Лети

Глава седьмая.

Алан Новак, так на самом деле звали человека, которого все называли «Дуза». Относительно недавно, мне случайно довелось узнать, что именно означает это прозвище. Дело в том, что в дневниках профессора Уальса, эта тема совсем не освещалась. Оказывается «Дуза» – переводится, как «большой», с польского языка. А, по-видимому, Алан Новак имел польские корни. Так как носил это прозвище с самого детства и привык к нему, даже больше чем к своему имени. Это уже достоверный факт, естественно известный мне из моих «священных писаний». Дело в том, что Алан Новак, был с самого его рождения настоящим гигантом. Помню, как эта личность всегда внушала мне трепет и страх. Моя душа всегда цепенела и буквально уходила в пятки, стоило этому гиганту, появиться передо мной. Этот великан обладал ростом два метра семь сантиметров. Он был достаточно худощавого, но в тоже время крепкого телосложения. Он был, что называется человеком жилистым. Все мышцы на его теле были видны, как у хорошего скакуна. Мне это запомнилось, когда мужчины играли в «Скай бол». Это такая игра, некое подобие волейбола, только вместо пола игроки используют батутную сетку. Из-за Чего подлетают очень высоко. Помню это, как сейчас. Завораживающее зрелище. Кстати, познакомились Энтони Уальс и Алан Новак, именно на волейбольной секции.

«Сегодня я опять играл в волейбол. Эта игра нравится всё больше с каждым днём. Сначала я ходил только на тренировки, но с недавнего времени, я посещаю «клуб любительской игры в волейбол». И, как выяснилось, на играх можно получить гораздо больше опыта, чем на тренировках. Нет, наверное, даже не так. На тренировках мы работаем над техникой, изучаем тактику и стратегию. Но в реальной игре, не всегда это получается применять. А вот именно на практике, хорошо оттачиваются комбинации и заготовки, и всегда есть место импровизации. Когда нет тренера, строго контролирующего процесс, почему-то играется всегда легче. Я хоть и человек, привыкший к спортивной дисциплине, я всё же готов ответственно заявить: Если это профессиональный спорт, то безусловно, без тренерского штаба не обойтись. Всегда нужны, твёрдое руководство, совет многоопытного наставника и взгляд со стороны. Но если, речь идёт о любительском уровне, то куда важнее сыгранность команды. Нужны именно единомышленники, которые просто получают удовольствие от игры. Мне всегда приятно играть именно с такими игроками, которые просто наслаждаются процессом. Некоторые склонны гнаться за результатом и очками. А, на мой взгляд, это уже и не игра. Как только ты начинаешь испытывать деструктивные эмоции, сразу же выходишь из равновесия и теряешь свою энергию. Этому я научился у Алекса. С ним всегда было легко и приятно. Он конечно в определённой степени строгий наставник и всегда спрашивал с меня сполна. Но в то же время, я никогда не ощущал от него давления. Чувство свободы сохранялось на протяжении всего нашего с Алексом общения. Жаль, что в последнее время мы с ним редко видимся. Но я верю, что в скором времени это обязательно изменится. В последние годы, я так сильно увлёкся наукой, что совсем забросил себя и даже перестал бегать по утрам. Я даже стал ощущать некую тяжесть и грузность. Стал быстрее уставать, да и вообще моя выносливость значительно уменьшилась. Но, как только я снова взялся за себя и стал ходить на волейбол, всё пошло на поправку. Буквально за две-три недели мои мышцы быстро вспомнили о нагрузках и стали восстанавливаться. Благо у спортсменов хорошо развита мышечная память. И именно она помогла мне быстро влиться в тренировочный процесс. Я достаточно быстро и хорошо стал осваивать, новый для себя вид спорта. Ребята на тренировке даже не поверили, что раньше я никогда не играл. И те, кто ходил год, на занятия по волейболу, никак не могут понять, почему новичок, который занимается всего месяц, играет лучше них. Что-то мне это напоминает. Почти, как в детстве. Надеюсь после каких-нибудь локальных соревнований, меня примут в стаю.

Сегодня я снова был на игре. Получил истинное наслаждение от процесса. А ещё познакомился с интереснейшим человеком»

Из дневников Энтони Уальса.

