Православное монастырское кладбище: история и современность

Со второй половины XIX в. в практику входит создание мемориальных сооружений из импортных минералов: итальянского, немецкого, китайского гранита, сырья, доставленного с приграничных к Российской империи, разработок. Саркофаги были распространены на погребениях купцов, мещан и даже зажиточных крестьян.

Обращаясь к истории, следует сказать, что традицию помещать покойного в саркофаг у египтян переняли многие народы – этруски, греки, римляне. Саркофаги находят и в Причерноморье, оставленные давно сгинувшими скифскими и сарматскими племенами. В отличие от египтян, тела уже не бальзамировали, некоторые народы отказались от упрощенных форм, постепенно перешли к настоящим произведениям искусства. Конечно же, лучшим образцом среди таких государств стал Древний Рим. Саркофаги зачастую высекались даже из мрамора и украшались сценками из мифологии и/или портретами умерших, а также эпитафиями. В процессе распространения христианства покойников начали хоронить в земле, поэтому саркофаги постепенно вытеснялись теми самыми мелкими разновидностями надгробных памятников. Однако они продолжали использоваться для важных персон – правителей, высшего духовенства, которые завершали свой земной путь в стенах соборов. Зачастую изображение умершего размещалось на крышке саркофага. И поныне в соборах Европы можно увидеть старинные захоронения такого типа. Например, таковыми являются некоторые надгробия Кельнского собора в Германии. Случалось, что для захоронения использовали древний римский саркофаг, предварительно освобожденный от останков, ранее захороненного здесь человека. В России было принято хоронить, в таких случаях, под напольными плитами, а сверху устанавливать декоративный саркофаг. В период Возрождения саркофаги начали возвращаться на кладбища как показатель высокого социального статуса покойного. Тела по-прежнему хоронили в земле, но сверху вместо надгробия возводили декоративный саркофаг, который в XVIII−XIX вв., был представлен на российских кладбищах множеством образцов.

Следует также упомянуть о другом типе надгробного памятника, при котором на надгробии возлагается скульптурное изображение усопшего с его портретными чертами – эффигии [3]. Считается, что первые эффигии появились у этрусков, чья развитая цивилизация когда-то располагалась на Апеннинском полуострове. Они изображали на крышках саркофагов усопших в полулежащих на ложе позах, будто присутствующих на собственных поминальных трапезах. Известнейшим из таких надгробий считается «Саркофаг супругов», который датируется VI в. до н. э. Как ясно из названия, на нем изображена супружеская пара. Зарождающаяся римская цивилизация переняла у этрусков многое, от возведения арочных конструкций, до гладиаторских боев. Переняла и эффигии. Однако после распространения христианства эта традиция на время исчезла, чтобы возродиться в Англии, где с XII в. стали появляться эффигии. Конечно, это были захоронения знатных особ – Жоффрея де Мандевиля (эффигия примерно 1185 г.), Роберта Беркли (эффигия 1170 г.), Уильями Лонгспи (примерно 1240 г.) и др.

Эффигии являются одним из ценнейших исторических источников о средневековых одеяниях и вооружениях, столь ценные надгробия, как правило, размещались в закрытых помещениях соборов, потому прекрасно сохранились даже мельчайшие скульптурные элементы[98]. Например, на надгробии можно рассмотреть переплетение кольчужных колец или распространенные в той или иной местности виды оружия. В 1327 г., после похорон английского короля Эдуарда II, Вестминстерское аббатство пополнилось первой эффигией монаршей особы, что предопределило дальнейшее распространение мемориальной традиции. Вскоре фигуры на надгробиях стали появляться в Германии, Франции, Дании и т. д. Естественно, что средневековые надгробия уже давно не были похожи на своих этрусских предшественников: статуи усопших размещались, как правило, лежа на спине, с руками, сложенными на груди или в молитве. У мужчин одна из рук могла лежать на рукояти меча. Не редки случаи, когда рядом с мужчиной размещалась парная эффигия его супруги.

В конце XIV в. появились еще и другие разновидности эффигий, так называемые, брассы – плоские латунные листы, на которых изображение умерших наносили с помощью гравировки. Они стоили дешевле, потому были более доступными, хотя внимание к деталям и внешности покойного никуда не делось. Впоследствии такие изображения начали вырезать из минерального сырья. Брассы уцелели в храме святого Николая (Нигулисте) в Таллине. В нашу страну эффигии пришли в XVI в., но данная традиция практически не прижилась. Однако с эффигиями можно часто столкнуться в православных церквях, где издавна помещались раки с мощами угодников Божиих. А вот эффигии на отечественных некрополях нашей страны можно буквально пересчитать по пальцам. Безусловно, это два надгробия на территории кладбища XVIII в. В Северной столице.

