Крылатая летопись Мика Стоуна. История первая. Стажёр на крючке у судьбы

Кру включил эфирный экранчик, внутри объёмного свечения появилась голова робота.

– Контроль связи слушает. Ваш заказ будет принят через несколько секунд.

– Мне, пожалуйста, главного дизайнера корпорации «Последняя мысль…».

– Ждите, – сказала голова контролёра и исчезла.

Прошло не более двух минут. Контролёр связи вежливо сообщил:

– Внимание. Ваш заказ выполнен.

Эфирный экранчик изменил цвет, и голова робота, похожего на учёного в очках, сообщила:

– Главный дизайнер корпорации «Последняя мысль в новых технологиях» к вашим услугам. Если вы наш абонент, мы готовы ответить на все вопросы.

– Вы робот? – удивился Кру.

– Вопрос некорректный. Ответа не имеет.

– Но позвольте, я почему-то думал, что главный дизайнер, создающий комфорт для людей, должен быть человек.

– Нет, технологиями у нас занимаются в основном специалисты с искусственным интеллектом.

– Я, конечно, робот однофазерный и глубокие выводы делать не могу, но мне кажется, что красота, которую вы продаёте, просто ужасна!

– Я вам советую поставить второй фазер. Он вам поможет лучше понимать окружающий мир.

– Хотя бы не забыть, что я собирался спрашивать. Ах! Да. У меня гости, а я не знаю какое убранство создать в гостиной. Они давно не были на Земле, и обстановка должна соответствовать, располагать к отдыху.

– Их данные? – сухо спросил дизайнер.

– Генерал Роберт Стоун, отец Мика Стоуна. И его дядя, неродной дядя, Джеймс Брук – полковник разведки.

– Кто чей дядя и отец, нас не интересует, – ответил дизайнер. – Подробную информацию об интерьере, для этих господ, получите через пятнадцать минут.

– Сегодня счастливый день! Какой счастливый день! Столько гостей! – тараторил робот, ставя чашки на стол. – Ваш чай, мистер Стоун и мистер Брук. Приятного аппетита.

Мужчина, которого назвали мистер Стоун, насупил мохнатые брови и исподлобья глянул на робота.

– Опять ошибаешься, Кру. Гость только один, да и то, он такой старый друг, что грех и называть его гостем, а я так и вовсе дома.

– Извините, мистер Стоун, промашка вышла. Но я исправлюсь, – отвечал робот.

– Посмотрим, посмотрим. Кру, я не могу понять, что за ляпсусы по всей квартире?

– Всё по науке, мистер Стоун, я ничего своего не придумывал.

– Я вижу, – рыжеволосый кучерявый мужчина, ещё раз осмотрел интерьер гостиной.

– Главный дизайнер дал мне такие рекомендации, – оправдывался Кру, – говорит, аристократам это понравится.

Джеймс Брук смутился, а Стоун ещё больше насупил брови.

– Не гостиная, а оранжерея.

– Двести различных растений, – с гордостью сообщил робот. – Воспроизведено доподлинно, даже запахи соответствуют.

– Ну хорошо, с растениями мне понятно. А что за полуобнажённые мужчины и женщины прячутся среди зелени? Их что нечем было прикрыть?

– Это скульптуры, мистер Стоун, редчайшие экспонаты из разных музеев мира.

– Из музеев говоришь?!

– Не настоящие, конечно. Но я тут копнул немного истории…

– Чего копнул?

– Серьёзно занялся историей, мистер Стоун. И пришёл к выводу, главный дизайнер прав. Так отдыхали аристократы двадцатого века. Мебель резная, старинной работы, из красного дерева, зелень, цветы кругом. Фонтаны с золотыми рыбками, скульптуры греческих героев, картины Рембрандт, Ван Гог. Всё это было, мы просто не привыкли.

– Да, я вижу и картины, и скульптуры, и фонтаны, и рыбок. Правда, бутафория, но уровень исполнения высокий.

– Я рад, что вам понравилось, мистер Стоун. Я так старался.

– Ладно, спасибо Кру, за радушный приём. Принеси-ка нам ещё по чашечке чая, и можешь быть свободным.

– Где вы его нашли? – спросил Джеймс, когда робот вышел из гостиной.

– Кру, что ли? Да так, я сыну подарил на день рождение, думал, пусть поиграется, а робот понравился, стал почти родным.

– Он же на одном фазере работает, как это он ещё соображает? – заметил Джеймс.

– Кру был одной ногой на свалке, его хотели списать, даже с погрузочной бригады на космодроме, но мне он приглянулся, не знаю почему.

Оба друга замолчали, и слушая пение птиц и плеск золотых рыбок, о чём-то думали.

Генерал Роберт Стоун был невысоким, плотным мужчиной, обладавшим тяжёлым настойчивым взглядом, который ставил человека как бы в подчинённое положение, и заставлял повиноваться. Генерал казался человеком немного грузным, но несмотря на то, что в области живота он скопил уже изрядный жирок, в движениях был так же резок и быстр, как в молодости. Часто говорил коротко и отрывисто, по-военному. Временами, страдал отдышкой, тогда начинал говорить медленно и тяжело. В такие минуты лицо сильно краснело, покрывалось испариной.

