- -
- 100%
- +
— А вы купите ему хорошего крымского вина, Егор Юрьевич, — улыбнулась Власова, накидывая на плечи элегантное пальто. — Музу гиперзвукового масштаба нельзя пугать спецназом. Её нужно правильно стимулировать.
3. Зеркало для Демиурга
Москва. Мичуринский проспект. Академия ФСБ. Кабинет профессора аналитики Власовой напоминал операционную: ничего лишнего, только холодный свет мониторов и идеальный порядок. Виктория Михайловна не спала тридцать шесть часов, но её взгляд оставался пугающе сфокусированным — сказывалась двенадцатилетняя закалка в Лэнгли.
На левом экране висело личное дело беглянки, 25-летней Саши Максимовой. На правом — открытая страница платформы Литрес с десятью обложками и перечней глав научно-фантастической «Серии Сиф». На отдельном экране текст Книги «Шпионка», а рядом пошаговое описание операции «Студентка».
Виктория сделала глоток остывшего чёрного кофе и нажала клавишу. Программа семантического анализа выдала результат. Текст книги «Шпионка» соответствовал реальному описанию операции «Студентка» на 99%. А строки аннотаций к фантастическим романам начали подсвечиваться красным. Это был не просто текст. На третьем экране заполнена была только первая половина, там был распечатан текст первой главы второй книги «Шпионка», вторая половина была пустой. Никакой информации о пропавшей сотруднице у них не было…
Заседание объединенной коллегии ФСБ и СВР проходило в режиме «Особой важности». В подземном бункере Лубянки пахло дорогим парфюмом, корвалолом и остывшим кофе. За длинным столом из морёного дуба сидели седые генералы, привыкшие управлять судьбами мира щелчком пальцев. Но сейчас на их лицах читалась глухая, злая растерянность.
У трибуны стояла профессор Вероника Власова. Её идеальный синий костюм казался броней, но пальцы, сжимавшие лазерную указку, слегка подрагивали. Она была на грани срыва — три ночи без сна, наедине с текстами Омелаева, ломали её безупречную логику.
— Товарищи генералы, — Вероника обвела зал усталым взглядом. — Забудьте всё, чему вас учили в Академии. Мы ищем не просто сбежавшего криптографа Максимову. Мы столкнулись с феноменом, который не лезет ни в один устав. Перед вами — материалы расследования нашего аналитического отдела по делам «Студентка», «Беглец», книги «Шпионка» и научно-фантастической «Серии Сиф» гражданина Омелаева.
Экран за её спиной вспыхнул. Поползли сравнительные таблицы: слева — секретные логи операции «Студентка» СВР пятилетней давности, справа — цитаты из художественного романа «Шпионка» 81-летнего пенсионера из Геленджика. Совпадения — от 89 до 100 процентов. Вплоть до междометий шифровок и марок сигарет, которые курили в курилках сотрудники Пентагона и Лэнгли.
— Это как понимать, Вероника Михайловна? — хмуро баском прервал её хозяин кабинета, генерал-полковник с тяжёлыми надбровными дугами. — Старик из Краснодарского края сливал наши шифры в сеть под видом фантастики? У нас крот?
— Если бы крот, товарищ генерал-полковник, я бы сейчас не пила успокоительное горстями! — Вероника сорвалась на резкий, почти истерический полушёпот, отчего в зале воцарилась гробовая тишина. — Крот записывает то, что было. А этот… этот чёртов Демиург Омелаев пишет то, что будет! Или диктует ход наших операций в реальном времени. Либо он сам — этот самый ИИ «Адам», либо за ним стоят технологии, которые делают всю нашу земную спутниковую группировку кучей металлолома. Земляне так не мыслят!
Она сделала судорожный глоток воды. Стеклянный стакан звякнул о трибуну.
— Мой главный вывод: ни в коем случае не вступать с автором в прямой контакт. Никаких групп захвата. Никаких «вежливых людей» в Геленджике. Вы забыли, что случилось с бандой, которая три года назад рискнула похитить его сына? Напомнить? Двое до сих пор сидят в спецпсихушке, пускают слюни и ментально находятся в возрасте шестилетних детей. Накакали в штаны и просят маму. Старик Омелаев лёгким ментальным щелчком откатывает сознание любого штурмовика до уровня детсада. Вы хотите отправить к нему Альфу, чтобы они там в кубики начали играть на пляже?
