Виталиано Денте (Paolo di Vitaliano Dente). Именно он узнал Бельтрамо, так как видел его ранее. Денте подъехав к нему, спросил каталонца, кто он. На что каталонец осторожно ответил: «Carolus miles, oldato di Carlo»94 — условной фразой, используемой гвельфами. Паоло, все больше убеждаясь в личности противника, воскликнул: «Я тоже солдат-гвельф»95 и в тот же миг вонзил копье в рот несчастному Бельтрамо, так что оно вышло с левой стороны затылка. К удовлетворению подесты и народа, умирающего капитана доставили на щитах в Падую. После 8 дней агонии Бельтрамо Гульельми скончался. Простой народ с изумлением пересказывал случившееся, сравнивая этот сюжет с битвой Давида против Голиафа96.

Успех воодушевил падуанцев и после срочного укрепления Альпоне, а также трёхдневного отдыха, была предпринята попытка напасть на Виченцу. Они приблизились к городу ночью и даже незаметно вошли в предместье Сан-Пьетро. Но вскоре жители деревень заметили приближение врага и дали сигнал о помощи. Кангранде, лично возглавлявший отряд, после короткого боя вынудил падуанцев к отступлению. 15 июля 1314 года войска вернулись на домой, приведя с собой захваченный в ходе вылазки скот.

В Падуе Понцино посвятил себя осуществлению многообещающего плана, который положил конец вечной проблеме, связанной с Баккильоне. Лучшим инженерам Падуи было поручено соорудить канал, который отводил часть русла Бренты непосредственно в город и тем самым устранял постоянную нехватку воды. Строительство канала, названного Биентелла, устранило одно из самых уязвимых мест конфликта. Поставка воды в город через Баккильоне перестала быть жизненно важным вопросом для Падуи.

В конце июля Понцино лично возглавил войска и направился с ними через Мазон и Бреганце к Монторсо. Монторсо, укреплённая вилла на реке Кьямпо, примерно в семи милях к западу от Виченцы. После захвата её делают базой для набегов на близлежащую территорию. Однако очень скоро Понцино счёл благоразумным покинуть местность и удовлетвориться опустошением местности вокруг горы. Виноградинки Бреганце и Тьене, поселения Скио, Торре, Магре и Цане были разрушены. Некоторые из них не в первый раз и не последний. 25 июля войска Понцино вернулись в Бассано.

Кангранде имел все поводы для тревоги. Он стремительно двинулся в сторону Монтеккьо, который обращён к Монторсо на противоположном берегу, в двух милях от него. Первым желанием Скалигера было вступить в бой, но его опытные советники отговорили его, убедив, что его силы не сравнимы с силами противника под умелым руководством Понцино. Ему ничего не оставалось как вернуться в Виченцу, где к нему присоединились войска кондотьеров Пассерино Бонакольси и Гульельмо да Кастельбарко (Guglielmo da Castelbarco; ум. 1320)97.

Всё это напоминало танцевальные па…

Едва Понцино двинулся в сторону Падуи, как выступил уже Кангранде, успевший достигнуть предместья Падуи Сан-Джованни. Там не были готовы к нападению, но и сдаваться не собирались. Простые горожане требовали осуществить вылазку, чтоб заманить Кангранде в город и взять в плен. Что у стен города стоит сам Скалигер было понятно всем. Более умеренные, как епископ Пагано делла Торре, считали, что надо ограничиться обороной, за что были подвергнуты толпой оскорблениям и насмешкам. Их называли предателями, затягивающими войну и упускающими верную победу. Чернь настояла на своём. Городские ворота были открыты, и неорганизованные массы людей устремились навстречу врагу. Это был подарок Кангранде, в авангарде армии которого стоял Пьетро Браймонте98, племянник убитого Бельтрамо Гульельми который со своими всадниками и пехотинцами обрушился на толпу. 50 падуанцев были убиты и 20 взято в плен. Затем Кангранде со своими людьми вернулся в Верону99.

Короткое затишье дало Скалигеру возможность поддержать своих союзников в Пизе и Милане вспомогательными войсками. Сам он долгое время оставался в Вероне, неустанно занимаясь неотложными делами, связанными с управлением городом. Мирные переговоры, инициированные в августе 1314 года, к результату не привели. Таким образом, вооруженный путь решения конфликта сохранялся как единственно возможный. В этой связи, Кангранде отправил своего верного советника и зятя Байлардино да Ногарола к герцогу Каринтии, от которого ожидал подкрепления. Антонио да Ногарола (Antonio da Nogarola) исполнял вместо брата должность подесты в Виченце.

