Махаон

Пройдя всё поле один раз вдоль, Алеська вспомнила геометрию и пошла теперь поперёк. Точная наука безошибочно сработала: она почти сразу увидела, как около небольшой ямы были аккуратно уложены знакомый рюкзак, сменка, свёрнутый плакат в пакете, а сверху – телефончик в розовом чехле. Это были вещи Динарки.

Глава 7. Велосипед в траве

Кто придумал три урока физкультуры в неделю в школе? Кто этот человек с огромным сердцем и любовью к детям, сделавший хоть чуть-чуть школьную жизнь не такой невыносимой?

Два-три прогулянных и прожитых с пользой для себя урока в неделю очень много значат. Забытая форма, поддельная записка от мамы – все эти пустяки давали свободные часы передышки прямо посреди недели. В школе среди старших классов всегда находились очень занятые люди, которые приходили в спортзал только в конце мая – договориться по-взрослому с физруком по оценкам.

Одним из таких людей был друг длинного Юрки Космоса – девятиклассник Торкунов Толян по кличке ТТ. Вторым, или, вернее, третьим его именем было «Толик б/у» или «Секонд-хенд». Несмотря на маленький вес и рост, к своим шестнадцати годам Толик проворачивал большие дела. Почти все крупные сделки по округе и в школе, связанные с куплей-продажей всего стыренного – в виде велосипедов, телефонов и другого ходового товара, – проходили с его участием. Природа наделила Анатолия незаметной внешностью, собачьим нюхом и волчьей хваткой.

Сегодня была крупная сделка: взрослыми парнями с района был угнан и спрятан в поле почти новый горный велик. Покупатель у Толика был давно подготовлен – Геннадий, новый ухажёр тёть Марины из магазина «У Иришки». Работа Толиком была проведена, как всегда, на пятёрку: клиента надо было подготовить и убедить, что на таком велике он выгодно отличается от других многочисленных безлошадных претендентов на женское сердце. Плюс к тому же ЗОЖ на велосипеде восстанавливает печень, что в их будущем союзе с тёть Мариной будет очень актуально.

В общем, Геннадий ждал велосипедного (или телефонного) звонка у себя в огороде сегодня как раз с десяти до одиннадцати – как по расписанию урока физкультуры.

Толян вместе с Юркой Космосом и с помощью каких-то девчонок удачно сдёрнули с физ-ры и помчались зарабатывать деньги. Перемахнув своими длиннющими ногами через забор и неспешно шагая, Юрка слушал рассказ поспешающего рядом изо всех сил коротконогого Толяна о его новой любви с редким нынче именем Светка. Любовь Светкину он планировал заполучить за счёт своей доли с велика.

– Понимаешь, друже, – учительским тоном рассуждал Толян, – сердце дамы можно завоевать, но легче и быстрее купить.– Что купить? – переспрашивал наивный Юра.– Сердце, – терпеливо втолковывал Толик. – Орган такой у людей есть. У всех почти, кроме моих бывших. И этот орган, если на него немного потратиться, будет твоим навеки. Таким, как ты, это может и не надо, – продолжал рассуждать Толян. – У тебя вон рост есть…

– А я, когда с Юлькой встречаться хотел, она сказала, что чувствует себя неловко со мной. У неё ассоциации, понимаешь, нехорошие такие – как будто она младшего брата опять в парке выгуливает… А с братом у неё отношения, говорит, с детства не сложились. Так и расстались мы с ней.

– О, стоп, пришли. Нам надо на ту тропинку пойти, где Серый сегодня ночью кучу навалил для маскировки, чтоб не шастались рядом. Потом десять шагов в сторону – и в яме, под ветками, лежит красавец.

Ориентиров таких в поле, надо сказать, было немало, но Серый постарался, и парни, зажимая нос, быстро нашли тропинку.

– Этот Серый твой что, падалью питается? – зажимая нос рукой, спрашивал у друга Юра.– Не знаю, – отвечал Толян, тоже закрывая рукавом нос и морщась. – Но у него к этому делу талант. Его пацаны с центра всегда для маскировки спрятанного используют – платят ему немного, вот он и жрёт, видимо, что-то несвежее… После него к месту, где спрятан товар, никто и близко не подойдёт.

Друзья по-быстрому отсчитали шаги и нашли аккуратно прикрытый травой, ветками и листьями, в приятной бордовой раскраске, свежестыренный велосипед. Хозяин жил где-то далеко, в центре, был, видимо, буржуем и в тех местах, где обитали Геннадий с Серым, появиться не мог.

