Мой Мелитополь XX веков от сказки Возвращение к истокам. Книга третья

– Бабуля, я так соскучилась! Я всё, бабуленька! Побежала к подружкам во двор, так давно их не видела, целых три года!

Квартира всё больше наполнялась шумом. Вот уже объятия с сестрой Натальей и её мужем Володей, приехавшими специально на встречу из Киева. Их дочь Настёна уединились с младшей дочерью Лесей в соседней комнате за стенкой.

Скоро шампанское и водка были разлиты и раздался густой бас батяни, затянувшего песню. Дядя Боря с удовольствием, держа на вилке малосольный огурчик, подтягивал: «Потому, потому что мы пилоты, небо наш, небо наш любимый дом…»

– Сынок, ты давай кушай, накладывай себе больше!

– Я ем, ем, мама!

– Геля, как там Боренька младший поживает?

Слева отец Смольников Владимир Александрович, дядя Боря и

тётя Геля Налимовы, дядя Боря Архонтов. (Фото автора).

Летает, Инна! После землетрясения в Ленинакане (1988 год) переехали в Москву, теперь всё хорошо!

Все вспомнили, как после одного из самых разрушительных землетрясений в мире, произошедшего тогда в Армении, тётя Геля, всё бросив, на перекладных добиралась в Ленинакан и, пробираясь через разрушенный город с многочисленными жертвами, нашла сына и невестку Зоеньку живыми. Страшное было землетрясение, очень страшное. Потом весь Советский Союз восстанавливал разрушенные города республики.

– Сынок, Наташенька! – папанька уже подвыпил и, если в обычном состоянии был немногословен, то, выпив, становился разговорчивым не хуже ораторов. – Вот дожили! Живём теперь с Вами в разных странах! Вот эти политики довели страну, такая империя была – Союз, весь мир в кулаке держали! Вот так!

Батя приподнялся и показал всем сложенные в кулак пальцы…

– Этот Горбач меченый всё развалил, сволочь!

– Как у Вас в России? – подключился к разговору дядя Боря. – У нас-то все репродукторы вещали, что перестанем кормить Россию с республиками и заживём, год-два – и мы Европа! Радовались только недолго… В 91-ом в ладоши похлопали, поулыбались, а в прошлом цены отпустили, «объективный исторический процесс» якобы! Одна надежда на Кучму, недавно ходили голосовать за него на выборы Президента, так как он обещает, что будет поддерживать отношения с Россией!

– Живём, дядя Боря! Главное – квартиру получили, а то в школе жили, как вывели нас из Закавказья. А так радости немного пока…

Проводимая на Украине «реформа», дорогие читатели, была такова в ту пору, что для социалистической экономики, пронизанной кооперативными связями поверх границ союзных республик, без всякой подготовки, компенсаций или переходного периода ввели свободное ценообразование.

Прежде эта ударило по госсектору, который в одночасье лишился госзаказа как украинского, так и российского. Предприятиям, которые производили товары народного потребления, было чуть легче, необходимые товары для жизни люди вынуждены были покупать, чтоб выжить.

Для людей «шоковая терапия» стала убийственной. Власти сломали всё старое, что работало десятилетиями, не построив ничего нового.

Упавшее производство резко обвалило доходы населения. Сбережения испарились в Сбербанке СССР. Цены за год выросли в 21 раз, тогда как зарплаты – в несколько раз меньше. При этом уровень этих зарплат основной массы людей обеспечивал только выживание – да и то не для всех. Многим просто ничего не платили (или рассчитывались продуктами производства).

Еще одним ударом по экономике стал переход на близкие к мировым цены на нефть и газ, что само вытекало от отделения от России, которая не стала, естественно, снабжать энергоносителями, как при Союзе – по потребностям.

Это было крайне болезненным ударом по энергоемкой украинской промышленности 1992 года и разогнало инфляцию.

– А сейчас ещё хуже, – Батя стукнул кулаком по столу. – Этим продажным «слугам народа» нужна независимость только для того, чтобы никто не мешал им грабить население. Чтобы можно было кому попало продавать нашу землю, нашу страну!

– Володя! – Мать строго посмотрела на отца, который слушался её почти беспрекословно, – Посуда вон падает на столе!

