Твердыня

Он поднял руку, и притаившийся в глубине ресторана человек тут же возник возле них.

- Два горячих чая с лимоном, - по-английски велел москвич.

Человек удалился.

Мужчина поставил локти на стол, подпер сложенными в красивый домик пальцами подбородок и стал смотреть на женщину размягченным взглядом.

- Почему вы на меня так смотрите? – не выдержала женщина.

- Мне кажется, что я вас знаю давным-давно.

Она хотела было сказать «опять вы за старое, ведь я же просила – никаких собачек», но сказала совсем другое:

- Расскажите о себе.

Его глаза вскипели и сосредоточились.

- Ну, что вам рассказать… Москвич. Тридцать шесть лет. Мать, отец, сестра младшая. Семейное положение вам известно, место работы тоже. Живу один в квартире, где раньше жили бабка с дедом. Работа нравится, платят хорошо. Вредные привычки: люблю французские вина, курю, но неохотно. Надеюсь, вы не курите?

- Боже упаси!

- Слава богу. Не люблю курящих женщин. С ними, извините за подробности, целоваться неприятно.

- Ну, со мной вам это не грозит…

- Это я уже понял.

- И много вам приходится целоваться?

Что в переводе с женского означало: «А теперь о твоих бабах, пожалуйста!»

- Вы не поверите, почти полгода не прикасался…

- Позвольте вам не поверить! – слишком горячо отреагировала женщина.

- На самом деле так и есть. Вы знаете, после того, как мы с женой окончательно расстались, я сильно переживал и потерял интерес к другим женщинам. Совсем недавно начал отходить, появилась подруга, но теперь придется дать ей отставку.

- Это почему же?!

- Потому что есть вы.

- Ну, знаете ли!.. – дернулась она назад, как от пощечины.

- Знаю, знаю, не сердитесь, - вытянул он к ней руку, - такой уж я есть. Целоваться с другой, зная теперь, что есть вы – нет, не стану.

Это был, что называется, удар под дых, запрещенный прием из арсенала неразборчивого соблазнителя. Женщина покраснела и растерялась.

- Понимаю, - сказал мужчина, - думаете, донжуан. Нет, ошибаетесь. Вечером, если вы, конечно, вытерпите меня до вечера, мы расстанемся и больше никогда не увидимся, я это знаю. И вот что еще: я сказал все, что хотел. Больше я к этой теме не вернусь, обещаю. Давайте пить чай.

Им уже несли чай. Человек выгрузил чашки с подноса, пожелал приятого аппетита и исчез.

- А вы знаете историю этих краев? – возобновил общение мужчина.

- Да так… что-то читала в Интернете… - неохотно ответила женщина.

- Представляете, ведь этот остров, как, кстати, и все другие на земле, не что иное, как затопленные до самых вершин горы! Мы с вами сейчас пьем чай на вершине горы! Пьем чай, а недалеко от нас может проснуться вулкан и начаться извержение!

- Ах, не пугайте, пожалуйста! – вяло отмахнулась женщина, думая о чем-то своем.

- А еще эти места считают раем на земле! Знаете, есть такой французский поэт Шарль Бодлер. Так вот он писал:

Когда в вечер осенний, забыв обо всем,

Я вдыхаю тепло твоей жаркой груди,

Вижу радостный берег морской впереди,

Опаленный усердного солнца огнем

И запахом вед0м в страну иных ветров,

Я вижу шумный порт из мачт и парусов,

Еще уставших спор вести с морской волной,

Зеленый тамаринд весь в запахе духов,

Что в ноздри мне плывет и полнит их собой,

Мешается в душе там с песней моряков *)

- Чувствуете, как похоже?

Женщина слушала, не отрывая от мужчины глаз, а затем сказала:

- Вы, все-таки, пытаетесь меня обольстить…

- Ни в коем случае! Я просто пытаюсь вас развлекать! Или я, по-вашему, должен набрать в рот воды, то бишь, чаю? На самом деле я здесь почти ничего не знаю. Вот если бы мы с вами оказались в Париже, там бы я знал, о чем говорить!

- Мы с вами не окажемся в Париже. Вы знаете еще стихи?

- Совсем немного. Это обрывки того, чем потчевала меня моя покойная бабушка. Она преподавала французский в Университете, ну и, естественно, заставила меня его учить. Как оказалось, не зря.