На одном из памятников (Иоганна фон Рейссига) изображен ненадолго уснувший офицер. Статуя создавалась в 1840 г., по эскизам берлинского зодчего Августа Штрейхенберга, на Александровском механическом заводе в Петербурге. Изначально монумент находился на Волковском лютеранском кладбище среди семейных погребений рода фон Рейсигов. Его сооружение было призвано увековечить место и память штабс-капитана Иоганна Христиана Рейссига, умершего в 1839 г. На семейном участке фон Рейсигов позднее оказались погребены брат и родители Иоганна Христиана Рейссига, офицера Семеновского полка, умершего в тридцатилетнем возрасте. В 1930-е гг. монумент оказался перемещен на территорию Лазаревского кладбища. Таким образом, захоронение стало кенотафом, ведь после переноса памятника, перезахоронение останков умершего не производилось.

Второе надгробие в виде эффигии было создано над погребением баварского врача Густава Адольфа Магира, упокоившегося на Смоленском лютеранском некрополе Санкт-Петербурга в 1840-х гг. Надгробие Магира было перенесено на Лазаревское кладбище без перезахоронения праха в 1930-е гг. Изваяние создал французский скульптор Лемольт. Эта скульптура напоминает о самых древних традициях, когда изображали усопших полулежащими на камне. И здесь доктор медицины и хирургии задумчив, даже мечтателен. Магир прожил всего 35 лет и последние 10 из них жил в России, состоя на службе при дворе герцога Максимилиана Лейхтенбергского. Семейный участок с захоронениями семьи Магир сохранился на Смоленском лютеранском кладбище, однако нуждается в реставрации.

Еще одна сохранившаяся дореволюционная эффигия находится в Тарусе (Калужская обл.), где погребен живописец В.Э. Борисов-Мусатов. Он умер в Тарусе 26 октября (8 ноября) 1905 г., находясь на даче Цветаевых, из-за респираторных осложнений, которые развились, по одним данным, после купания в реке, а по другим сведениям, после катания по р. Оке. Надгробие было сооружено в 1911 г. его товарищем, скульптором А.Т. Матвеевым.

Другая известная эффигия была установлена в московском Новодевичьем монастыре и украшала захоронение генерала от кавалерии А.Ф.Багговута (1807−1883). Его надгробие было разрушено в процессе варварского разграбления кладбища Новодевичьей обители после прихода к власти большевиков.

Часовня – иной вид мемориальных памятников, распространившийся в середине XIX века. Часовня – прямостоящее надгробие, образно и внешне напоминающее известное культовое сооружение для молитвы, не имеющее престола и алтаря. Чаще всего такой памятник сооружался из мрамора и гранита, хотя на ритуальном рынке были более дешевые образы из известняковых пород. Редко, но обнаруживаются варианты часовен, изготовленные из чугуна с использованием технологий художественного литья.

Кенотаф – мемориальное сооружение, помещаемое на могильном участке, где отсутствует захоронение праха почившего. Кенотаф сооружается как чисто условная могила, в случаях, когда реальное погребение или перезахоронение умершего оказывается невозможным: останки были растерзаны дикими животными, бесследно утонули или затерялись среди обезображенных тел, погибших на войне.

Наиболее массивным и крупным мемориальным комплексом был склеп, фактически являющийся сложной и многоуровневой строительной конструкцией. В цокольном помещении склепа было возможно захоронение целого ряда членов одной зажиточной семьи. Когда-то склепом (с польского – «свод», «подвал») именовали особые подвальные переходы и катакомбные ниши, необходимые для захоронения умерших. Со временем склепом стали именовать часть церковного пространства, отведенного для погребения умерших представителей духовенства и сохранения мощей угодников Божиих. Захоронение в склепе подчеркивает высокий социальный статус, погребенных членов аристократической семьи.

Склеп как мемориальное сооружение акцентировал внимание на привилегированности и обеспеченности рода, являлся укоренившейся системой фамильных погребений, с богатым археологическим прошлым. Чаще всего склеп строили небольшим, именно в его подвальном этаже осуществлялось погребение (размещение) гробов умерших в специальных нишах или ячейках. Исходя из финансовых возможностей семьи и размеров погребальной камеры, в склепе могли похоронить как одного умершего (что было довольно редким явлением), так и группу близких родственников, супругов с детьми и другими. Каким бы не был склеп по размерам и манере декорирования, погребение всегда осуществляется внутри, гроб не засыпается землей, ее горсть лишь символически бросается на крышку гроба. Ниша или могила, укрепленная кирпичом, закрывается массивной плитой и закрепляется цементным раствором, что защищает могильную плиту от смещения, попадания влаги и распространение трупного запаха.