Понцино был прекрасно осведомлён о происходящем на вражеской территории, в основном от изгнанников из Виченцы. Он решил внезапным нападением захватить предместье Виченцы — Сан-Пьетро. Это также должно было отсечь Скалигера от ломбардского театра военных действий, куда он послал вспомогательные войска на помощь Маттео Висконти, ведущего борьбу с миланскими гвельфами. В Падуи был подготовлен большой военный поход, включавший в том числе не менее 1500 повозок с оружием и продовольствием на 20 дней. Вечером 16 сентября падуанская милиция численностью более 2000 человек покинула город и двинулась прямо на Виченцу.

Первая остановка состоялась ранним утром у моста Квартезоло. Чтобы разведать позиции противника, вперёд был выслан небольшой отряд, в основном состоящий из виченцских изгнанников. Они вернулись с сообщением, что укрепления в Сан-Пьетро не охраняются. Понцино с отрядом отборных воинов отправился в путь и незаметно достиг предместья. За несколько минут им удалось взобраться на крепостную стену. К склону приставили копья, и воины, становясь на плечи друг другу, взобрались на высоту вала. Часовые были убиты, а небольшой гарнизон оказал лишь слабое сопротивление. Одним смелым ударом Сан-Пьетро оказался в руках Понцино. Чтобы привлечь на свою сторону горожан, он отдал приказ под страхом смерти воздерживаться от грабежей и убийств.

Решительные действия войск Понцино вызвали в Виченце серьезные опасения. Враг, занявший предместье, из надежного укрытия угрожал городу и грозил штурмовать городские ворота, которые едва успели закрыть. Положение казалось критическим и поэтому да Ногарола приказал поджечь предместье Сан-Пьетро, чтобы лишить врага опорного пункта для нападений. Эта чрезвычайная мера возымела своё действие на атакующих. Понцино и его военачальникам собрались на совет, чтобы решить, что делать дальше.

Альбертино Муссато предлагал удерживать Сан-Пьетро и забаррикадировать ворота Виченцы штабелями дров и хворостом, чтобы перерезать возможность выхода из города сил Ногаролы и Кангранде, если он успеет подойти с другой стороны. Скорнаццани, как предводитель наёмников, высмеял этот осторожный способ ведения войны и предложил покинуть предместья и разместить лагерь вблизи, но более безопасном месте. Он также советовал срыть укрепления и засыпать рвы, чтобы ничто больше не препятствовало нападению на Виченцу. Было принято именно его предложение. Впрочем, войска подчинились приказу крайне неохотно, так как считали, что победа была у них в кармане. И чтобы изменить их подавленное настроение, Ванни, которому было доверена защита Сан-Пьетро и обеспечение безопасности со стороны ворот из Виченцы, разрешил ополченцам перед уходом разграбить предместье. Несмотря на протесты Понцино, Муссато и Джакомо да Каррара, отряды прочесывали предместье, вынося все, что находили, не щадя ни женщин, ни детей, ни храмы. К грабежу примкнул и сам Ванни со своими наёмниками. В это время Понцино пришлось заняться ещё одной проблемой — обороной нового лагеря, которому угрожали наёмники Пьетро Браймонте. Но атака со стороны Браймонте не увенчалась успехом, а он сам пал от смертельной раны в горло. Положение Виченцы становилось всё более безнадёжным, а действия сил Падуи становились всё более уверенными, тем более что в лагере распространился слух, будто Кангранде в Вероне тяжело заболел.

Город наполнило отчаяние, страх и скорбь. За оружие взялись все, кто мог его носить. Большинству был понятно, что ситуация становится всё более безнадёжной и многих из них ближайший день может стать последним. Но вот около семи часов нового дня разнеслась спасительная весть — Кангранде прибыл в город.

Кангранде сидел на пиру, празднуя свадьбу своего племянника Франческино (Franceschino) с дочерью Луккино Висконти, когда прибыл гонец от Антонио де Ногаролы с известиями. Он, поручив Франческино управление городом, взял колчан и лук, сел на скакуна и немедленно помчался верхом к Виченце. Кангранде преодолел три четверти пути, когда утомленный быстрой скачкой конь перестал повиноваться шпорам своего господина. В Монтебелло он сел в простую повозку крестьянина, которого случайно встретил, и прибыл в Виченцу утром 17 сентября, где едва могли поверить, что он преодолел путь в 30000 пасси за четыре часа, что составляет от 43 до 51 километра, в зависимости систему длинны какого города мы возьмём за ориентир. Так или иначе данное расстояние было вряд ли возможно преодолеть за четыре часа. Вероятно, эта история является частью мифа о Кангранде, схожего с более поздней легендой об известном английском разбойнике Дике Тёрпине (англ. Richard (Dick) Turpin; 1705 — 1739), который за ночь, ради алиби, преодолел на своей лошади Чёрной Бэсс расстояние от Лондона до Йорка в 200 миль (320 километров).