Полковник Джеймс Брук, руководивший группой разведки, был типичным потомственным аристократом. Можно сказать, что нити его родословной терялись где-то при дворах средневековых европейских монархов. Но надо быть справедливым, сам Джеймс никогда не интересовался своими знаменитыми предками. Его даже раздражало, когда некоторые чиновники, узнав к какому роду он принадлежит, начинали проявлять чрезмерное любопытство. Высокий, стройный, в движениях он был нарочито медлителен и пластичен, разговаривал не спеша с расстановкой слов. В прошлом красавец брюнет, да и сейчас его лицо ещё сохраняло изящество и красоту. Высокий лоб, аккуратно уложенные к затылку волосы, слегка посеребрённые временем. Синие глаза горели загадочным внутренним огнём. Забавный крючковатый нос лица не портил, а делал его обладателя похожим на гордого орла и придавал взгляду особую проницательную силу.

Удобно устроившись в мягком кресле и попивая горячий чай, Джеймс, повинуясь многолетней профессиональной привычке, внимательно изучал обстановку в комнате, потом перевёл пытливый взгляд на Стоуна, и спросил:

– Пошаливает сердечко?

– Беспокоит, но я привык.

– Операцию предлагали?

– Предлагали, Джимми. Я отказался.

– Напрасно.

– Не могу смириться, что мне поставят искусственно выращенное сердце. Будто душу заменят.

Джеймс, посмотрел в глаза Роберту, пригубил чашечку с чаем и поставил её на стол.

– Напрасно, Робби, напрасно, десятки тысяч людей живут с искусственным сердцем. Тебе надо избавиться от душевных предрассудков. Странно, что они сохранились в наш век, даже у людей с сильным характером и широким образованием.

– Я обязательно соглашусь, в будущем. Сейчас не время. Мик заканчивает академию. Эскадру необходимо подготовить к манёврам. Да и нет желания долго в госпитале бездельничать. Ты же знаешь, после ранения я полгода лечился, надоело.

– Но замена сердца не такая сложная операция?

– У меня другой случай, Джимми. Медики предупредили, придётся побыть под наблюдением месяца два-три, не меньше, может возникнуть осложнение.

Джеймс Брук опять перевёл взгляд на цветы.

– Мик где будет проходить стажировку?

Стоун потупил взгляд и нехотя ответил:

– Оболтус он у меня, а не стажёр. Хорошее место ему не светит.

– В наших силах ему помочь, – сказал Брук.

– Нет, Джимми, я сегодня разговаривал с Мэлом Робертсоном. И поверь, помогать ему у меня пропало желание. Он и так всю жизнь живёт по протекции. Хватит.

– Как знаешь, дела семейные, – пожал плечами полковник.

Появился робот, поставил чашки с чаем и удалился.

– Я сегодня получил странный приказ генерального штаба, – Стоун немного подумал, потом продолжил, – только что в отпуск прибыл и вдруг вызывают обратно?

– Меня тоже вызывают, – спокойно сказал полковник.

– Люди твоего ведомства всегда знают в чём дело. Объясни, если есть какие-то предположения.

Джеймс не спешил, он, казалось, обдумывал каждое слово, прежде чем сказать другу. Стоун знал эту привычку и не торопил.

– Взрыв нейтронной звезды, Робби, вывел систему раннего оповещения из строя. Десятки приграничных локационных станций уничтожено и два десятка, как минимум, замолчали надолго. Сильное излучение сделало локаторы глухими. Результаты ущерба и масштабы катастрофы пока выясняются.

– Где произошла катастрофа?

– У звезды Олегон. Граница в несколько десятков парсек осталась без присмотра.

– Но, Джимми, об этом мало кто знает. Пока разберутся, успеем закрыть брешь.

– Взрыв такого масштаба не утаишь, Робби. Каждый датчик в Галактике зафиксировал сильные колебания. К сожалению, есть новости и похуже, какой-то ненормальный из космической обсерватории, наблюдавшей за Олегоном, растрезвонил о случившемся на всю Галактику, включив аварийную оповещающую систему. Он спас жизни тысяч людей на станциях, но аварийные сигналы приняли не только наши связисты. В образовавшуюся брешь могут незаметно проникнуть бродяги любого уровня, в том числе, и эскадры миноидов.

Вдруг, Джеймс устремил внимательный взгляд на дверь. Улыбнувшись, он поставил чашку на стол и, пройдя к двери, дотронулся до сенсора. Дверь распахнулась. У входа в гостиную стоял Мик, чуть пригнувшись, в комичной позе заинтересованного слушателя. Он выпрямился, и почти с досадой, начал оправдываться:

– Я тут мимо проходил. Дай думаю, зайду.

– Заходи.

Мик вошёл. Отец привстал от изумления, потом снова сел, покраснев, тяжело вздохнул.