Изначально сооружение склепов получило распространение в горных районах, где было нельзя глубоко захоронить покойника. Ведь если похоронить умершего мелко, ядовитые вещества и трупные газы будут отравлять почву, воду и растения, служащие кормом животным. Ввиду опасности эпидемий было решено осуществлять погребения на поверхности земли. Многие зажиточные фамилии начали оплачивать постройку склепов, где затем хоронили не одно поколение семьи. Постепенно данные семейные гробницы приобрели популярность среди фамильных захоронений в погребальной практике. И все же, даже самая крупная родовая гробница имела некие «лимиты» на число погребений, поэтому-то и получила распространение практика кремации тел усопших. Постепенно горные жилые районы настолько увеличились, что жители были вынуждены заселить плоскогорья, однако практика кремации уже закрепилась.

Действительно в таких государствах, как Франция, Италия, на кладбищах до сих пор соседствуют старые и новые склеповые комплексы. В регионах, где земли хватало для проведения обычного погребения, просто не развилась традиция постройки склепов. Однако и в регионах с достаточным для погребения земельным фондом, могилы знати редко засыпали землей, часто изолировали стены кирпичной выкладкой и наглухо прикрывали каменной или чугунной плитой, что защищало тело умершего от вандализма и хищников. Подобная изоляция препятствовала развитию эпидемий.

В нашей стране наиболее употребительной формой погребения издавна является захоронение в земле. Еще в дореволюционный период, когда начали появляться склеповые захоронения богатейших родов, могилы знати сооружались под землей, а яма обкладывалась кирпичом и накрывалась массивной плитой. Склеп мог находиться под цоколем храма или часовни, где молитвенно сохранялась память о почившем. Дореволюционные склепы, как правило, сооружались над прахом представителей российского нобилитета, политиков, военных, дворян, зажиточных крестьян, ремесленников, крупной торгово-промышленной буржуазии.

Практика склеповых погребений в Европе была более распространенной, чем в нашей стране. Западноевропейские некрополи часто были меньшей территории, им подчас некуда было расширяться, поэтому за рубежом более экономно расходовали арендованную или купленную землю для захоронений. Кремируя почивших родственников, удавалось более рационально распоряжаться фамильным склепом, помещая туда урны после кремации. В подобном родовом склепе было возможным захоронение более тридцати урн. Это позволяло компактно распределить новые участки на кладбищах, похоронить несколько десятков родственников на небольшой территории, регулярно приходить и молиться.

Таким образом, в древности сооружение склепов было необходимостью, объяснялось отсутствием современных гидроизоляционных технологий. Сейчас его постройка связана скорее с недостатком земли на кладбищах, а также возможностью захоронения групп родственников на компактной территории, что облегчает посещение и уход за захоронением. Более того, семейные склепы помогают не утратить чувство принадлежности к истории своей семьи (знать имена и краткие биографии сведения о своих предках и их родственных связях).

Сооружение склепа было возможно даже на небольшом участке, а разработка эскиза, проведение всех инженерных изысканий и их строительная реализация, то есть, возведение мавзолея на территории некрополя занимало около года. При сооружении склепа родственники должны были определиться со стоимостью, назначением усыпальницы (служащей для погребения обычных гробов, размещения урн, совместного захоронения праха и останков). В дальнейшем следовало приобрести место на кладбище, в церковном подклете, решить массу строительных задач (составить эскиз склепа, выбрать подходящий материал и т. п.), чтобы избежать ошибок и уберечься от лишних трат.

Говоря о сооружении склепа, нельзя не упомянуть о другом интересном типе древнего захоронения – гипогее. Его легко узнать по характерной для него детали: в надгробную плиту закреплялось металлическое кованое кольцо, предназначенное для поднятия крышки. Этот тип захоронения имеет очень древнюю историю. Самой ранней постройкой подобного рода стал старейший мегалитический комплекс (Хал-Сафлиени) на территории Мальты, неожиданно найденный рабочими при прокладке канализации в 1902 г. Сооружение имеет помещения, прорубленные в известковой породе. Начало постройки Хал-Сафлиени относится к 4000 г. до н. э., а возможно велось и ранее, ведь в ходе раскопок в гипогее была найдена керамика периода Гхар-Далам.

Исследователи считают, что в данном гипогее сотни лет располагалось древнее кладбище. В былые времена, местные жители сооружали в известковых отложениях новые проходы и погребальные помещения, куда постоянно хоронили останки умерших. Постепенно площадь мемориального сооружения приблизилась к 480 кв. м., суммарно здесь было погребено порядка 6−7 тысяч умерших. Фактически гипогеем следует признать разновидность цокольной часовни или подземной усыпальницы. Гипогеи часто содержат ниши для кремированных человеческих останков или специальные углубления, выложенные кирпичом, предназначенные для их захоронения. Обычно камера строится выше грунтовых вод и имеет вентиляцию, дренаж пола и отвод воды. Пол сооружался каменным, либо насыпным, причем, в насыпном полу тоже встречаются отдельные, помещенные в землю останки. Иногда захоронения в одной камере были комбинированными: располагались в земле, помещались в нишах или гробах.