- Прочитайте что-нибудь еще.

Мужчина наморщил лоб:

- Сейчас. Дайте вспомнить… что-нибудь по теме… да, вот это.

Прощай! – гудок свистит, в котлах огонь гудит;

Швартовы ль отдают, идет ли поезд в ночь;

Прибытье ли, отъезд: прощай! – волна шумит;

Идут ли с моря в порт, от берега ли прочь.

Все розы расцветут, и мы их соберем;

Лист за листом в саду деревья облетят.

Прощай! – в рожденья час, прощай! – когда умрем

И вслед счастливым дням несчастья улетят. **)

- Вот видите – вспомнил! Но не просите больше. У меня все перепуталось, остались обрывки одни.

- Да, обрывки… А я уж и не помню, когда книгу последний раз в руки брала…

Они замолчали, не глядя друг на друга.

- Мой муж старше меня на десять лет. У него серьезный бизнес, он всегда занят, а я так… в основном, с сыном. Ну, там, мероприятия разные еще бывают, а в остальном - скучная жизнь…

Почему она ему это сказала, ему, случайному человеку? Но он в ответ понимающе кивнул головой:

- У меня ведь тоже, - сочувственно начал он, - вроде жизнь кипит, все время в движении, дела, встречи, мероприятия, а как домой придешь, только вот кошка и встречает… В общем, выходит, несчастные мы с вами люди, Ольга! - широко улыбнулся он, расправил плечи и вдруг бесшабашно воскликнул: - А знаете что! А давайте-ка мы с вами по такому случаю пойдем купаться! Как вы считаете?

Его тон передался ей, потому что она улыбнулась и, как гимназистка, задорно выкрикнула:

- А давайте!

- Вот и прекрасно! Что нам для этого надо?

- Переодеться! Идемте сначала к вам, а потом ко мне!

- Да, да, сначала к вам, а потом ко мне!

- Нет, наоборот! – смеялась она.

- Да, наоборот! - смеялся он.

Они вскочили, он бросил деньги на стол и отступил, освобождая ей проход.

- Бассейн, море? – спросил он.

- Только море! – пружинила она шаг.

От прежней замужней дамы не осталась и следа. Рядом с ним спешила жить грациозная девчонка.

- Вы знаете, я так люблю море, так люблю воду! У меня дома никто не любит, а я люблю! - почти захлебываясь, говорила она. - Я готова купаться в любое время суток! Я у себя там купаюсь до последнего, до октября! Никто меня не понимает, все стоят на берегу и дрожат, глядя на меня, а мне хоть бы что! Вы представляете?

Он шагал рядом, улыбался, не перебивал. Дошли до его отеля.

- Подождете? – спросил он.

- Нет, давайте вот что сделаем! Вы идите к себе, а я, чтобы быстрее, побегу к себе! Вы возьмите, что надо и идите мне навстречу! Договорились?

- Договорились! – любовался он ей.

- Ну, идите! Что вы стоите!

- Иду, иду! Будьте осторожны! Не споткнитесь!

- Ладно!..

И заспешила по чистым сухим плитам. Он некоторое время смотрел ей вслед, затем пошел к себе, не отпуская улыбку с лица.

Он успел дойти до ее отеля, когда она показалась на выходе. Он остановился и стал ждать, глядя на надвигающуюся фигурку в шортах и газовом платке, схваченном узлом пониже груди.

«Господи, боже мой! Да где же ты была раньше!» - ужаснулся он количеству гремучей смеси, которой набралось в его сердце, как воды в рассохшейся лодке…

- Ведь я быстро? – первым делом спросила она.

- Как метеор!

Они спустились на пляж и нашли место под нарядными зонтиками, чьи уменьшенные копии опускают нынче в коктейли с неизвестной целью. Она сбросила платок, шорты, кинула их с сумкой на лежак, стряхнула по очереди шлепанцы, крикнула «Догоняйте!» и устремилась к воде. Он, не выпуская ее из виду, тоже скинул шорты, добавил их вместе с полотенцем к ее вещам и последовал за ней.

