Обратный адрес

Значит, сначала паста. Потом клей.

Значит, Илья подписал фотографию раньше, чем её приклеили к карточке четырнадцатого апреля тысяча девятьсот четвёртого года.

Третье. Снимок сделали тринадцатого октября две тысячи пятого года «в личное дело». Сыну его могли показать, только когда стало ясно, что отец не вернулся из отпуска, то есть не раньше середины ноября. Розыскное дело, визит к Ирине, фотография на столе перед мальчиком: «Не звонил? Нет ли у отца знакомых в Петербурге?» И юноша взял фотографию и не отдал.

Значит, Звездочёт говорил с Ильёй этой зимой. Может быть, после шестнадцатого декабря, когда сам вышел из двери на той стороне. И только потом, неведомо какой дорогой, ушёл в апрель девятьсот четвёртого и положил снимок на стол ротмистру.

«Он был у моего сына. Недавно. Сидел на кухне у Ирины, в шубе, с тростью с серебряной собакой, пил чай и говорил с моим сыном. А я в это время ел сочиво и считал свечи на ёлке».

Он положил лупу. Свеча оплыла.

Тогда он достал из кармана карточку Чельберга.

Лицевую сторону он уже видел. «Mr Korsakov. Forestry». Кремовая английская бумага, золотой обрез, ни одной буквы о том, кто её прислал. Перевернул.

На обороте было написано тем же почерком, что и «Forestry», наискось, неторопливо, хорошими чернилами:

Cloudy on the 28th. Both skies.

Merry Christmas from all of us. K.

И в голове само собой всплыло другое. Брошюра. Серая, ксерокопия с ксерокопии, с кругом от кофейной чашки на обложке, которую раздали на курсах в девяносто втором году и над которой все смеялись: написал её, судя по всему, человек, насмотревшийся кино. «Классическая методика агентурной вербовки». Корсаков тогда смеялся вслух, и старый усталый инструктор посмотрел на него и произнёс: «Смейтесь, лейтенант. Только запомните».

Бесконтактный подход. Письма, которые объект обязательно захочет прочесть. Серия посланий, постепенное нагнетание интереса. Обратный адрес можно дать сразу, а можно после нескольких писем. Главное – не переиграть.

Он разложил на столе всё, что у него было.

«С прибытием». Через часовщика с Обводного, на пятый день. Первое письмо.

«The sky will be clear on the twenty-ninth». Через Чельберга, в салоне тётки. Второе письмо.

Карточка номер один. «Беречь». Через Стрешнева, уже мёртвого. Третье.

Фотография. «Пап, я тебя найду». Через сына. Четвёртое.

И теперь пятое. «Cloudy on the 28th». Рождественская карточка с золотым обрезом в корзине тётки, между бароном и генеральшей. «From all of us». От всех нас.

Пять писем. Его вели ровно и грамотно, по той самой серой брошюре.

Он повертел карточку в руках. Посмотрел на лицевую сторону, на оборот, на обрез, на свет.

Обратного адреса не было.