Толян любовно протёр сиденье, позвякал звоночком, пощёлкал переключателем скоростей и сказал:– Уже завидую тому, кто будет ездить на нём, когда его опять угонят. Ну что, пойдём?

Юра молчал. Он, не отрывая взгляда, смотрел куда-то в поле, потом негромко сказал:– Что за фигня?

– Что такое? – испугался Толян. – Полиция, что ли?

Ему не было видно из-за высокой травы того, что видел высокий Юра.

– Ну что молчишь? Тебе на ходулях своих хорошо, а я ничё ж не вижу. Чё там?

Юра отвернулся, махнул рукой и сказал:– Наверно, померещилось. Как будто девчонка какая-то стояла и руки вверх так…

Однако досказать не успел: из-под его ног выпорхнула то ли птичка, то ли бабочка. Потом ещё, ещё – и вдруг с каждого кустика, травинки, веточки загудело и зажужжало: сотни или тысячи насекомых – жуки, комары, бабочки. Они невысоко поднялись и полетели куда-то в середину поля.

Ребята стояли, открыв рот и озираясь кругом. В воздухе стоял шум, как будто они попали в улей к пчёлам. Через несколько секунд шум стал стихать, удаляться и остановился где-то далеко.

– Слушай, что это было? Нет, ты видел? Ты видел? – наперебой спрашивали они друг друга.– Это мошкара слетела вся… к дождю, что ли? Или от Серого кучи на юг все полетели?

Толик оглядел облака и сказал:– Вроде дождь сейчас пойдёт. Смотри, какие тучи набегают. Давай пойдём быстрее, клиент ждёт там уже. Только по другой тропке пошли, а то меня реально стошнит, если ещё раз близко подойти к Серёгиным ориентирам.

После этого, аккуратно держа велосипед за руль с двух сторон, как козу за рога, ребята быстрым шагом отправились в сторону частного сектора, чьи домишки виднелись на противоположном краю поля.

Глава 8. Сделка в стороне: взрослые игры подростков

Сектор этот считался самостроем. Его всё обещали снести, чтобы понизить криминогенную обстановку рядом со школой. Обещания длились много лет: сектор всё так же коптил небо, и в нём так жил и не тужил местный народец – самый коренной, между прочим, обитатель Балтрайона: Шпандинцы.

Жилым сектором посёлок именовался только в планах муниципалитета – и то в папках с надписью «Подлежит сносу». В народе этот район знали под названием Шпандин. Загадочное название, возможно, произошло от слова «шпана», представители которой проживали там в третьем поколении. Может, что другое – этого не знали даже местные старожилы. Отсутствие воспоминаний было оправданно, так как эти самые старожилы временами забывали и своё собственное имя.

Проживало там немало и бывших выпускников нашей МАОУ СОШ, под родные стены которой они ходили по малой нужде ещё в далёком детстве. Вместе с расплодившимся своим потомством они и составляли костяк жителей знаменитого на весь Калининград окраинного рабочего района.

Геннадий, коренной шпандинец, был владельцем заросшего земельного участка с домиком-сарайчиком, в котором ставил брагу и гнал самогон ещё его дедушка. Жил Геннадий скромно, роскошью себя не баловал и, когда был на ногах, работал целый день, не покладая, можно сказать, этих ног.

Работа Геннадия заключалась в обходе жилмассива под видом электрика, для чего был припасён форменный спецкостюм с соответствующей надписью: куртка, каска и инструментальная сумка. Зачем электрику каска, непонятно, но Геннадию она нравилась. Лицо у Гены было универсальным и соответствовало любой рабочей должности.

Заходя в подъезды многоэтажек, наш электрик в каске внимательно осматривал и аккуратно удалял все металлические части, которые встречались ему по пути: дверные ручки, номерные таблички, все провода без исключения и висячие замочки с почтовых ящиков.

С этих замков всё и началось.

В один прекрасный день какая-то светлая голова из телевизора с восторгом поведала о новом виде мошенничества: ночью злоумышленники вешали замки на ручки автомобилей побогаче и оставляли записку с номером телефона, куда необходимо было отправить небольшую сумму денег – взамен приходила СМС с указанием места, где был припрятан ключ. Всё очень современно, оригинально и со вкусом.