– Уальс. Энтони Уальс!

– Дуза!

– Что простите?

– Дуза! Меня так зовут – сказал длинный долговязый человек и улыбнулся. От чего-то, улыбка этого гиганта, выглядела устрашающе. Хотя в глазах блестел лукавый огонек, что выдавало доброту сердца, этого огромного человека – На самом деле меня зовут Алан Новак, но все называют меня Дуза. Ещё с детства, я привык – и снова рот его расплылся в зловещей, на первый взгляд улыбке, показывающей ряд несоразмерно маленьких верхних зубов. Пожалуй, именно это обстоятельство и создавало зловещий образ. Да ещё и, в совокупности с неприлично большими промежутками между зубами. Но в скором времени, Энтони Уальс начал привыкать к чудаковатой внешности этого необычного, но безумно интересного человека.

– Так, только давай сразу договоримся. Говорим, просто честно и на «ты»! Идет? Не терплю эти пресловутые фамильярности – вроде бы и спросил, но в тоже время, достаточно утвердительно заявил Дуза.

Хорошо – немного растеряно ответил Уальс, что его самого даже повеселило. Давно никто, вот так, не ставил его в какое-то неловкое положение. Энтони Уальс пока сам не мог понять, что именно его смущает. Но было что-то магнетическое в этом гигантском человеке. Это манило и притягивало. С ним хотелось общаться. Энтони Уальсу захотелось побольше узнать об этом незаурядном, во всех отношениях человеке.

– Да, мне бы твой рост. Ты же явно больше двух метров?

– Два ноль семь – басом ответил харизматичный великан – а мне бы твою ловкость и манёвренность. С реакцией у тебя всё в порядке. Давно занимаешься? Что-то я раньше тебя здесь не видел – как бы с подозрением ответил Дуза. Энтони улыбнулся и всё ещё пытался разгадать секрет идущего рядом невозможно высокого субъекта.

– Да, всё верно. Хожу сюда относительно недавно. Да и волейболом собственно занимаюсь, тоже относительно недавно.

– Недавно? Это сколько же год, два? Сколько по твоим меркам недавно? Всё ведь относительно – сказал Дуза, будто то бы намереваясь уличить Энтони во лжи.

– Верно, всё в этом мире относительно. А «недавно», по моим меркам, это два месяца.

– Ммм, что ж, похвально. Был бы передо мной другой человек, подумал бы что бахвалится, и пытается показаться лучше, чем является на самом деле. Но, ты вижу, не врёшь. А раз за такой короткий срок успел так преуспеть в этой игре, делаю вывод, что раньше ты всерьёз занимался спортом – будто бы начал читать лекцию, размерено, и как будто нехотя, забубнил Алан Новак.

– А что если вы – Энтони осёкся – прости, ты не прав. И я всё же лгу? – спросил Уальс, сам от себя не ожидая, решив по-детски раззадорить своего собеседника. Как бы приглашая его вступить в некую игру. Внутренне Энтони Уальс жаждал полемики, дискуссии и даже споров. Что вообще было ему не свойственно.

– Хах – усмехнулся Дуза – просто поверь мне на слово, я умею разбираться в людях. Я вот тебе могу довериться абсолютно. Буквально во всём. Я вижу, что ты из тех людей, что никогда не придадут. Такой тип, просто не способен на коварство, вероломство и прочие подлости. Да, что я тебе рассказываю. Ты и сам всё понимаешь. Голову мне решил заморочить? Или хочешь поиграть со мной? – сказал гигант, будто бы начал читать мысли Уальса.

– Играть? Ты имеешь в виду волейбол – продолжил гнуть свою линию Уальс.