– А что, сынок, зато эти вчерашние коммунисты, бывшие партийные бонзы и комсомольские вожаки, да директора предприятий и их родня, устроились: покупают задешево разные товары внутри страны и продают их за границу за валюту. Затем закупают импорт и ввозят в страну, продавая его в несколько раз дороже, чем в Европе. Купи-продай, сволочи!

Батя с сожалением оглядел стол, взгляд его упал на бутылку водки «Распутин»:

– Вот она, эта жизнь, какая стала, капиталисты чёртовы! Где «Столичная», «Русская» !?

Взял в руку бутылку, показав всем картинку с лицом Распутина на этикетке, стал наливать рюмки, приговаривая:

– Чёртова власть, всё не нахапают!

– Точно, всё не нажрутся, – опять подключился дядя Боря, – распродали «под ноль» Черноморское морское пароходств! Ужас, да и только! Крупнейшее было в Союзе!

Маме надоели политические баталии за столом, и женские голоса стали выводить любимую песню того времени: «Ромашки спрятались, поникли лютики…»

Батянька откинулся на диван, волосы уже с сединой, курчавясь, упали на лоб, подключился со своим басом: «Сняла решительно пиджак наброшенный…».

Дядя Боря, я и муж сестры Володя усилили песню своим вступлением в припев…

1.3.

Володя с сестрой. Разговоры.

За спиной звучали песни, в основном про лётчиков, про любовь, добрые, задушевные песни поколения родителей. Я вышел на балкон.

Жара ещё стояла, но уже не было так душно как в июле. Сухая трава клочками выделялась соломой на фоне ещё державшейся зелёной. Воробьи, рассевшись на деревьях, чистили пёрышки. Высоко в небе летали ласточки. Дождя, видно, не будет.

Слева от балкона заканчивалась Гвардейская, наш Бродвей. Когда-то он сиял огнями фонарей. Где-то на середине улицы между столбами натянули иллюминацию: над прохожими висела голова Ленина, горевшая красным светом, и от неё растекался жёлтый свет лампочек к боковым столбам, самое светлое её место.

Парочки степенно прохаживались вечерами по дороге, целуясь в тени деревьев, росших рядом, а вездесущая детвора носилась между прохожими, оглашая темноту своим смехом.

– Да, хорошо! Дома всегда хорошо!

Я посмотрел на дом, перегораживающий вид на аэродром. Когда-то мы с моим другом детства Виталькой Довгалем, гоняли в футбол на этом месте против своры малышни. Слева КПП на территорию части, и за домом подальше солдатские казармы, где пацаны были частыми гостями. Тут же за углом клуб, он же дом офицеров.

Сл. отец Смольников Александр Владимирович, дочь Ксения, мама Инна Никоновна, сестра Наталия Сенченко (Смольникова), дочь Олеся, Володя Сенченко с дочерью Настей, жена Наталья. (Фото автора).

Взгляд упал на тополь, росший, уходя вверх, рядом. Когда-то в детстве саженец посадили с отцом. Потом я бегал каждый день, поливал, радуясь, что растение принялось и пошло в рост. Рядом с ним внизу виднелась сирень, также посаженная с отцом и разросшаяся до огромного куста.

– Хорошо!

Вот так я и вернулся на родину, в Мелитополь. Всё перепуталось: я с женой и детьми – россияне. А родители – украинцы. Батя родился и вырос на Урале, теперь здесь, где родился и вырос я. Конечно, можно было приехать из Закавказья, бросив там службу. Некоторые так и сделали. Но присяга? Опять принимать по новой?! Нет, нас так не учили, не воспитывали!

Сзади скрипнула самодельная дверь с сеткой от комаров и мух. Зашёл Володя. Полковник запаса, как и отец, авиационный техник.

У Володи легендарный отец – Сенченко Владимир Петрович. Для своих – Петрович. Замечательной души человек, компанейский и простой, хотя генерал-майор, лётчик-ас, фронтовик! В 1941 году он окончил Качинскую военную авиационную школу пилотов и с 1942 года воевал на фронтах Великой Отечественной войны, герой Советского Союза, кавалер пяти орденов. Разворачивал авиацию во Вьетнаме во время войны с США.

– Ну что, Володя, как тут за границей живётся, братан?