Геннадий внимательно прослушал наставления и просиял. Замков, ещё не сданных на металлолом, у него было целых двести штук. Обеспеченное будущее замаячило очень отчётливо.

Для осуществления задуманного недоставало только велосипеда. Ездить предстояло много, а уезжать надо было быстро.

Также у Геннадия имелся племянник – очень перспективный молодой парень, недавно вышедший из тюрьмы и с удовольствием подключившийся к будущему семейному бизнесу.

За воротами послышался шум и условный сигнал в виде ударов ногой по калитке.

«Свои», – понял Гена, вышел на улицу и увидел красного рогатого красавца с блестящими спицами, хромовыми частями и ещё не потёртым пластиком. Двое парней, улыбаясь, ласково смотрели на Гену.

– Ну что, как тебе, а? – Толик улыбнулся и подмигнул Юре. – Теперь тёть Марина будет сражена.

Гена молча и быстро завёл всех троих во двор и, оглядев улицу, запер калитку.

Часть вторая

Вечер, если есть с кем, а главное с чем, никогда не скучен. Настроение у двух сидевших за столом было отличное. Гена с племянником отмечали удачную покупку велика, сулившую приличные барыши.

Бизнес-планы ещё не все были обсуждены, закуска в виде томатной кильки не вся съедена, а принесённая от хлебосольной Маринки «Калининградская особая» была налита в пластиковые стаканчики и не вся выпита.

Геннадий, нюхая подсохший хлеб, ударился в воспоминания:

– У нас вот тут, помню, в сенях стояла такая бочка с маслом подсолнечным, отжима домашнего. Мы пацанами ещё… хлеб, помню, чёрный макнём туда, солью посыпаем – и на улицу. И сразу орать: «Сорок один – ем один!», потому как все слетаются и…

Тут с улицы раздался настойчивый стук. Гена прервал кулинарные воспоминания, отодвинул кружевную, пожелтевшую от сигарет занавесочку, но ничего не разглядел.

– Темно уже. Сходи глянь, кто там.

Через полминуты в дверях, помимо растерянного племяша, настроив резкость, Геннадий разглядел знакомое лицо в форменной фуражке. Увиденное лицо и фуражка ему не понравились.

– Здравствуйте, господа, кина не будет. Участковый Зотов на пороге, – весело отрапортовало это лицо.

– И вам не хворать, – сразу упавшим голосом проговорил Геннадий, откашлялся и спросил: – Какими судьбами?

Зотов не ответил. Оглядевшись вокруг, участковый отодвинул племянника в сторону и сразу увидел прислонённый к стенке велосипед. Единственная яркая и чистая вещь в доме никак не гармонировала с обстановкой и сразу бросалась в глаза.

Зотов уже монотонным, скучным тоном продолжил:

– Я что, узнать-то зашёл: ты у меня в этом году по какой статье пойдёшь? 158.1 или 158.3?

И с интересом посмотрел на враз побледневшего Гену.

– Дак это, начальник… не мой это, – залепетал Гена.

– Конечно не твой, – согласился участковый. – Не переживай, – заботливо продолжил он. – Сейчас пробьём ориентировки и найдём хозяина.

Геннадий затряс головой:

– Так это… пацаны приволокли, – продолжал он жалобно. – А я его и не трогал вовсе.

– Ну не трогал, так не трогал, – опять согласился участковый. – Но вот тебя, дружок, потрогать нам придётся. Поедешь здоровье поправлять. И прям сейчас.

За последующие две минуты понятными для Гены и племянника словами участковый обрисовал их дальнейшую грустную судьбу, упомянул о причастных и пока не пойманных приятелях Геннадия и отметил, что он, кстати, о них же и заботится, так как тюрьма им всё равно дом родной, а эту халупу скоро снесут.

– Ну так что, граждане уголовники, что погрустнели? – голосом Жеглова весело спрашивал участковый. – Не хотца опять туда? Не хочется… Тогда слушаем, включаем остатки мозгов и действуем.

– У нас тут пропала девочка, семиклассница. Сегодня днём. Вот тут, на поле, от вас пятьсот метров. Надеемся, что найдется. Но может и нет. Ты крокодил здесь, к сожалению, родился, на моём участке. Надеюсь, скоро и помрёшь здесь. Но всю гопоту местную ты знаешь. Даю тебе задания на ближайшие два дня.

– И вот два дня ты не спишь, не ешь, не пьёшь. Не пьёшь, слышишь, а только носишься по пенатам своим и собираешь информацию. Она пропала здесь, и кто-то что-то по-любому видел, знает, догадывается.