– Ага, именно в него – сказал Дуза и уже расхохотался, похлопывая своей огромной пятерней собеседника по спине – ну ты и шутник. Мне это даже нравится. Вы посмотрите на него. Как ловко притворяется и строит из себя невинного дурочка. Я бы с удовольствием тебя поддержал и поиграл бы с тобой, но сегодня я чертовски устал. Поэтому давай без этих прелюдий. Скоро ты всё поймешь – огромный человек говорил медленно, лениво и размеренно, но речь его была хоть и тягучей, но гармоничной. Слова были чётко сформулированы и монотонно вытекали из его, скажем так, не очень привлекательного рта. Эти слова цеплялись одно за другое и текли единым, тяжёлым потоком, подобно лаве. – И так, пожалуй, начнём. Сейчас я назову тебе факты, о тебе. Ты их внимательно выслушаешь. А потом скажешь. В каких пунктах я ошибся. Ты агностик, возможно приверженец, какой-нибудь философии. Может стоик, может скептик или приверженец Платона. Не суть важно. Но точно что-то древнегреческое. Ты одинок. Детей нет. Живешь один. Даже нет домашних питомцев. В серьёзных отношениях никогда не состоял. В прошлом ты профессиональный спортсмен. Ты трудишься в научной сфере. У тебя есть какая-то глобальная мечта. И ты, кстати, скорее всего её достигнешь. Ты определённо был связан с авиацией. Ты стал терять форму. Всё из-за науки. Из-за многочасовой сидячей работы. И вот решил заняться волейболом, чтобы скинуть лишний жирок и быть в тонусе. – повисло молчание. Немного подождав, высокий провидец расшевелил Уальса. – Ну, так где же я ошибся? – произнёс он басом, и вывел Энтони из некоего оцепенения.

– Да, собственно нигде. Всё так, всё верно – начал медленно и удивлённо Уальс, силясь понять, где же здесь подвох.

– А никакого подвоха здесь нет! – твёрдо заявил Дуза, будто бы, и впрямь, читая мысли Уальса. – Нет, я не читаю твои мысли. Брось это. Ну, ты же не такой. Только не надо пугаться и удивляться. Я же вижу, что ты не кретин. Ты человек другого полёта. Поэтому, давай уже выходи из этого дурацкого оцепенения. Это начинает меня раздражать. Ты, прежде всего человек науки. Хоть тебе и удаётся совмещать это с твоей мечтой. Нет, естественно, я не знаю всего о тебе. – Уже более лениво и с нотками лёгкого разочарования, принялся всё разъяснять Алан Новак. – просто я умею читать людей. Такой вот особый дар. Всё дело в мелочах, тебя я тоже кое-чему научу. Мы с тобой станем друзьями. Хорошими приятелями, как минимум. Я это вижу. Я это знаю. Хотим мы того или нет. Если тебе угодно, того желает фатум. Хотя мне ближе теория хаоса. Мы с тобой Уальс люди не простые. Я бы сказал экстраординарные. Возможно даже гениальные. Мы отличаемся от остальных. А потому должны держаться друг друга. С другими нам просто не интересно. – Дуза продолжал свой монолог, который Энтони, никак не хотелось ни прерывать, ни портить своими замечаниями или комментариями. – Такие люди как ты и я меняют этот мир. Нам он кажется слишком простым и понятным, несмотря на то, что изучать его, мы будем всю свою жизнь. От того нам и хочется его изменить. Наш мир это формула, математика. Ты ведь и сам знаешь, что всё состоит из единиц и нулей. Но нулей, гораздо больше. Они представляют основную массу – большинство. Но они никто без нас. Без единиц. Забавно, но единиц – единицы. Такой вот каламбур. Уж простите за дурновкусие и пошлость. Конечно и нам никуда без нулей. Кто-то должен устраивать быт и делать так, чтобы всё работало. Я никоим образом не умаляю их достоинство. Ведь они не виноваты, что родились нулями. Но именно единицы являются новаторами. Мы изобретаем и придумываем то, что потом двигает вперёд весь наш вид. И каждый нулевой индивидуум, впоследствии пользуется плодами нашего труда. Теперь я готов ответить на твои вопросы. Но, если хочешь, я могу продолжить. Ведь я знаю, что именно, ты будешь спрашивать. Повторю, что нет, я не читаю мысли. Просто мы все, слишком уж похожи. Ты и сам это знаешь. Хоть ты и гений, но ты такой же, как все. В большинстве, мы ничем не отличаемся друг от друга. И все наши действия и реакции подчинены определённым алгоритмам. Вот их то я и изучаю. Хотя, это пожалуй мой дар. Я особо не прикладываю никаких усилий. Мне это даётся легко и совершенно естественно. Ты вот гениален в своей дисциплине. Где я, скорее всего, окажусь полным профаном. И так со всеми. Хороший электрик, вряд ли смыслит в астрономии. А, к примеру, первоклассная балерина, скорее всего ничего не знает о химии, кроме школьной программы. Да и то, которую, она уже давно позабыла за ненадобностью. Сам же знаешь, как работает наш мозг.