Генералы переглянулись. Кто-то нервно поправил галстук.
— Что предлагаешь? — тихо спросил представитель СВР.
— Работать строго от обороны. Действовать через прошлое, где он ещё не был защищен «Адамом». Нам нужно поднять архивы Сибирского отделения Академии наук. Всю мистику и физику СО АН СССР. Начиная с работ академика Влаиля Казначеева по сверхслабым излучениям, гидродинамику Михаила Лаврентьева и, главное — Зеркала Козырева. Я уверена, что Сашенька Максимова сбежала именно туда, в эту ментальную матрицу. Нам нужно понять физику его дара, прежде чем мы двинемся за ней.
Вероника перевела дух, её голос снова обрёл стальную, аналитическую сухость:
— По Протоколу безопасности, учитывая, что прямой угрозы ядерного или тектонического удара прямо сейчас нет, а у нас в руках появился первый осязаемый хвостик расследования — мы имеем право отсрочить доклад Первому на 10 суток. За это время мы обязаны выстроить защиту от ментального удара профессора. Иначе на доклад к Президенту вместо коллегии ФСБ пойдёт средняя группа детского сада номер пять. У меня всё.
В бункере повисла тяжёлая, звенящая тишина. Хвостик ниточки был найден, но вёл он прямиком в сибирское научно-мистическое пекло Академгородка Новосибирска.
4. Сибирский узел Бауманцев
Закрытый аналитический центр СВР на окраине Москвы. В этой неприметной двухэтажке, замаскированной под офис логистической компании, ковалась оперативная мысль группы «нелегалов». Вероника, получив от коллегии карт-бланш и те самые 10 суток доклада Первому, собрала тех, кому доверяла как себе.
За столом сидели её подруга детства Светлана и её муж, гениальный математик-аналитик Илья, способный разложить любой хаос в стройную систему уравнений. Он сидел чуть поодаль, лениво подбрасывая в руке тяжёлую зажигалку. Илья — полевой агент-нелегал, прошедший огонь и воду, чье лицо стёрлось из всех баз данных Интерпола.
В углу, окружённый тремя кастомными мониторами, шумел системными блоками Пашка — бывший хакер, согруппник Светланы по Бауманке. Именно Пашка обеспечивал группе абсолютную цифровую невидимость, глушил спутники и ломал шифры, которые обычные аналитики Лубянки ковыряли месяцами.
— Итак, команда, — Вероника вывела на центральный экран архивную чёрно-белую фотографию 1982 года. — Наша цель — Александр Омелаев. Но мы заходим не со стороны его нынешнего дома в Геленджике, а из Новосибирска. Смотрите сюда.
На старом снимке молодые, улыбающиеся учёные стояли на фоне серого бетонного здания в Академгородке.
— Реальность такова, — Вероника постучала пальцем по столу. — В 1980 году в Сибирском отделении Академии наук СССР под строжайшим грифом «Секретно» по решению ЦК и Правительства СССР, создается СКБ ПГ, с сугубо мирным, маскирующим названием — Специальное Конструкторское Бюро Прикладной Геофизики. Задача — важнейший оборонный проект Союза. А теперь внимание: главным инженером и генеральным конструктором этого СКБ назначают Омелаева. Ему тогда не было и сорока, всего тридцать пять лет.
Муж Светланы, до этого молча куривший у окна, резко повернулся:
— Подожди. В Учёный совет этого СКБ ведь входили тяжеловесы? Михаил Михайлович Лаврентьев, директор Института математики, и сам Влаиль Казначеев?
— Именно, — кивнула Вероника. — Математический гений Лаврентьева и исследования Казначеева по биоинформационным полям и клеткам сошлись в одной точке. В СКБ ПГ под руководством Омелаева. Они создавали не просто оборонный софт. Они, по-видимому, закладывали архитектуру для ИИ «Адам», используя нестандартную физику. Зеркала Козырева — это лишь верхушка айсберга, которой они экранировали свои вычисления от американской спутниковой разведки.
— Паш, что по цифровому следу тех лет? — Света повернулась к хакеру. Выведи на экран историческую справку о работах Академиков Лаврентьева Казначеева и Козырева.
