Завод. Нулевой брак

Самохин пошатнулся, словно невидимый кузнец с размаху ударил его кувалдой под дых. Вся кровь в один миг отхлынула от его лица, оставив лишь мертвенную, восковую бледность. Он понял всё. Служба безопасности вскрыла пустой сейф. Акт выжил. И сейчас он лежал на столе перед прокурором.

Следователь открыл папку. Его цепкий профессиональный взгляд быстро пробежал по строчкам машинописного текста, заверенного синими печатями ЦЗЛ.

— «…микроструктурный анализ предоставленных образцов сплава выявил высокую пористость, наличие микрокаверн и шлаковых включений», — вслух, чеканя каждый слог, зачитал прокурор. Каждое его слово вбивало ржавый гвоздь в крышку гроба Главного технолога. — «…химический состав категорически не соответствует ГОСТу для изделий первой категории опасности, работающих под высоким давлением. Предел прочности на разрыв снижен на сорок процентов».

Следователь оторвался от текста и поднял взгляд на Самохина. Тот беззвучно хватал ртом воздух. Вадик обхватил голову дрожащими руками, окончательно осознав, что пойдет соучастником.

Следователь снова опустил взгляд на документ, перевернул страницу и вдруг нахмурился.

— А это что такое? — он указал острием ручки на аккуратные цифры, выведенные карандашом на полях последнего листа. — Чьи это пометки? Семь цифр.

Марк Борисович выпрямился. Он ждал этого момента с того самого дня, как погиб Алексей Кузнецов — Старший технолог 4 цеха.

— А это, товарищ следователь, — твердо и громко, так, чтобы слышал каждый человек в оцепленном цеху, ответил Метролог, — номера транспортных накладных. Тех самых накладных фирмы-однодневки, по которым Борис Аркадьевич Самохин лично распорядился завезти этот левый, бракованный металл на завод. И провести его через бухгалтерию под видом дорогостоящего авиационного спецсплава.

Над участком повисла гробовая, свинцовая тишина. Шах и мат.

Следователь военной прокуратуры не проронил ни слова. Он еще раз посмотрел на искореженный кусок никелированной латуни, затем перевел взгляд на семь карандашных цифр, оставленных моей рукой. Медленно, с подчеркнутой бюрократической аккуратностью, он сложил Акт 198, перечерканные паспорта изделий и только что написанный протокол осмотра в свою папку.

Затем прокурор достал из портфеля новый, еще более плотный пакет для улик.

— Вещественные доказательства подлежат полному изъятию для приобщения к материалам уголовного дела, — сухо констатировал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Следователь лично, деталь за деталью, сложил в пакет с белоснежной ветоши идеально чистые толкатели, мембраны и клапан, фиксируя, что внутрянка цела. Следом в мешок тяжело опустились обе части разорванного корпуса. Горловина была туго стянута суровой нитью, и на этот раз на ней повисла свинцовая пломба следственного отдела военной прокуратуры. Сухой щелчок замка пломбиратора прозвучал в тишине цеха как глухой удар судейского молотка.

— Самохин Борис Аркадьевич. Вадим Игоревич, — голос следователя был ровным, лишенным эмоций, и оттого пугающим до оцепенения. Он кивнул бойцам военизированной охраны. — Прошу проследовать с нами. Пока — для дачи первичных показаний.

Вадик даже не смог подняться с табурета сам. Двое дюжих вохровцев подхватили обмякшего технолога под руки. Самохин же казался мгновенно сдувшимся воздушным шаром. Вся его властность, вся номенклатурная спесь испарились в секунду, оставив лишь потного, обрюзгшего, постаревшего на десять лет человека. Он не смотрел ни на меня, ни на Марка Борисовича. Его остекленевший взгляд был устремлен в пустоту — туда, где прямо сейчас рушилась его криминальная империя.

Один из бойцов охраны забрал опечатанный мешок с железом со стола. Главный военный представитель, не прощаясь ни с кем, развернулся и тяжело зашагал к выходу. За ним последовал Савельев. Перед тем как покинуть оцепление, подполковник с пластырем на щеке на секунду притормозил. Он посмотрел на меня, стоящего у пустого стола, и коротко, едва заметно кивнул. В этом строгом офицерском кивке было высшее профессиональное признание. Металл не врет. И те, кто умеет его слушать — тоже.

Оцепление сняли. Комиссия покинула цех, уводя с собой вещдоки и бывших хозяев «Металлурга».

Мы остались втроем. Я, Петрович и Марк Борисович. Мы не жали друг другу руки, не хлопали по плечам и не улыбались. Мы просто молча переглянулись. В глазах старого Метролога за толстыми стеклами очков блестела скупая влага — он наконец-то закрыл долг перед Алексеем. Петрович тяжело, шумно выдохнул, словно сбросил с плеч мешок с чугунной стружкой.

План сработал безупречно. Главный гнойник был вскрыт.

Но расслабляться было рано. Самохина увезли, но гособоронзаказ был официально сорван. Заводу прямо сейчас грозили многомиллионные штрафы, остановка военной приемки и финансовая пропасть. А где-то там, в мягком кресле заводоуправления, всё еще сидел Директор по снабжению — умный, расчетливый человек, который и открыл ворота завода для этой левой фирмы.

Я взял со стола свой динамометрический ключ. Тяжелая, холодная сталь привычно легла в ладонь, остужая мысли.

Первая битва выиграна. Но настоящая война за мой родной завод только начиналась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.