– Не справишься – учти: я на тебя к велосипеду оформлю ещё убийство Кеннеди, по явке с повинной.

– Всё. Действуем.

Участковый встал, взял велосипед за руль и, легко покатив его, вышел из дома. Геннадий молча сидел и смотрел в угол.

– Вот это встрял… – немного помолчав, заговорил он. Потом добавил— Интересно, кто такая эта Кеннеди. Так, ладно, пойду к Маринке. А ты шустриков этих тащи сюда, – обратился он к племяннику. – Они тож при деле получаются.

И, махнув рукой, вышел из дому

Часть 3. День пропажи

Глава 9. «Подожди меня в столовой»

Алеська закрылась в ванной, включила воду, села на самый краешек и задумалась. Звуки льющейся воды, закрытая дверь и белый цвет вокруг успокаивали.

С детства ванная была самым любимым её местом в доме, особенно когда грустно или плохо. Сейчас было и грустно, и плохо, и даже страшно.

Увидев Динаркины вещи, ей сразу стало страшно, и особенно жутко было, что они как-то очень аккуратно были сложены. Динарка так укладывать точно бы не стала.

Алеське стало понятно, что действительно случилось что-то ужасное. И потом, в десятый раз рассказывая полицейским, родителям, учителям поминутно весь этот дурацкий день, ей казалось, что она не всё вспомнила: что-то важное ускользнуло… но что?

Они вернулись из магазина в школу вдвоём. Возвращались через поле, никого рядом не было. Динарка ещё заверещала:

– Фу, какой запах!

Потом в школе Динарка сказала, что ей надо зачем-то куда-то сбегать, а ты жди меня в столовой. Пошла по коридору. И не вернулась ни в столовую, ни на уроки. Пропала.

Если бы на неё кто-то напал в школе, Динарка бы орала, дралась, боролась. Вся школа была бы на ушах, и неизвестно, кому бы помощь больше понадобилась: ей или нападавшему.

Значит, всё случилось на поле, где вещи нашлись. А может, её усыпили как-то – пришла в голову мысль. Добровольно она бы никуда и ни с кем не ушла. Значит, усыпили. Но как? И главное – кто?

Кто-то был там ещё, на поле, получается… Когда шли в школу, она никого не видела, хотя спрятаться в высокой траве несложно.

Надо подумать, кто ещё мог увидеть там тогда, в поле, кого-то чужого…

Стоп. Пацаны эти, девятиклассники: они ж от физрука побежали туда, в поле. Надо завтра у них спросить.

Жалко, окна со школы почти не выходят на поле, да и урок был… Хотя с девчачьего туалета, с умывальной комнаты, окошко смотрит как раз туда, а в туалете девочек полно было.

Так, кто там был – надо вспомнить. Эта рыженькая с седьмого, Ксюха с подругой, вроде, ржали в кабинке…

Ладно, завтра собирать информацию буду, решила Алеська, и ей как-то стало легче. Её никто не обвинял ни в чём, но она чувствовала себя какой-то предательницей, как будто бросила подругу в трудную минуту.

Завтра и вообще, пока не найдёт способ, как помочь Динарке, она не успокоится. Итак, всё – завтра.

На следующий день удивлённых школьников и педагогов на входе в фойе встречала не сторож баба Нюра, а два высоких и здоровых бугая в чёрной форме с фуражками, болтающимися дубинками на широком ремне и, что особо почему-то впечатлило англичанку, наручниками в чехле на поясе.

Новая охрана была назначена в школу полицией в связи с пропажей школьницы. Но выглядела эта охрана так, будто только что приехала со съёмок какого-то голливудского или немецкого фильма.

Весь педсостав, исключая только физика Пал Палыча, за две минуты превратил учительскую в модный салон красоты. В салоне клиентура лихорадочно накручивалась, взволнованно переговаривалась, пудрила носик, красила губы и надушилась так, что пришлось открыть окна в коридоре.

Ажиотаж, конечно, сбился, когда узнали, что пропала наша ученица – Динара из седьмого «А». Поохав и обсудив случившееся, решили, что всё образуется, и надежда, как говорится, умирает последней.

Вот именно, надежда никогда не умирает, – с этими странными словами англичанка, которую, кстати, звали Надежда Александровна, поправила причёску и решительно пошла вниз, в фойе.