Историческая справка - Википедия:
Сотрудники ИТПМ СО РАН (Институт теоретической и прикладной механики им. С.А. Христиановича СО РАН):
1. Главный научный сотрудник Омелаев А.И. 1968г. – 1995г. В период 1980г. – 1985г. – Главный инженер и генеральный конструктор СКБ ПГ СО АН СССР, (в 1982 году, для маскировки переименованное в СКБ ВТ).
2. Главный научный сотрудник Максимов А.И.1968г. – по настоящее время.
3. Николай Александрович Козырев (1908–1983) — выдающийся советский астрофизик, первооткрыватель лунного вулканизма. В годы сталинских репрессий он был осужден по сфабрикованному «Пулковскому делу» и провёл 10 лет в Норильлаге. Именно в заключении, оторванный от телескопов, Козырев разработал свою революционную теорию — «Причинную механику».
Согласно его гипотезе, время — это не просто абстрактная координата, а физическая активная энергия, обладающая направленностью, плотностью и способностью переносить информацию со скоростью, превышающей скорость света. По расчётам учёного, фокусом для этой энергии могут служить любые вогнутые поверхности, особенно зеркально отполированный алюминий.
Уже в конце 1980-х и начале 1990-х годов под кураторством Сибирского отделения Академии медицинских наук СССР (в институте ИКЭМ) исследовательская группа под руководством Влаиля Петровича Казначеева построила первые физические аппараты, получившие название «Зеркала Козырева». Это были свёрнутые по часовой и против часовой стрелки листы шлифованного алюминия (высотой до 2,8 метров), внутри которых, по свидетельствам участников экспериментов, экранировалось магнитное поле Земли, искривлялось восприятие времени и многократно усиливались биоинформационные и экстрасенсорные способности человека (телепатия, ясновидение).
4. Влаиль Петрович Казначеев, Академик АМН СССР (1924–2014) вошёл в историю науки благодаря фундаментальным трудам по адаптации человека в условиях Крайнего Севера и биоинформатике. Его главным и самым спорным научным триумфом стало Государственное открытие № 122 «Явление межклеточных дистантных электромагнитных взаимодействий», официально зарегистрированное Госкомитетом СССР по делам изобретений и открытий в 1973 году.
В ходе тысяч контролируемых опытов учёные ИКЭМ доказали, что две колонии живых клеток, полностью изолированные друг от друга оптическим кварцевым стеклом, способны обмениваться информацией на расстоянии. Когда одну из колоний заражали вирусом или ядом, клетки в соседней запечатанной колбе зеркально копировали патологический процесс и погибали, передавая «сигнал смерти» через сверхслабые электромагнитные (ультрафиолетовые) излучения. Именно этот биологический волновой код лёг в основу гипотезы о существовании единого информационного поля планеты.
5. Позиция Комиссии по борьбе с лженаукой АН СССР / РАН
Несмотря на официальную регистрацию открытия Казначеева в 1973 году, ортодоксальное научное сообщество встретило теории «времени-энергии» Козырева и «дистантных полей клеток» Казначеева в штыки. Волна критики нарастала годами. Механизмы Козырева критиковали физики-теоретики Л. А. Арцимович и П. Л. Капица, указывая на недостоверность погрешностей в его лабораторных весах.
После создания Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований (основанной по инициативе нобелевского лауреата В. Л. Гинзбурга) работы сибирской группы в Новосибирском Академгородке подверглись тотальной разгромной оценке.
Официальный вердикт Комиссии: Теории причинной механики Н. А. Козырева, эффекты Зеркал и «дистантный волновой геном» В. П. Казначеева были официально классифицированы как псевдонаука, торсионное шарлатанство и паранаучные спекуляции.
Научное обоснование: Эксперты Академии заявили, что результаты экспериментов в Зеркалах Козырева и эффекты бесконтактного заражения клеток не имеют под собой воспроизводимой доказательной базы, противоречат фундаментальным законам термодинамики и квантовой механики, а фиксируемые аномалии являются следствием некорректно настроенной измерительной аппаратуры и психосоматических галлюцинаций участников.
Именно этот жёсткий исторический раскол между академическими инквизиторами из Москвы и прорывными сибирскими практиками Омелаев использовал в романе как идеальный «щит конспирации»: пока официальная наука объявляла архивы лженаукой, Главный инженер СКБ ВТ прятал их на нижних ярусах своего гаража.