Плавала она, как и большинство женщин, аккуратно и экономно, стараясь не замочить волосы и держа над водой лицо со слегка выставленным подбородком. Он бесшумно скользил параллельным курсом, чуть отстав и испытывая умиление от ее старательных усилий. Она плавала долго и сосредоточенно, почти у буйков, и, наконец, повернула к берегу. Он за ней. Выйдя на влажный песок, она остановилась, повернулась к воде и подставила лицо солнцу, уперев кулачки в бедра. Ее бикини соответствовали ее замужнему положению, а тело заставляло искать повода для знакомства. Мужчина встал неподалеку и принял ту же позу.

- Как хорошо! – сказала она, не поворачивая к нему головы, зная, что он ее слышит.

- Да, замечательно! – поторопился подтвердить он.

Потом они лежали на белых лежаках, подставив спины на съедение солнцу, и он, свернув голову в ее сторону и подложив руки под щеку, взглядом сквозь дрожащие смеженные ресницы гладил ее тело, но не с вожделением, а с нежностью. У него самого было хорошее крепкое тело, притом, что он на полголовы был выше ее.

Она спросила:

- Скажите, а почему вы с женой разошлись?

И он, довольный тем, что, отвечая на вопрос, может смотреть на нее не скрываясь, охотно пояснил:

- Она мне изменила.

- Вам?! – удивилась женщина так, что даже приподняла голову и слишком широко открыла глаза.

- Да, мне, а что?

- Она? Вам? Изменила? Ой, не смешите меня! – уронив лицо на полотенце, заболтала она в воздухе согнутыми в коленях ногами. - Скажите честно, что это вы ей изменили!

- Я?! – мужчина извернулся и сел на лежак, спустив ноги. - Я?! Ей?!

- Да! Вы - ей!

Мужчина от возмущения покраснел сквозь загар:

- Я?! Ей?!

- Да, да!

- Клянусь вам, что это она мне!..

И видя, что она ему не верит, схватил с земли горсть песку и добавил:

- Хотите, песок съем?

- Верю, верю, не нужно! Выбросьте, пожалуйста! – сказала она торопливо и подумала про себя: «Хм, хотела бы я посмотреть на эту дурочку!»

А подумала она так, потому что любая женщина, даже самая недалекая, видит и чувствует, что есть мужчины и Мужчины. И если первыми хоть пруд пруди, то вторых, тех, что бог создает являть вечное мужское начало – единицы. Счастлива и обречена та женщина, которая встречает такого Мужчину, будь он хоть убийца, хоть метр с кепкой. Она либо гибнет, либо бежит от него, чтобы навсегда потерять покой. Именно это увидела и почувствовала, пораженная его началом, словно током, современная замужняя женщина с обострившимися мечтательными потребностями. Однако всего этого Мужчина не знал, потому что есть на свете вещи, о которых ему знать не положено.

Ибо Начало познается только другим Началом.

И тут их нашли ее саратовские друзья - муж с женой, оба волжских размеров, шумные и трубные, как гудок парохода. Почти по-родственному они стали требовать от нее объяснений, куда она пропала на полдня. Ей пришлось представить москвича, соврав, что это знакомый ее мужа, который только сегодня приехал, хотя врать было вовсе не обязательно, потому что люди из глубинки еще верят на слово, но, с другой стороны, здоровая провинциальная подозрительность компенсирует в них этот недостаток. В итоге они оттеснили москвича, считая, что здесь у них на нее все права, а он всего лишь новичок в ее свите. Королева принужденно улыбалась, путалась в нюансах и отношениях, из которых было сплетено их трехнедельное знакомство, и чувствовала себя на грани раздражения. Но нет худа без добра: мужчина и женщина вдруг одинаково ощутили, как возникшее и окружившее их поле взаимного притяжения стремится исторгнуть из себя непрошенных гостей. Они переглянулись и смутились.

- Друзья мои! – перетянул на себя инициативу москвич. - Как говорил наш вождь и учитель: «А ну-ка, купаться, купаться и еще раз купаться!» Так что, вперед, дорогие товарищи!

После чего обошел необъятных земляков Шаляпина, взял женщину под руку и направился с ней к воде.

- Извините, - сказал он по пути, - пришлось вмешаться таким образом.

- Вы все правильно сделали, - заговорщески шепнула ему спутница, не пытаясь освободить руку.

На этот раз он держался совсем близко к ней, так что мог видеть капли воды на ее лице и гримаску усердия, с которой она, складывая губы трубочкой, вздымала при выдохе небольшой фонтанчик брызг. Она плыла, а он кружил и кружил вокруг нее, как акула вокруг жертвы. Нежной жертвы.