– Да ничего хорошего, Саня! Ставлю в фирме сигнализации на машины, и то хорошо, всё какая-никакая копейка. Предприятия не работают, позакрывались, челноки налоги не платят, а отсюда и неоткуда их брать. Тупо просто печатают деньги в гигантских количествах. Выдавали ваучеры, только никакой пользы населению от них нет. Потом шахтерские забастовки, которые стали перекидываться на другие отрасли. Теперь вроде поспокойней, и уже выбран второй Президент. Всё как во сне! Кто бы сказал пару лет назад, никогда б не поверил.

Если в 1992 году цены выросли на две тысячи процентов, то на следующий год этот показатель оказался перекрыт в пять раз. Цифра величиной в 10 206% оказалась абсолютным антирекордом Украины за всю её историю.

Экономика опустилась до уровня натурального обмена. Зарплаты на предприятиях выдавали продуктами производства, которые люди пытались на что-то обменять. Да и в бизнесе процветал бартер.

Мало того, жители Украины впервые, наверное, с войны вспомнили, что означает жить без света. Начались веерные отключения, люди сидели без него по 8 – 10 часов.

И это в государстве, где был замкнутый цикл производства электроэнергии и вообще мощнейшая в Восточной Европе генерация, включавшая и атомные станции. В общем, достаточно наглядный показатель того, какой уровень «менеджмента» страной был у тогдашнего руководства.

С забастовками же получилась ситуация следующая. Практически вслед за Донбассом столкновения начались бы и в Крыму (где нарастали пророссийские настроения), а возможно, и в других регионах. Но Кравчук и Верховная Рада решили вопрос компромиссом.

Во-первых, парламент выполнил одно из требований бастующих и назначил на 26 сентября 1993 года консультативный референдум о доверии/недоверии президенту и парламенту (его, правда, так и не провели, потому что Кравчук и Рада накануне этой даты объявили о проведении досрочных выборов в 1994 году).

Во-вторых, во власть ввели представителей донецкой элиты.

Таким образом в правительство попал тогдашний мэр Донецка, а в прошлом – директор шахты Засядько Ефим Звягильский. Ему сразу дали пост первого вице-премьера. Поднялись по карьерной лестнице тогда и многие другие представители Донбасса.

Сработаться со своим первым замом премьер-«днепропетровец» Леонид Кучма не смог и подал в отставку.

В премьерской рокировке проступили первые очертания борьбы двух крупных финансово-промышленных групп – днепропетровских и донецких, которые впервые пришли к власти в 1993 году. Вплоть до второго Майдана эти два основных «клана» будут рулить всей экономикой страны, периодически сменяя друг друга.

– А как у Вас в России дела? Тоже не весело?

– Да тоже хорошего маловато. Были деньги на машину, теперь фигура из 3-х пальцев. Дерутся паны: Ельцин с Черномырдиным да Лужковым бодаются с Хасбулатовым и Руцким.

– Понятно! Просрали страну! У нас только Сергей Бубка и радует! (В Донецке он установил мировой рекорд для закрытых помещений в прыжках с шестом, преодолев высоту 6 метров 15 сантиметров).

– Да, Володя, хоть с Черноморским флотом разрулили, а то чуть ли не в кулаки уже! Дожили!

– Точно, на днях Россия простила Украине долги за газ, а мы передаём Москве всю основную инфраструктуру ЧФ. Хотя вариантов для Украины в этом вопросе было немного, а если честно – один…

Второе соглашение касалось того, что Украина передаст на утилизацию в Россию свое ядерное оружие, за что Москва платила Киеву, который все равно не имел средств содержать этот арсенал. То есть Украина стала отказываться от ядерного статуса. Процесс завершился в 1994 году подписанием Будапештского меморандума.

– Ладно, Саня, пошли к столу, завтра поедем на рынок. Женька Ревердатто, братан наш, должен подъехать туда.

Надо сказать ещё о том, что будущий президент Украины Виктор Ющенко – стал главой Национального банка и вошёл в большую политику тоже в 1993 году.

1.4.

Женька.

Мелитопольский центральный рынок. Сколько ж ему лет набежало, интересно? Ох и давнишний! Вот вход в крытую часть, проходим через него.