– Да, знаю. – невольно вырвалось наконец из уст Уальса. После чего он мягко улыбнулся и попросил – Продолжай!

– Хорошо. Ты уже понимаешь, что это никакой не фокус. Тебя больше не пугают и не настораживают мои слова. Но ты хочешь знать, а главное понимать. Как именно я это делаю. Да, собственно всего по чуть-чуть. Антропология, физиогномика, дедукция и наблюдательность. Ещё навыки НЛП (нейро-лингвистическое программирование) и гипноз. Кстати, последние две дисциплины к тебе не применялись. – сказал Дуза, и снова медленно и широко растянул свою улыбку, к которой Энтони Уальс стал постепенно привыкать. – Не скрою, я попытался, хоть и понимал, что шансов у меня нет. Но скажи честно. Ты ведь этого даже не заметил.

– Не заметил – честно признался профессор.

Они шли ещё долго и беседовали. Если это можно назвать беседой. Говорил в основном Алан Новак. Уальс, лишь изредка вставлял фразы или немногословно отвечал на вопросы. Он сам не заметил, как они пришли к дому Уальса. Словно Энтони и в правду находился под гипнозом.

– Ну, вот мы и пришли, теперь я знаю, где ты живешь. – Произнёс Новак, явно, довольный собой и результатом проделанной работы. Ведь ему всё-таки удалось ввести Уальса в некое состояние транса. В таком состоянии, человек обычно непроизвольно идёт домой. Так работает наше подсознание. Уальс был явно удивлен произошедшим, но старался не показывать вида. Энтони быстро собрался с мыслями и максимально непринуждённо произнес – Что ж, весьма интересно. Тогда вынужден пригласить тебя, на чашечку кофе. Так, ты точно будешь знать, где именно я живу. Или тебе это тоже известно? – с нескрываемым подозрением добавил Уальс.

–Нет, не известно – с улыбкой ответил Дуза. Чувствовалось, что подобное недоверие, ему даже льстит. – Я не какой-нибудь чародей или маг. Всё дело в механизмах и принципах, на которых основывается работа нашего мозга.

– Тогда нам непременно нужно пообщаться ещё. Мозг это моя специфика. Я изучаю всё, что связано с человеческим мозгом. И ваш, прости, твой опыт будет для меня очень полезен. Мне хочется узнать буквально всё. Всё что ты об этом знаешь. Как ты к этому пришел. Какую литературу мне следует читать, чтобы наше взаимопонимание усилилось. Что на счёт кофе, зайдешь?

– Нет. Кофе я не пью. И чай кстати тоже. Я предпочитаю воду, или что-нибудь покрепче. Но сразу отвечу на возникнувшие у тебя вопросы. Сегодня я не зайду ни на стакан воды, ни на что другое. В другой раз обязательно. Теперь мы с тобой будем общаться… – Алан выдержал паузу, и со вздохом добавил. – Часто, очень, очень часто. Скоро ты всё обо мне узнаешь. А когда узнаешь, даже немного разочаруешься. Флёр и романтизм, которым ты сейчас пытаешься овеять мою, якобы загадочную личность, сразу же улетучатся. Ну а сейчас мне пора. Я устал. – Сказал Новак, и снова хлопнул Уальса по спине своей огромной ладонью. Он ушёл моментально. Быстро, решительно и не оборачиваясь. Будто бы и не было его. Энтони Уальс остался под впечатлением, и медленно побрел домой, оставаясь глубоко погружённым в свои мысли.

