Айвазовский, море и вся его жизнь Малоизвестные страницы. Книга вторая

Четвёртого ноября 1819 года последовал приказ Ермолова по Кавказскому корпусу о переименовании полков. Вместе с именем бывший Кабардинский полк отдал свои Мальтийские знамена, полученные за сражение при Иоре, и получил Георгиевские - за сражение при французском городе Краоне 23 февраля 1814 года.

В 1826–1828 годах Ширванский полк участвовал в войне с Персией, особо отличившись в бою при Шамхоре, где семь тысяч наших воинов сразились с сорока тысячной армией. За этот подвиг полк был награжден знаком на шапки с надписью - «За отличие».

15 августа 1828 года, в день своего полкового праздника, ширванцы показали чудеса героизма при взятии крепости Ахалцих, за что полк был награжден Георгиевскими серебряными трубами. А вскоре - зимой 1829 года - ширванцам и двум ротам Херсонского полка пришлось двенадцать дней оборонять эту же крепость от двадцатитысячной армии турок. Затем, летом, они сражались под Хартом и Бейбуртом, заслужив коллективную награду - «гренадерский бой», то есть марш, положенный для отборных гренадерских полков. В 1828 году началась война с Турцией, и ширванцы сразу же показали чудеса храбрости при штурме крепостей Карс и Ахалкалаки.

Парад Ширванского пехотного Его Величества полка.

В 1830 году «Графский полк», как его стали называть, вернулся из Турции и вновь заступил на защиту рубежей Кахетии. Тем временем в Дагестане начинал разгораться мятеж под предводительством имама Шамиля. Война эта растянулась более чем на двадцать лет, и, по словам современника, «ширванцев посылали всюду, где нужны были мужество, отвага и беззаветная преданность долгу». Недаром же горцы называли их «шайтан-солдат». Самыми яркими эпизодами этой борьбы стали штурмы аулов Тилитль (1837) и Ахульго (1839), беспримерное «Зырянское сидение» (1843) - месяц, проведенный в горах, в окружении бесчисленных скопищ мятежников, защита укрепления Низовое (1843), штурм Гергебиля и осада Салтов (1847), защита укрепления Ахты (1848).

В 1850 году полку была пожалованы «Александровские ленты на знамена за сто пятидесятилетнюю беспорочную службу». А впереди был еще ряд сражений, который завершился пленением Шамиля, - и награждение Георгиевскими знаменами с надписью - «За штурм Гуниб-дага 25 августа 1859 года».

Побывавший на Кавказе в 1888 году император Александр III назначил полку, в воздаяние славных его заслуг, полкового шефа - наследника-цесаревича великого князя Николая Александровича. Вступив на престол в 1894 году, Николай II повелел полку именоваться Ширванским Его Величества. Через год он перешел в Хасавюрт, ставший местом его последней дислокации.

84-й пехотный ширванский Его Величества полк - один из прославленных «кавказских» полков. Перед Первой мировой войной только два полка армейской пехоты - Ширванский и 65-й Московский - считались «полками Его Величества», а в 80-м пехотном Кабардинском генерал-фельдмаршала князя Барятинского полку император Николай II считался шефом. Всего армейских пехотных полков тогда было 208, и входили они в состав 52 пехотных дивизий.

В XX веке 84-й пехотный Ширванский полк - вместе с 81-м Апшеронским, 82-м Дагестанским и 83-м Самурским - входил в состав 21-й пехотной дивизии, которая в начале Первой мировой войны была направлена на Юго-Западный фронт в составе 3-го Кавказского корпуса. Как писал А. А. Керсновский, корпус «покрывал себя славой всюду, где шел в бой. Суходол, Ивангород, Козеницы, Кельцы, выручка Осовца, отражение фаланги Макензена у Змиригорода и поражение ее под Сенявой, Холм и Брест - все эти дела принесли 21-й и 52-й пехотным дивизиям славу «стальных». По окончании войны корпус отбыл из Галиции на Кавказ, где демобилизовался и впоследствии был целиком восстановлен в Добровольческой армии». Но это уже совсем другая история.

Глава - 4.

Грузия. Тифлис.

Снова сон овладел Иваном Константиновичем, веки закрылись, как и все люди он такой же смертный, как и они. Как и другим ему необходимо есть, спать, любить, но есть в нём только одна особенность от других – он величайший художник, один из лучших художников всех времён!

Опять уносит его во сне на Кавказ, только в этот раз он уже в Закавказье. Опять видит горы, горные снежные вершины, водопады спадают с небес, а вот в ущелье что - то шумит, переливается серебром, о-о, да это горная речушка, сметая всё на своём пути, мчится куда – то вниз, туда в долину, к людям…

А он ещё крепкий, сильный, сноровисто взбирается в гору, осыпая камешки из-под рук и ног, всё ползёт, ползёт вверх, вверх, хватаясь за выступы, за ветки кустов. Ему надо туда наверх к голубому небу, к яркому солнцу, а гора высокая, всё не кончается, руки, колени уже сильно исцарапаны. Кто – то нашёптывает: «Не надо, остановись, остановись…». Но нет, ему нужно туда на вверх, там он увидит солнце, увидит красивый восточный город, город – сказку и нарисует его! И вот, уже лучи проходят над кромкой горной гряды, и он ползёт, ползёт, цепляется руками, подтягивается и солнце бьёт ему в лицо, ослепляя глаза. Он закрывает их рукой, потом сквозь пальцы рук смотрит, и вот он впереди город, город – сказка!

Внизу течёт извиваясь река под обрывистым берегом. О! Как красиво! На обрывистом берегу стоит большая строгая церковь с остроконечным куполом, дома с красными черепичными крышами, люди на берегу общаются между собой, а за рекой берег круто поднимается вверх, и на горе виднеется крепость, извилисто построенная по гребню гряды. Да это Тифлис! Хочется закричать: «Эй, люди, люди, я здесь!», тело напрягается, надо ещё подтянуться, чтоб сесть, ибо силы закончились, и, и… художник просыпается.