Когда они плыли обратно, она сказала:

- Давайте уйдем. Тем более что скоро обед.

И они ушли, несмотря на протесты ее друзей. Он проводил ее до отеля. Там они нашли душную тень, стали лицом друг к другу, и она сказала:

- Ну вот…

И замолчала.

Тогда он спросил:

- Я вам еще не надоел?

- Нет, что вы! – смутилась она.

- Тогда я зайду за вами после обеда, если не возражаете…

- Хорошо, только дайте мне немного времени отдохнуть…

- Конечно! В пять вас устроит?

- Очень хорошо! Мой номер 412, позвоните мне снизу, когда придете, договорились?

- Договорились!

- Ну, все, я пошла!

И она отправилась внутрь, подбирая на ходу отбившиеся от рук волосы.

Он проводил ее взглядом и медленно пошел к себе.

«Да, старик, - подумал он, - сегодня у тебя замечательный день. Только вот как ты будешь жить завтра…»

3

Он пришел к ней за пятнадцать минут до пяти и томился в холле, ожидая условленного времени, когда вдруг увидел ее, спускающуюся по лестнице.

- Ольга! – устремился он к ней.

- Ах, вы уже здесь! – увидев его, смутилась она оттого, что он мог подумать, будто она не вытерпела ожидания. Это ведь нормально, когда мужчина спешит к женщине, но ненормально, когда наоборот.

- А я… а я вот хотела посмотреть… проверить, что у нас сегодня на файф-о-клок… Вы уже пили кофе?

- Нет, - ответил мужчина, - но вы можете выпить, а я подожду.

- Как вы плохо обо мне думаете! – справилась со смущением женщина. - Это же надо такое придумать – я буду пить кофе, а вы маяться в холле!..

- Тогда у меня есть предложение, - сказал мужчина.

- Какое?

- Поскольку мне у вас кофе не дадут, я приглашаю вас в ресторан, где мы пили чай.

- Очень хорошо. Пойдемте, - сразу же согласилась она.

И они пошли той же дорогой, что и утром, и она сказала:

- Так что вы хотели мне рассказать про футбол?

- Про какой футбол? - удивился было он. - А-а, про футбол! Ну, да! Ну, мы ведь с друзьями до сих пор балуемся иногда! Знаете, некоторые уже детей с собой приводят, и они с нами играют тоже! Даже девчонки! Это так забавно!

- Извините, конечно, за вопрос, но почему у вас с женой не было детей? Вы долго были женаты?

- Шесть лет. Детей не хотела она. Не знаю почему. Хотя детей мы иметь могли.

- Странная женщина, - задумчиво сказала Женщина. - Вы любили ее?

- Еще как. Знаете, дело прошлое, но, наверное, надо было любить поменьше. Мне и друзья говорили, что я с ней ношусь, в смысле, носился, как черт с писаной торбой. Ну, как же, генеральская дочь!

- Глупая женщина! – неприязненно заключила его спутница. - Поверьте, она еще пожалеет об этом.

- И бог с ней! Главное, что теперь не пожалею я!

Придя в ресторан, они устроились за тем же столиком, и к ним тут же подошел утренний человек, улыбаясь и всем видом доказывая, что он их узнал. Он почтительно посмотрел на женщину и что-то сказал.

- Он спрашивает, нравится ли вам здешний курорт, - перевел москвич.

- Да, да, замечательное место, скажите ему, и ресторан у них замечательный, мне нравится!

Москвич перевел, и человек расцвел, не спуская с женщины глаз.

- Что будете - чай, кофе?

- Давайте кофе. И, может быть, еще очень маленькое пирожное, на его усмотрение.

Москвич перевел, человек переспросил, и между ними произошло небольшое объяснение, после чего довольный человек ушел. Женщина вопросительно посмотрела на мужчину.

- Я ему объяснил, что такое маленькое пирожное. Иначе бы он принес вам целый торт.

- Вы хорошо говорите по-английски, - похвалила женщина.

- А-а, ерунда! – отмахнулся мужчина. - Это так, бытовуха!

Невидимые песочные часы их знакомства, знакомства двух предназначенных друг другу людей, давно миновали экватор и отмеривали теперь фазу смущения. Сталкиваясь взглядами, они их тут же разводили, чувствуя, как жар заливает щеки. Это ужасно волновало и пугало.