Всё случилось так, как и предсказывал, или правильнее будет сказать, прогнозировал, Алан Новак. Их встречи с Энтони Уальсом стали не то чтобы частыми. Встречи стали регулярными и даже стабильными. Редко случалось так, что в неделю виделись они менее пяти раз. Оба оказались друг другу полезны. И их знания дополняли научные труды друг друга. Алан писал собственный труд, по работе человеческого мозга. Сутью его работы было изучение реакции поведения личности на прямые и подсознательные манипуляции. Алан активно пользовался своими личными и уже существующими приёмами воздействия на человеческое сознание и подсознание. Любого вида и типа манипуляции, были профильным делом Новака. Но ему хотелось познать, почему это работает именно так. Он желал не только пользоваться отличной программой, которая безукоризненно работает. Новаку хотелось заглянуть в код этой программы. По-видимому, для того, чтобы написать что-то подобное. Ему хотелось создать что-то новое, уникальное и экстраординарное. Дуза оказался прав и в том, что они будут часто встречаться, и в другом. Как только Уальс узнал его поближе, Энтони стал относиться к этому гиганту, так же как и ко всем остальным. В скором времени Уальс привык и к его росту и к его улыбке, и даже к манере его общения. Алану почти невозможно было задать вопрос. Он всегда наперед считывал собеседника и отвечал заранее. Поначалу это немного раздражало Уальса, но в скором времени он привык и к этому.

Алан Новак происходил из древнего аристократичного рода. Никогда не нуждался в деньгах и мог себе позволить жить в своё удовольствие. Будучи с рождения ребёнком мягко говоря неординарным, Дуза выбрал путь науки. Но не сразу. Ещё с детских лет, к нему неожиданно пришёл дар, по чтению людей. Алан в одночасье стал понимать всех окружающих и предсказывать их действия. Так же, Новаку легко давалось и манипулирование. Сначала он экспериментировал со сверстниками и членами семьи, а потом переключился на «случайных прохожих». Всё началось с простых шуток. Но когда юный Алан осознал силу своего таланта и власть, которую дарил этот дар, он стал на тёмную сторону. Шутки его стали злыми. Он сталкивал людей и подставлял их. А сам потом наслаждался результатом. Дуза, с тихим злорадством, наблюдал со стороны, как его жертвы пытаются выбраться из расставленных им ловушек и капканов. Из ситуации, в которую они попали далеко не случайно. «И эти глупцы даже не догадываются, кто их кукловод » – думал тогда Дуза. В то время, Новак называл, «своих подопытных», не иначе как: дураками, глупцами или марионетками. Он мнил себя чуть ли не властителем мира, и думал, что может всё. Настолько власть от манипуляции чужим разумом, вскружила Алану голову. В студенчестве он даже задумал небывалое ограбление. С выставки из главного музея города, была похищена ценнейшая картина, одного известного экспрессиониста, чуть ли не родоначальника жанра. Картина имела не только небывалую культурную ценность, но и оценивалась в миллионы. Деньги Новака не интересовали, слава тоже. Он не хотел ничего кроме проверки своих возможностей. И самое интересное, что Алану всё удалось просто блестяще. Картину вынес один из работников музея. Легко и просто. Работнику была внушена всего одна фраза «Ты должен вынести картину, так, чтобы никто не видел». Если бы человек был не под гипнозом, он просто не смог бы совершить подобное. Слишком уж мешают нам людям, всевозможные мысли, рассуждения т предположения. Но если работает одно подсознание, как в случае с гипнозом, то всё становится намного проще. Операция была исполнена легко, и настолько непринуждённо, что никто ничего даже не заподозрил. Естественно, что человек был старательно обработан. И сам ничего не помнил. А когда он, как и все остальные сотрудники музея давал показания, то без зазрения совести обманывал следствие, даже не подозревая об этом. Ему даже удалось пройти полиграф. Ведь этот человек искренне считал себя не виновным. А даже наоборот, этот работник мнил себя законопослушным гражданином. Картина была доставлена в машину Новака, где и лежала на заднем сидении. Не тащить же её домой. Алан попросту не знал, что с ней делать. Но в дело вмешался случай. Из-за своей халатности и чувства безнаказанности, окончательно вскружившего голову, ещё очень молодого Алана Новака, случилось следующее. Дуза попросту оставил свою машину в неположенном месте. А когда её эвакуировали, полицейские обнаружили на заднем сидении ту самую картину. К тому времени следствие уже отчаялось найти культурное достояние, и окончательно зашло в тупик. Начальник полиции был в приятельских отношениях, с высокопоставленным, Новаком старшим. Поэтому дело тихо спустили на тормозах. В прессе заявили почти правду. И лишь умолчали о том, в чьей именно машине была найдена таинственно пропавшая картина. Дело быстро закрыли и все были довольны, все кроме Новака старшего. Но, с отцом Дуза решил вопрос очень быстро. Благо манипулировать им, он научился ещё с детства. Но после этого случая, Алан всерьёз задумался. Он пересмотрел отношение к своему таланту. Дуза решил заняться научной деятельностью, и разобраться в вопросе основательно. С тех пор, как он сам говорит, он перешёл на светлую сторону.