Прибыв в Виченцу, двадцатичетырёхлетний лидер сразу обратился к народу со словами утешения и надежды. Далее, он велел подвести боевого коня Байлардино, утолил жажду кубком вина, помолился Деве Марии и велел протрубить боевой клич, после чего пришпорил коня и поскакал с сотней своих соратников через городские ворота. От врага его отделяли только горящие дома Сан-Пьетро. Так он проехал вдоль вала до деревни Лисерия, где вступил в схватку с падуанцами. Однако превосходство сил Падуи было более чем очевидно, что заставило маленький отряд Кангранде отступить к крепостным рвам предместья Пустерла. Там собрались рассеянные войска убитого Пьетро Браймонте и части крепостного гарнизона. И туда же устремились на помощь Кангранде отряды из Виченцы. Преданность верных подданных сыграло решающую роль и Кангранде отдал приказ наступать на Сан-Пьетро.

Филиппото (Filippoto), изгнанный веронец, и Альбертино Муссато попытались оказать сопротивление. В кровавом сражении войска Падуи потерпели поражение и в панике бежали к крепостным воротам. На мосту конь Муссато упал. Всадник, рискуя быть раздавленным преследующими всадниками, прыгнул в наполненный водой крепостной ров. Однако Муссато был обнаружен и, несмотря на сопротивление, был схвачен и доставлен в город. Кангранде приказал поднять на мостовой башни знамёна Скалигеров и обозревал поле битвы с дозорной вышки. Когда он увидел, как враги в беспорядке спасаются бегством, он послал вперед Вивальдо Бруньоло (Vivaldo Brugnolo), молодого и отважного воина, а через несколько минут и сам подключился к преследованию.

Сопротивление смогли оказать только небольшое количество вражеских сил. Так, Джакомо да Каррара, чтобы спасти честь родного города, с частью своих родственников и сторонников, которых он спешно собрал вокруг себя, занял позицию у подножия холма напротив крепостного рва Сан-Пьетро. Маленький отряд был без сопротивления сметён противником, а сам Джакомо пленён. Многим повезло меньше, так как почувствовав победу, Кангранде, во главе отряда из всего 40 всадников, лично возглавил резню убегающего противника. Только у моста Куартезоло он прекратил преследование в двенадцать раз превосходящего по численности противника.

В течение двух дней было взято в плен около 700 человек, которые были закованы в кандалы и отведены в Верону. По свидетельствам Муссато и Феррето, общее число пленных превышало 1500 человек. Даже через восемь дней после битвы при Сан-Пьетро, беглые падуанцы, измученные жаждой и голодом, выходили из лесной чащи к воротам Виченцы, полагая, что достигли родной Падуи. Ванни Скорнаццани, Джакомо да Каррара, его племянник Марсилио (Marsilio da Carrara; 1294—1338) и другие высокородные падуанцы также были взяты в плен и отвезены в Верону. Среди погибших в бою знатных падуанцев были знаменосец Бернабо (также Барнаба) де Маккаруффи (Bernabò de’ Maccaruffi), а также Альберто да Понте (Alberto da Ponte), Джерардо ди Вилья дель Конте (Gerardo di Villa del Conte), Пепе да Прато делла Валле (Pepe da Prato della Valle) и Тисо да Тергула (Tiso da Tergula).

В падуанском лагере были найдены припасы на 20 дней, запасы зерна, оружие и утварь, а также серебряные блюда, кубки, ковры и другие драгоценности, без которых избалованные падуанцы, что было общеизвестно и поводом для небезосновательных шуток, не могли обойтись даже в условиях военного похода. 700 тяжело гружёных транспортных повозок доставили добычу в Виченцу.

После победы грабить окрестности Падуи начали уже жители Виченцы. Активную роль в грабительских набегах приняли разоренные падуанцами крестьяне.