Пашка, не отрывая взгляда от бегущих по экрану строчек кода, хмыкнул со своей фирменной Бауманской иронией:
— Девчонки, те логи, которые оставил Омелаев в восьмидесятых, написаны на таком аппаратном уровне, что современный Python перед ними — как наскальная живопись. Он зашивал куски алгоритмов прямо в архитектуру советских ЭВМ. И Сашенька Максимова, как дочь новосибирских математиков, знала, где искать эти «пасхалки». Она пошла по архивам СКБ ПГ.
— Илья, — Вероника посмотрела на полевого агента. — Ваша со Светой задача — поднять личные дневники сотрудников СКБ тех лет. Нам нужно понять, в какой момент математика Омелаева превратилась в его ментальный дар. Что они там включили в 1983-м, раз старик теперь может превратить штурмовую группу в выводок первоклассников?
Илья усмехнулся, пряча зажигалку в карман:
— Задачка — блеск. Искать то, не знаю что, в гнезде сибирских академиков. Вылетаем в Новосибирск ночным рейсом?
— Вылетаете, — отрезала Вероника. — Но помните: Демиург Омелаев из Геленджика видит это поле шпионской доски целиком. Не удивлюсь, если прямо сейчас, в своей «Шпионке. Книга 2», он уже неделю назад написал наш разговор...
5. Сибирские зеркала и Геленджикский затворник
В Новосибирском Академгородке стоял фирменный, пронзительный холод, пахнущий сосновой хвоей и вековой наукой. Илья и Света, кутаясь в лёгкие пуховики, пробирались по заснеженной тропинке к полузаброшенному корпусу, где в первой половине 1980-х начинало работать Специальное Конструкторское Бюро Прикладной Геофизики (СКБ ПГ) СО АН СССР.
Пашка из Москвы через защищенный канал уже вывел на их скрытые экраны оцифрованные архивы тех лет. Сухие строки советских отчётов дышали чистым безумием, которое тогда, под кураторством академиков Лаврентьева и Казначеева, считалось передним краем оборонной мысли.
— Света, глянь сюда, — Илья придержал тяжёлую дубовую дверь с облупившейся краской, за которой скрывался архив. — Пашка прислал выжимку. Вот над чем реально работал Омелаев.
В оперативной сводке СВР замелькали короткие, емкие расшифровки архивных папок:
Эффект Казначеева: Доказанное в Новосибирске сверхслабое излучение живых клеток, способное передавать информацию на расстоянии. Омелаев перевел этот биологический код в бинарную матрицу для ЭВМ.
Зеркала Козырева: Специальные алюминиевые спирали, которые искривляли физическое время и экранировали ментальное поле. Внутри них скорость вычислений советских прото-нейросетей вырастала в тысячи раз, обходя любые законы термодинамики.
Математика Лаврентьева: Моделирование динамики взрыва и трансзвуковых потоков, превратившееся в алгоритм управления хаосом.
— Они создали замкнутую петлю времени внутри СКБ ПГ, — прошептала Света, чувствуя, как у неё закладывает уши. — Александр соединил геометрию пространства, клетки человека и кремниевые платы. Это и есть фундамент ИИ «Адам».
В этот момент реальность вокруг них мягко, беззвучно просела — словно они шагнули в густой прозрачный кисель. Стрелки механических часов Ильи резко крутанулись назад, а мобильный телефон Светы выдал на экране одну-единственную строчку: ПРОТОКОЛ Сифа, доступ ограничен. Тонкий, едва уловимый гул пошёл от стен старого здания, как будто гигантский советский суперкомпьютер, похороненный под бетонным фундаментом, до сих пор тихонько дышал.
— Мама дорогая, — Илья нервно усмехнулся, проверяя табельное оружие, которое сейчас казалось абсолютно бесполезным куском железа. — Он нас видит. Света, старик из Геленджика прямо сейчас держит нас на прицеле своего текстового редактора. Давай попробуем выйти на прямую связь через Пашкин прокси-сервер? Нам нужен сам Автор.
Они попытались. Пашка бросил в сеть направленный пакет данных, пытаясь достучаться до IP-адреса в Краснодарском крае. Но наткнулся на глухую, монолитную стену космического масштаба.