Со временем Уальс познакомил Алана с Луизой, и у них образовался некий триумвират. Клуб по интересу. И интерес этот вызывал человеческий мозг, его сознание и подсознание. А так же всевозможные вытекающие. Все трое дополняли друг друга и иногда подсказывали верный путь, когда кто-нибудь оказывался в тупике или затруднительной ситуации. Не смотря, на схожие интересы, к объекту изучения, конкурентами они не были. И каждый двигался в своём направлении. Луиза изучала человеческие души, через призму мозга, разгадывая поведенческие тайны человеческих реакций. Дуза углублялся в методологию, заставляющую индивидуума неосознанно выполнять приказы, даже не догадываясь об этом. Он утверждал, что почти любой человек, это компьютер, робот. И если для него написать правильную программу, и корректно её активировать, то компьютер выполнит её с идеальной точностью, и сам не узнает об этом. Робот не может себя осознать. Только если программист не пожелал этого, и не вложил в него соответствующую программу. Но и то, это будет лишь имитацией осознанности. Так утверждал Дуза. А Энтони Уальс трудился в направлении по изучению пределов человеческих возможностей. Он настаивал, что именно вера, является причиной, по которой человек что-то может, или чего-то не может. Так называемая, «Я-концепция». Если человек верит, что обладает определёнными способностями, то рано или поздно, он этого добьётся. Естественно прикладывая для этого достаточное количество энергии и усилий. Но если человек верит, что чего-то не может. Тут уж, ничего не поделаешь. К примеру, если человек сам утверждает, что боится кататься на велосипеде, и ему не в жизнь, не научиться держать равновесие, то, уже скорее всего никто не сможет, его в этом переубедить. И в этом вопросе Новак и Уальс находили много точек соприкосновения. Ведь Дуза на собственном опыте знал, человек, введённый в гипноз, способен на многое. На то, о чём даже не догадывался и не подозревал. Многие люди не верят в то, что они делали под гипнозом, пока им не показывали видеозаписи. Но самое интересное то, что без гипноза, повторить подобные трюки уже никто не мог. И вроде бы человек верил, что смог выдержать вес взрослого гипнотизёра, лёжа на спинках двух стульев. При том, лишь шея и область «ахиллова сухожилья», имели контакт, с совсем незначительной площадью стульев. Это необычайно сложное физическое упражнение. Упражнение, которое, может повторить не каждый профессиональный спортсмен. И вот, испытуемый, уже посмотревший видео, и удостоверившийся, что он смог сделать это тяжёлое упражнение, намеривается повторить опыт снова. Он верит, что ему удастся проделать этот трюк, раз несколькими минутами ранее, он проделал то же самое. По-видимому, это не так уж и сложно, наивно полагает испытуемый. Но, увы. Ещё никто из испытуемых, ни разу не смог проделать это без гипноза. Штука заключается в том, что человеческий мозг, вроде бы и подчиняется своему хозяину. Но, в тоже время он ведёт свою игру. Мозг просчитывает сотни возможных вариантов развития событий. И без гипноза, скорее чаще мозг управляет вами, чем вы им. Серое вещество, попросту не видит смысла, чтобы затрачивать ресурсы, на непонятное, и, по его мнению, бесполезное упражнение со стульями. Да и потом, это очень рискованно и травмоопасно. А значит не рационально затрачивать столько ресурсов на выполнение бессмысленного действия. А вот обмануть мозг можно, но это очень не просто. А потому даётся это не каждому. Чаще нами манипулирует, наше собственное серое вещество. И делает это оно, посредством гормонов. Объясняя, что для нас хорошо, а что плохо. Человеку очень трудно изменить привычки, именно из-за, многолетних, чётко выработанных нейронных путей. Нейронные связи сформировались благодаря действиям, которые регулярно поощрялись выбросами «добрых гормонов». И мозгу совершенно не важно, что эта привычка может вредить личности, носящей его. Если мозг укрепил нейронную цепь, её будет уже очень не просто разорвать.