После известия о пропаже Динарки рабочая атмосфера в школе упала. Теперь после звонка опаздывали на уроки не только дети, но и некоторые учителя.

Впрочем, и школьникам было не до уроков – особенно в 7 «А». Событие было шокирующим. Среди одноклассников, конечно, многие, бывало, желали друг другу исчезнуть, пропасть, навернуться или сломать что-нибудь, но как минимум не Динарке. И вообще – всё понарошку.

Валентина Анатольевна была очень расстроена. Вместо первого урока она провела классный час по поводу безопасного поведения. Обсуждали на часе не только безопасное поведение, но и перебрали версии случившегося.

Версий было мало. Посторонних людей в школе и около школы вчера никто не видел. Выходит, Динара сама оставила в поле рюкзак, телефон, вещи и куда-то ушла – и уже там пропала? В это трудно было поверить.

В школе в этот день все было непривычно. Например многочисленная администрация, растревоженная событиям вышла из кабинетов, и заполонила коридоры. Всем своим видом она напоминала поднятого из спячки заспанного медведя. Что именно делать замов никто не проинструктировал, а для самостоятельных поступков они были неприспособленны. Поэтому часть административного ресурса школы просто стояла в коридорах, строго рассматривая проходящих мимо них учащихся и педагогов. Другая же часть, набрав в руки побольше бумажек со столов, бесцельно ходила по этажам. Особо ненормально вёл себя беспокойный мужчина, по фамилии Петров О.С, прибывавший в должности замдиректора по воспитательной работе. Он вообразил, что наконец-то настал его час, очень быстро передвигался с озабоченным лицом по коридорам, приставал ко всем с требованием показать ему какие-то журналы по технике безопасности и после обеда зачем-то стал ходить по школе с рацией в руке, которая давным-давно не работала.

Физрук отменил занятия на улице, в столовой на всякий случай вместо обычных вилок на обед стали выдавать пластмассовые, а учителей поставили дежурить по двое на всех этажах.

Глава 10 Расследование

Следственная бригада из трёх полицейских мужчин и одной полицейской женщины приехала в школу ко второму уроку. Расположились они в кабинете завучей и стали вызывать, как они сказали, просто на беседы, одноклассников Динарки. С ними был школьный психолог, и, как случайно подслушал Сашка СЭС, они собирались узнать про какое-то конфликтное пространство в классе.

Что это за пространство такое, никто не понял. Кто-то предположил, что, может, они имели в виду тот пятачок за школой, где иногда после уроков выходили махаться один на один пацаны. Но зашедшая в класс Валентина Анатольевна разъяснила, что имеются в виду личные конфликты. И что полицейским надо говорить всю правду.

Первой туда позвали по списку Артюхову Анжелку, главную сплетницу класса. Когда прошло полчаса, а она всё не возвращалась, все приуныли. Особенно Борька Эпштейн.

Ему кто-то из одноклассников напомнил про спор недельной давности с Алеськой и Динарой из-за ценников в магазине. Борька, ненатурально посмеиваясь, сказал, что это был обычный, безобидный спор на желания. Однако потом подошёл к Алеське и тихим, деловым голосом спросил, какие желания он ей должен.

Алеська загадала ему одно желание – исчезнуть.

Борька желание исполнил, сказав загадочно на прощание, что он всегда рядом.

Всю первую перемену Алеська прохаживалась перед кабинетом девятого класса, но тех вчерашних ребят – ни длинного, ни мелкого с собачьей физиономией – в школе не было.

Тогда Алеська переключилась на девочек с туалета. Рыжая Ксюха с параллельного класса опять была в туалете. Алеська позвала её на серьёзный разговор вниз.

Кто-то это услышал, кому-то передал – включился испорченный телефон, и по школе поползли слухи, что сегодня какие-то семиклассницы будут махаться после уроков на пустыре из-за пацанов.

Макс Беличенко, что принёс эту новость в класс, заявил, что в школе становится с каждым днём всё круче, и он, пожалуй, не хочет, чтоб она сгорела, как он желал ещё недавно. А ещё очень хотелось бы узнать, что за девчонки сегодня будут биться и из-за каких таких пацанов.

Потом стало ещё интересней. Вместо того чтобы носиться по коридорам, толпиться в туалете или занять очередь в столовую, вся школа вместе с учителями высыпала во двор и молча смотрела, как по полю ходят какие-то люди с собакой, с какими-то предметами и чемоданчиками в руках, фотографируют, записывают, что-то поднимают с земли и складывают себе в сумки.