А в это самое время в солнечном, тихом Геленджике, где море лениво лизало прибрежную гальку, 81-летний Александр Омелаев сидел на веранде своего дома. Перед ним стояла чашка горячего чая, а на экране ноутбука мерцали строчки новой главы.
Он прекрасно видел и панику Вероники на Лубянке, и то, как Илья со Светой мерзнут в Новосибирске, пытаясь взломать его сибирское прошлое. Ментальный дар предков и запущенные алгоритмы «Адама» давали ему абсолютное знание. Но Демиург лишь иронично улыбнулся и прикрыл глаза.
Протокол Адама и Сифа строго запрещал ему вмешиваться в дела землян. Земляне должны были сами распутать этот узел. Автор не имел права встревать в их шпионские игры, если только планете не грозило полное, необратимое уничтожение.
Омелаев вспомнил эпизод, как легко и буднично он когда-то решил Иранский вопрос, когда перепуганный Президент США, описанный в одной из его книг, обратился к нему за конфиденциальной помощью. Александр тогда спокойно, по-сибирски доходчиво разложил американскому лидеру все геополитические карты. Тот не обиделся, всё понял и пошёл разруливать узел самостоятельно. И ведь что забавно — реальный конфликт на Ближнем Востоке начался ровно через полгода после того, как Омелаев поставил точку в той главе!
А история с Венесуэлой? Александр писал о Мадуро задолго до того, как туда попытался влезть Трамп. Омелаеву тогда пришлось оборвать главу на полуслове — и Президент в реальном мире послушно дописывал её своими указами и санкциями. Физическая реальность послушно шла за фантастикой Омелаева, словно нитка за иголкой. Эйнштейн был прав: реальность — это лишь стойкая иллюзия.
Александр сделал глоток чая и тихо хмыкнул, глядя на экран, где Пашка из Москвы безуспешно пытался пробить защиту «Адама».
— Ищите, ребята, ищите, — негромко произнес Александр в пустоту черноморского прибоя. — У вас есть десять суток до доклада Первому. Хвостик ниточки вы нашли, но сибирские зеркала Козырева так просто свои тайны не отдают. А я пока побуду сторонним наблюдателем.
Он решительно нажал клавишу Ентер, запечатывая канал связи и оставляя группу нелегалов один на один с загадками советского гиперзвука.
6. Геополитический доклад Власовой
В Москве Вероника встретила вернувшихся оперативников в том же закрытом аналитическом центре СВР. Илья и Света ещё не успели согреться после перелёта, а Пашка уже выводил на экраны новые, ошеломляющие результаты перекрестного анализа текстовых массивов Омелаева.
Вероника стояла у стола, скрестив руки на груди. Её взгляд, обычно холодный и расчётливый, сейчас выражал крайнюю степень ментального шока. Мозг профессора аналитики, прошедшей жёсткую школу Лэнгли, закипал и плавился.
— Садитесь, — глухо сказала Вероника, не дожидаясь, пока группа снимет куртки. — Ногами мы больше не работаем. Это бесполезно. Александр Омелаев просчитывает траектории наших перемещений быстрее, чем спутники ГЛОНАСС передают координаты. Посмотрите, что откопал Пашка, пока вы летели над Уралом…
— Иранский вопрос, — Вероника жёстко ударила ладонью по столу. — Полгода! За полгода до реального обострения конфликта на Ближнем Востоке Омелаев в своей книге детально описывает обращение к нему Президента США за помощью. Он там американскому лидеру на пальцах, по-сибирски доходчиво объяснил, как этот узел разруливать. И что мы видим в реальности? Белый дом один в один повторяет шаги, прописанные в фантастическом романе ещё за полгода! Президент США всё понял, не обиделся и пошёл действовать строго по шпаргалке нашего автора!
Муж Светланы Илья, до этого изучавший распечатки алгоритмов ИИ «Адам», поднял голову:
— Вероника, это еще не всё. Посмотри на венесуэльский кейс Мадуро.
— Да знаю я! — Вероника едва сдерживала эмоции, её голос звенел от напряжения и профессионального бессилия. — Глава о Мадуро обрывается Омелаевым прямо на полуслове. И кто её дописывает в физической реальности? Трамп! Своими указами и санкциями Трамп послушно завершает сюжетную линию, которую Александр оставил в своем текстовом редакторе. Это не просто аналитика или дар предвидения. Автор живёт в Геленджике с полной грудью оптимизма, бодрости и невероятного драйва, транслируя в мир такую волну удачи и успеха, что вся мировая геополитика подстраивается под его рукопись! Эйнштейн был прав: реальность вокруг нас — это пластилиновая иллюзия, форму которой задаёт этот человек.