Кангранде в Виченце ждал настоящий триумф. Долгие годы день годовщины битвы при Сан-Пьетро и окончательного освобождения Виченцы от падуанского господства имел статус праздника. Поскольку удача была на его стороне, Скалигер полагал, что может достичь большего — окончательно сломить Падую. Для выполнения этой задачи он постарался привлечь как можно больше своих гибеллинских союзников. С большой готовностью они прислали запрошенную помощь. Из Мантуи на третий день со своими людьми примчался Пассерино, на пятый — Гульельмо да Кастельбарко и его племянник Альдригетто100. Также в Верону прибыл Джиберто да Корреджо (Giberto da Correggio, предп. 1270/1280 — 1321)101, который был изгнан из Пармы и по расчётливому соображению перешёл на сторону имперской партии, а также Николо да Лоццо, теперь имперский викарий Бергамо. Маттео Висконти, который подвергался тяжёлому давлению со стороны ломбардских гвельфов, был не в состоянии послать помощь. Но именно в Милане, а затем в Падуе должны были решиться великие вопросы имперской власти на севере Апеннин.

Сам Кангранде прибыл в Верону и стал усердно готовится к военной кампании и включил в войско каждого горожанина города, чей возраст и здоровье позволяли носить оружие.

В Падуе стягивались беженцы из окрестных городов и контадо. Город готовился к осаде, но военных сил у него после поражения в Сан-Пьетро не было. Чувство страха и отчаяния усилилось с приходом немногочисленных свидетелей разгрома армии Падуи. Только прибытие подесты Понцино102 немного успокоило взволнованный народ.

В Падуе он созвал Большой совет, чтобы принять решение о мерах по защите города. Тревизо, Болонья, Феррара были уведомлены о грозящей опасности. В то же время из Эсте, Монтаньяны, Читтаделлы и других муниципалитетов прибыли гонцы, которые обещали прислать вспомогательных войск. В течение следующих трёх дней в Падую прибыли 50 всадников и 300 пехотинцев из Тревизо и 100 всадников и 600 пехотинцев из Болоньи.

Все бастионы крепостей были срочно отремонтированы. Граф Винчигуэрра с небольшим войском выслан в сторону Монселиче, где должен был воспрепятствовать переправе врага через реку. Но лучше всяких человеческой усилий о спасении Падуи, казалось, позаботились сами Небеса. Разразилась страшная буря, которая продолжалась почти 10 дней. Непрерывные ливни вызвали огромное наводнение, которое затопило все переходы через реки, как и сами поймы рек, а также землю на протяжении всего перехода из Вероны в Падую.

Для Кангранде в сложившихся обстоятельствах осуществить замысел не представлялось возможным. Он находился со своими соратниками в Вероне и проводил время с ними и со своими пленниками в разных развлечениях. Джакомо да Каррара, его племянник Марсилио и Ванни Скорнаццани жили при его дворе. Он любил шутить с ними, сожалел об их печальном положении и утешал их. Особым расположением он отличал Джакомо да Каррара, который, как кажется, приобрёл некоторое влияние на Кангранде. Скорее всего это была уловка со стороны Кангранде. Хронисты свидетельствуют, что Скалигер пытался пробудить у Джакомо желание добиться принципата в своём городе, и сделать его свой политической марионеткой. Однако успеха с неподкупным да Каррара Кангранде так и не добился.

Альбертино Муссато, который был тяжело ранен и попал в веронский плен, по приказу Кангранде нашёл пристанище в доме Грегорио да Пойяна (Gregorio da Poyana)103, где был доверен самому надежному медицинскому уходу. Это было время, когда его «Эцеринида» (Ecerinide), ставшая первой светской трагедией со времен Рима, «Державная история» (Historia Augusta), «Деяния Генриха VII Цезаря» (De gestis Henrici VII Caesaris), «Деяния италийские после императора Генриха VII» (De gestis Italicorum post Henricum VII Caesarem) ещё не появились, а лавровый венок ещё не украсил чело поэта. Но он пользовался уважением и почтением Кангранде как политический деятель и дипломат. Когда Скалигер навещал его, разговор часто переходил на политику, империю и действия императора. Муссато считал, что проливал свою кровь за родной город и ему было больно, что тот может стать частью империи, лишившись многих своих свобод и традиций. Сожалел он своём горьком положении пленника и событиям, приведшим к нему. Кангранде слушал Муссато с большим уважением и ни разу не дал тому почувствовать своего превосходства и позиции хозяина положения. Рыцарский дух Кангранде вызывал восхищение его пленников. Это не были только слова. Бесчестное или трусливое поведение сурово им всегда наказывалось. Так известно, что один из его военных соратников, в отместку за убитого брата, пронзил мечом группу связанных пленных. Кангранде был неумолим и за подобное нерыцарское поведение приговорил того к изгнанию.