– Ха! Вон, как и «сто» лет назад, бабульки продают в стаканах варенец с пенкой! М-м-м пеночка – песня детства!

Я не удержался, подошёл к бабульке у прилавка и купил стаканчик.

Володя многозначительно посмотрел на жену, потом на меня, потом на Наталью – жену, поднял кверху указательный палец правой руки, закатив глаза:

– Внимание! Молоко сначала долго томят на малом огне, получается топленое молоко кремового цвета с толстой пенкой, молоко теплое заквашивают, пенка остается кусочками! Как?

– Тебе бы в «Что? Где? Когда?» выступать! – промолвил я и допил содержимое стакана.

На центральном рынке в Мелитополе.

Тут же стояли прилавки с сырами, колечками домашней украинской колбасы, «кровянка», ароматно пахли копчености. Вяленые бычки гроздьями свисали на прилавках. Рубилось мясо, разливалось янтарное мелитопольское растительное масло, бутылки с молоком и творогом выстроились на столах. На выходе в сторону рынка говорливые бабки держали под мышками в сумках «левые» колбасы с завода.

Выйдя из торгового зала, услышали Женькин голос:

– Привет, Россия!

Молодцеватый парень накинулся на всех с объятиями, при этом постоянно сыпал шутками-прибаутками.

– Привет, братик! – я обнял Женьку. – Недаром бабушка говорила, что у тебя язык без костей!

– Так! Идём через рынок, возьмём рыбы к пиву – и в пивбар! – Женька продолжал излучать вокруг себя море позитивных эмоций, заражая всех вокруг полным позитивом!

Рыбный ряд, как без него на мелитопольском рынке? Хамса, тюлька, килька, бычки, таранька, камбала, пеленгас, осётры, раки… – и всё это шевелилось, ползало, подпрыгивало!

– Ё-маё! Цена, посмотри какая! Осетрина по цене нашей варёной колбасы докторской!

Я чувствовал себя в торговых рядах как рыба в воде.

– Так! Берём десяток бычков вяленых, ещё столько же копчёных и давай ещё десяток тараньки!

Продавец, источая улыбки, отпустил товар весёлой компании.

Потом они ещё не раз будут приходить на рынок по приезде в Мелитополь. Когда-то рынок напоминал ряды с навесами, и можно было увидеть через них противоположный его конец. С каждым разом прибавлялось всё больше железных ларьков, выстраивавшихся целыми улицами на нём. И потом превратился в сплошной «город» металлических ящиков для продажи всего.

Вера, жена брата Женьки Ревердатто, работала в рыбных рядах, и мы не раз у неё брали свежую рыбу на жарку. Она тут же за прилавком ловко её чистила, потрошила, приглашала вечером в гости посидеть под «изабеллой» во дворе частного дома на Юровке.

Мелитополь. Район центрального рынка. (Фото автора).

Пройдя через рынок, двинулись в сторону автовокзала, но с другой стороны рынка. Вдоль тротуара сплошными рядами сидели продавцы фруктов и овощей, продавая вёдрами яблоки, помидоры, перец болгарский, да всё что угодно душе за небольшую цену.

Столики пивбара располагались на улице, сразу за площадью автовокзала, под навесом, на углу, недалеко от Дома быта. Очистив тараньку, блестевшую от рыбьего жира боками прозрачного мяса и крупинками вкуснючей оранжевой икры, попивая пиво, отрывая тут же головы вяленых бычков, обсуждали темы про жизнь…

– Купи набор парфюмерии! Франция!

Какой-то молодой человек предложил товар жене.

– Да не надо мне, я не из Мелитополя!

– Откуда, если не секрет?

– Мы с мужем из Свердловска!

– А знаю, это в Сибири, на Тихом океане!

Глаза у жены округлились от «глубины» познаний парня в географии.

– Давай, свободен, тебе сказали «Не нужно!» Свободен, свободен!

Женька сопроводил «бизнесмена» подальше от столика.

– Да, Наташа, вот такие сейчас у нас грамотеи пошли, не СССР!

Женька весело рассмеялся, остальные подхватили смех и залились тоже, чокаясь кружками с пивом. Все были молоды, и никакие невзгоды и политические катаклизмы не могли испортить им радость встречи!

Мелитополь. (Фото автора).