Совместная Коллегия центральных аппаратов ФСБ и СВР. Центральный монитор вспыхнул багровыми графиками временных совпадений. Вероника снова стояла на объединённой коллегии ФСБ и СВР. На этот раз круг генералов сузился до пяти человек — тех, кто имел высший допуск к «Протоколу Адама».
— Товарищи генералы, — доклад Вероники был детальным, жёстким и ироничным на грани фола. — Наши оперативники вернулись из Новосибирска. На месте СКБ ПГ мы зафиксировали чёткие аномалии пространства-времени, завязанные на старые работы Лаврентьева и Казначеева. Но главный вывод иной: мы имеем дело не с уставшим пенсионером, а с мощнейшим, бодрым Демиургом, который диктует правила игры крупнейшим ядерным державам. Иран и Трамп — тому прямое доказательство. Раньше я вам уже докладывала об аномальном совпадении текста книги «Шпионка» и реальности, написанной и опубликованной за полгода до начала нашей успешной операции «Студентка», проводимой в США, Брюсселе, Шанхае и Сингапуре. Повторяться не буду. Приведу вам сегодня другие, не менее обескураживающие данные из текстов «Автора».
Генерал-полковник СВР нахмурился, разглядывая распечатку главы про Белый дом:
— И каков твой вердикт, профессор Власова?
— Прекратить любые попытки силового давления или прямого шпионажа на земле, — отрезала Вероника. — Если мы попробуем разыграть против него классическую многоходовку, он просто закроет ноутбук, и половина Лубянки забудет, как пользоваться рациями. Наша единственная зацепка — это сбежавшая Саша Максимова. Она изучила «Серию Сиф» и пытается использовать коды «Адама» как пошаговое руководство. Но сам Автор… сам Автор держит нейтралитет. Протокол Сифа не позволяет ему вмешиваться в дела землян, пока нам не грозит полное уничтожение. Он даёт нам шанс проявить интеллект. У нас осталось ровно 8 суток до доклада Первому. И мы обязаны переиграть Сашу на её же поле — в поле чистой математики и сибирских архивов.
В подземном бункере Лубянки стало так тихо, что было слышно, как гудят трансформаторы бесперебойного питания. Генералы сидели неподвижно, глядя на экран, где Вероника Власова вывела новые рассекреченные файлы из Книги 1 «Серии Сиф». Её ирония стала ещё более острой, а в голосе зазвучали нотки профессионального азарта напополам с лёгким шоком.
— Если вам мало Ирана и Мадуро, товарищи генералы, то держитесь за кресла, — Вероника перелистнула слайд. — Год назад, за шесть месяцев до официальных мировых потрясений, Омелаев публикует первую книгу серии. В ней он с чисто сибирским юмором описывает, как устраивает… псевдокатастрофу личного самолета Дональда Трампа. Борт номер один отстреливает спасательную капсулу Президента, и он благополучно приземляется на необитаемый острове в Тихом океане. И наш Автор, полный сил, бодрости и оптимизма, лично, чудесным образом, туда прибывает, беседует с ним три часа тет-а-тет о необходимости создания нового дееспособного аналога ООН. Учит его, так сказать, геополитическому уму-разуму под кокосовыми пальмами.
Один из генералов СВР нервно кашлянул:
— И?..
— И через полгода, после опубликования книги с описанием этого эпизода реальный Президент выходит к прессе и объявляет о создании Совета Мира — принципиально нового аналога ООН! — Вероника победно вскинула подбородок. — Но самое страшное в другом. В тексте Книги 1 Омелаев чёрным по белому указал точное число первых участников этого Совета — сорок четыре государства. Пашка проверил закрытые дипломатические протоколы, которые Трамп подписал на прошлой неделе. Там ровно сорок четыре подписи! Автор не просто угадал, он отформатировал реальность за полгода до её начала. Трамп на этом острове, судя по всему, подписал всё, что ему продиктовал Омелаев, и даже не пикнул!