Человек принес заказ, и они обрадовались возможности приложить к чему-то руки, которые никак не хотели их слушать. Кофе пришелся ко времени. Они пили его, нахваливая и пряча за преувеличенным усердием свое волнение и предчувствие. Мужчина знал в кофе толк и вспомнил по этому поводу пару занятный историй. Женщина, увлеченная рассказом, слушала, подавшись вперед и не спуская с него глаз.

- Расскажите о себе, - неожиданно попросил он.

Женщина враз потухла, откинулась на спинку и скрестила руки на груди.

- Мне нечего особенно рассказывать, - сказала она тусклым голосом и отвела глаза.

Два океана – воздушный и водный - провожали солнце на покой, подставляя щеки его прощальным поцелуям. Пальмы в стороне, едва шевеля пальцами, бисерным почерком писали письма березам. Они писали, что живут на высоком удобном месте, где глубокая и питательная почва, что у них есть голубое море с белыми яхтами и большими кораблями и что окружающие скалы, поросшие бедным колючим кустарником, им не мешают. Они писали, что солнце здесь щедрое и не скупится на золото, а луна – на серебро. И что все бы хорошо, но хозяин тут - ветер. Порой его долго не видно и не слышно, но временами он налетает и, как насильник, заламывает им руки, норовя опрокинуть. После он, конечно, трется и просит прощения, но они его все равно боятся.

Солнце из-за горы махнуло на прощание золотой рукой и уступило место тихому вечеру. Пальмы устали писать и задумались.

- Мне нечего особенно рассказывать, - наконец решилась она. - Моя жизнь обеспечена, но… как бы это сказать… пуста. У меня высшее гуманитарное, но сейчас я не работаю. Конечно, я не сижу на месте, я двигаюсь, что-то делаю, говорю, общаюсь, даю указания, но, знаете, все это не то. У мужа специфические друзья, а их жены мне завидуют. Хотят, наверное, чтобы я стала, как они. Не дождутся! – сказала она с крепкой интонацией в сторону пальм, будто они и были те самые жены.

И замолчала, сжав губы.

Мужчина подождал немного, и не услышав продолжения, сказал:

- Очень хорошо вас понимаю. Одно дело, когда имеешь дело с интеллигентными людьми - тут и беспокоится нечего. И совсем другое, когда имеешь дело со всеми остальными.

Он помолчал и добавил:

- Знаете, Ольга, нас, людей, можно сравнить с одеждой. Ведь что получается: она сняла с нас мерку и зажила собственной жизнью. Висит в магазинах и шкафах, лежит на полках, бесформенная и неподвижная, но оживает только тогда, когда внутри нее поселяется ее создатель. Так и мы - живем по-настоящему, только когда внутри нас бог. Иначе получается, как у Набокова: «Подштанники на веревке надувались мнимой жизнью». Скорее всего, друзья вашего мужа и их жены и есть те подштанники…

Женщина улыбнулась:

- Спасибо за поддержку… Хотя, я, наверное, сгустила краски. Обстановка способствует, и собеседник вы прекрасный… И потом, что тут жаловаться, я сама выбрала такую жизнь.

Быстро темнело. В ресторане зажгли огни. Посетители, в основном из местных, собирались на ужин.

- Наверное, нам пора… - неуверенно сказала женщина.

- Мы могли бы здесь поужинать… - предложил мужчина.

- Спасибо, не хочется. День был такой впечатлительный… - улыбнулась женщина.

- Но ведь мы еще не прощаемся?

- Нет, давайте погуляем, если хотите…

- Хочу ли я!.. – мужчина грустно улыбнулся.

Заметив их намерение, подошел человек. Мужчина рассчитался и похвалил ресторан. Человек пригласил заходить.

- Ну, не знаю, не знаю… - отвечал ему москвич по-русски, взглянув на женщину и улыбнувшись.

Они пошли обратно.

Растительность и предметы вокруг них наливались чернотой и влажностью, готовясь слиться со свинцовыми водами бухты. Ему очень хотелось, но он не решался взять ее под руку. Каждый шаг приближал его к неизбежному концу, когда придется сказать «бесконечно рад был познакомиться…» и попытаться улыбнуться. Час банальный расставанья и счастливый встречи час…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.