О чувствах можно говорить медицинским языком, можно уличным или эстрадным, а можно просто молчать. Герой романа исповедуется на языке любви, то есть, на языке аллюзий, и его внимание к интимным, составляющим подводную часть любовного айсберга подробностям могло бы показаться вызывающим, если бы не диктовалось желанием выразить свое чувство во всей его энциклопедической полноте.