– Полюбуйся, Джимми, мой сын, балбес и разгильдяй.

Джеймс с любопытством рассматривал Мика. Под глазами синяки, губа разбита, беленький комбинезон испачкан до неузнаваемости.

– Ты где петлицу потерял? Дрался?

– Да так, разговор был с одним очень заносчивым курсантом, не мог же я уйти не попрощавшись.

– И кто победил? Может тебя и судить-то не за что?

Мик посмотрел в пол, и ничего не ответил.

– Ладно, не робей, Мик, боевые раны закаляют характер мужчины.

Генерал Стоун с осуждением и непониманием взглянул на друга. Но Брук, пожав дружески руку, провёл Мика к столу.

– Рассказывай, маленький Стоун. Мы тебя давно не видели.

Отец только тяжело вздохнул.

– Куда получил назначение? – поинтересовался Джеймс.

– На «Аякс», – сказал Мик и отвернулся.

– На «Аякс»?! Но позволь, это же транспорт, а ты будущий боевой пилот.

– Он даже диплом не получил, только карточку стажёра, – и отец искоса посмотрел на сына.

– Не годится, на «Аяксе» проходить службу представителю фамилии Стоунов. Надо помочь парню.

– Нет! – резко крикнул Роберт. – Будет служить там, куда получил назначение.

– Но, отец?! Это же нелепо. Чему я там научусь?

– А чему ты научился в академии?

Мик развёл руками, и промолчал.

– Я вижу по твоему лицу, чему научился.

– Но я же Мик Стоун. Меня засмеют, если я покажусь на этой дряхлой посудине.

– Ты не Стоун, ты позор нашей древней родословной! Позор!

Мик опустил голову, и тихо проговорил:

– Я всё-таки надеюсь, что ты мне поможешь.

– Нет, с этого момента, твоя жизнь зависит только от тебя.

– Но…?!

– Никаких но! Вы свободны, стажёр Стоун!

Мик закусил разбитую губу и посмотрел на дядю. Джеймс пожал плечами и ответил:

– Воля отца. Ничего не поделаешь.

– Сам так сам, – Мик вышел из гостиной и направился в свою спальню.

– Зря ты так строго с ним, Робби. Он всё-таки неплохой парень.

– Позор, какой позор. Фамилию Стоунов склоняют в академии. С него смеются, как с шута. Поверь, Джимми, мне тяжело об этом думать.

– По-моему, Робби, ты преувеличиваешь. Вспомни, какими были мы в его годы. Вспомни, нас выгнали из школы пилотов в Хьюстоне за мордобой и хулиганство.

– Ну… Не сравнивай. Администраторы школы тогда сгустили краски, мы ничего плохого не сделали. Отстаивали свою честь да и только.

– А потом, слонялись по миру несколько лет. Кем мы только не были, вспомни: и официантами, и грузчиками, и продавцами. Трудились сутками, вместо роботов, за глоток сока и бутерброд. Домой возвращаться не хотели.

– А… Джимми, то были другие времена. И не сравнивай нас. Мы, хоть и не любили повиноваться, да учились отменно. После нескольких лет бродяжничества мы поступили в академию, в Редвуд-Сити. Это престижнейшее старейшее учреждение.

Джеймс улыбнулся.

– Мне думается, здесь не обошлось без помощи твоего отца.

– Может быть, не знаю, Джимми. Но согласись, мы закончили академию лучшими курсантами. На отлично. А к этому, поверь мне, отец уж точно был непричастен.

– Да, Робби, в чём нам нельзя было отказать, так это в стремлении учиться. Соображали мы неплохо, и это правда. Но позволь, неужели ты согласишься, чтобы твой сын отправился служить стажёром на старый транспорт, который давно пора списать?

– Не надо об этом, Джимми, не надо. Моё решение окончательно. Он будет проходить стажировку на «Аяксе», пока сам не заслужит большего.

Мик стянул с себя комбинезон, умылся, смазал ссадины и кровоподтёки заживляющими мазями. Включил вентиляцию. Приготовился к отдыху. Кру вертелся в комнате, подготавливая тахту.

– Мик, – робот жалобно заговорил, – тебе одному будет тяжело. Возьми меня с собой. Я буду хорошим помощником.

– Опять в космос потянуло, – улыбнулся Мик.

– Ты уедешь. Мистер Стоун завтра уезжает. Я опять останусь один в пустых комнатах, на долгие месяцы, а может и годы. Я заржавею от тоски.

– Нет, Кру, не могу. Есть инструкция, которая строго настрого запрещает использование на военно-космических кораблях списанных со службы роботов. Безопасность полёта и экипажа прежде всего.

– Но «Аякс» всего лишь транспорт?

– Он принадлежит военному ведомству и на его территории действуют военные законы. Так что увы, поливай оранжерею и старайся не заржаветь.

Мик растянулся на тахте, стеклянный колпак медленно закрыл ложе: «Лечебный отдых, весёлые сны», – прошептал Мик и сомкнул веки. «Ваши пожелания приняты», – ответил бархатный убаюкивающий голос.