Глава восьмая.

Чаще всего троица собиралась у Новака дома. Это был достаточно небольшого размера особняк, по меркам элитного района, в котором он находился. От центра города до этого уединённого, роскошного и даже фешенебельного места, на машине можно было добраться всего за двадцать пять минут. Старинный семейный дом, достался Алану по наследству от дедушки, который в своё время был сыном основателя рода. Тот в свою очередь собственным трудом и упорством стал большим человеком, сколотившим состояние на тростниковом сахаре, чае и прочих плантациях. Дом был выполнен в колониальном стиле, и Алан Новак практически ничего в нём не поменял. Он отдавал дань предкам, придерживаясь, старым семейным традициям. Алан не модернизировал и не переделал дом, как это сделали все его соседи. Для ремонта всегда нанимались лучшие специалисты по реконструкции старой архитектуры. Так же поступали и с антикварной мебелью. И это чувствовалось. В доме был особый старинный дух с чётко прослеживающимся аристократическим налётом, с претензией на высшее общество. Повсюду были различные произведения искусств, от картин до статуй. Так же в дизайне интерьера присутствовали и всевозможные элементы декора, привезённые хозяином и его отцом из дальних путешествий. Здесь были и маски африканских племён и полинезийские реликвии. Различные виды оружия удачно гармонировали с редкими видами бабочек и коллекцией изысканного и уникального, китайского фарфора. А античные статуи ничуть не смущали своей наготой присутствующую неподалёку, коллекцию гигантских раковин. Дом создавал ощущение музейной атмосферы, но при всём при этом не был вычурно безвкусным, и даже наоборот имел свой неповторимый шарм и определённо обладал уютом. Единственное, что было переделано в этом доме, так это рабочий кабинет, на втором этаже. И тут уж возникал полнейший диссонанс. Когда люди впервые оказывались за тяжелыми дубовыми дверями, с потрясающей отделкой и резьбой по дереву, они, мягко говоря, прибывали в шоке. Так как, за этими дверями из мира, почти позапрошлого века, человек, оказывался в сверхсовременной лаборатории. Повсюду стояли мониторы и компьютеры. А в центре комнаты, гордо выглядывал из-за стеклянного щита, мозг этой комнаты. Серверная, была немерено помещена Аланом именно в центре комнаты, чтобы метафорически указывать посетителям, какую роль занимает мозг, в нашем организме. Так же стеклянный параллелепипед, которым была огорожена серверная, удачно разделял пространство огромной комнаты и зонировал его. Дуза гордился своей лабораторией и старался впечатлить ею каждого, кто оказывался гостем его дома. – Естественно, что я могу жить где угодно. Могу купить себе современный коттедж, со всеми удобствами. Могу приобрести полностью умный дом или пентхаус. Но здесь есть дух и даже душа. Здесь я помню себя маленьким. Помню все подзатыльники и затрещины, которые получал от деда, когда трогал то, что трогать было нельзя. Но мне всегда хотелось нарушать правила. Вот и сейчас прогуливаясь по дому, я непроизвольно дотрагиваюсь до бережно хранившихся столько лет экспонатов. Долгие годы они не знали прикосновений. И вот теперь, когда я стал полновластным хозяином этого дома, со всем его имуществом, я могу себе позволить трогать реликвию. Да, я делаю это бережно, с заботой об экспонатах. Но всё же… мне это доставляет ни с чем несравнимое удовольствие. И почему нас всегда тянет на то, что запрещено? – говорил Дуза.