Полицейская собака долго ходила по всем тропинкам, обнюхивала землю, часто оборачивалась к проводнику и как будто даже спрашивала у него что-то. Те, у кого особо хорошее зрение и воображение, утверждали, что человек с поводком даёт ей нюхать ботинок Динарки и показывает ей её фотографию.

Тем временем Алеська убедилась, что с девочками из туалета каши не сваришь. Они почему-то все категорически не соглашались, что посещали вчера туалет во время урока, как будто в этом было что-то криминальное. Девочки говорили Алеське, что она дура, что ли, что в туалет они ходят только на перемене. И не в окно смотреть, а пообщаться.

Зато к обеду появились оба девятиклассника. И длинный с грустными глазами, и мелкий терьерчик были мрачнее тучи.

Найдя их на перемене разговаривающими вдвоём в коридоре, Алеська, немного стесняясь, спросила, не видали ли они на пустыре за школой вчера Динарку. От такого простого вопроса оба почему-то шарахнулись от неё так, будто у неё змея в руках. Алеська не привыкла ещё, чтобы от неё шарахались парни, совсем засмущалась и, повернувшись, быстро удалилась.

В общем, расследователь из неё получился так себе, и она, расстроенная, пошла после уроков побродить по полю и поискать что-то, что, может, не нашла полицейская собака.

Глава 11 Юра.

Побродив полчаса по тропкам и не найдя ничего интересного, кроме останков пластмассового разломанного черепа обезьяны, пропавшей из кабинета биологии ещё в прошлом году, она вдруг услышала быстрые шаги за спиной. Потом над высокой травой показалась лохматая голова вчерашнего девятиклассника.

– Привет, – сказал он. – А я тебя ищу. Не хотел в школе при всех говорить.

Потом помолчал и добавил:

– Хорошо, что увидел, как ты сюда пошла. Тебя как зовут?

И неожиданно протянул Алеське руку:

– Меня Юра.

Ещё никто из ребят не знакомился с ней так необычно. Она растерянно кивнула, торопливо потрясла руку и, спохватившись, сказала, откашливаясь:

– Очень приятно. Меня зовут Алеся.

И с перепугу чуть не выполнила реверанс, как привыкла в балетной академии.

Они пошли медленно рядом друг с другом по тропинке. Юра начал разговор первый:

– Слушай, так это твоя подруга вчерашняя пропала, да?

Алеська кивнула.

– А расскажи, пожалуйста, как это случилось. Я не только из любопытства спрашиваю, – поправился он. – Ты ведь просила нас сегодня тоже рассказать. Давай, может, вместе друг другу всё и расскажем. Вдруг будет полезно

Тут сбоку затрещали кусты, и на тропинку выкатились два пятиклассника. Один держал на вытянутых руках перед собой большой зелёный армейский компас с поднятой зеркальной крышкой. Второй шёл за ним и что-то отмечал карандашом в развёрнутой карте.

– Вы чего, пацаны, тут клад ищете? – весело и удивлённо спросил их Юра.

Первый, с компасом, не ответил, так как напряжённо следил за стрелкой. Второй что-то пробурчал про задание по ОБЖ, и они продолжили движение точно по прямой, в направлении школы. Кусты и ветки закрылись за кладоискателями, и треск тоже затих вдали.

Алеська и Юра дружно рассмеялись.

– Во дают, – Юра покачал головой. – Ну так что случилось-то? – напомнил он.

Алеська спохватилась и начала свой рассказ. Рассказывать она почему-то стала не со вчерашнего дня, а с того времени, как они с Динаркой подружились, то есть с позапрошлого ещё лета. А подружились они в столовой летнего лагеря. Вернее, до столовой, в корпусе отряда, в первые же минуты прибытия. Динарка тащила свои вещи в отряд и столкнулась в заставленном вещами коридоре с худощавой девочкой с огромными глазами. Девочка, хоть и была худенькой, но пройти вдвоём с чемоданами было неудобно. Кто-то должен уступить дорогу. И глазастая худышка, улыбнувшись ей из-за огромного своего чемодана, кивнула головой – проходи, мол, – и отошла назад. Чем, конечно же, сразу понравилась Динарке. В столовой они сели вместе, и девочка отдала ей вначале свою котлету, а потом бутерброд и сок с батончиком. Мне такое нельзя, объяснила она.