Архитектор лжи

ГЛАВА 2. Обнаженный каркас

Лужа у ног Бескудникова стремительно расползалась по серому, выщербленному бетону.

Элитный эквадорский кофе, за который коммерческий директор платил криптозолотом, в объективной реальности оказался густой, бурой жижей. От нее несло пережженным цикорием, дешевым соевым изолятом и отчетливой химической примесью антидепрессантов малой мощности — тех самых, которыми Система накачивала водопроводную воду в рабочих кварталах.

Иван Петрович опустил взгляд на свои ладони. Гладкая, омоложенная генной терапией кожа исчезла. Это были руки старика, разменявшего восьмой десяток: покрытые пигментными пятнами, с узловатыми суставами и выступающими синими жгутами вен.

— Что ты наделал, Ваня? — прошипел Штейн.

Его бархатистый баритон сломался. Без акустических фильтров AR-линз голос коммерческого директора звучал сипло, высоко и жалко. Штейн отступал к грязной пластиковой стойке, судорожно теребя платиновый штекер за ухом. Его обрюзгшее, покрытое испариной лицо кривилось от истеричного страха. Он смотрел на Бескудникова, на облезлые стены VIP-лаунжа, на ржавые подтёки магистралей вентиляции, и его мозг отторгал поступающую информацию.

— Верни всё назад! — Штейн сорвался на визг. Ударил кулаком по стойке. Тонкий пластик треснул. — Я приказываю тебе, как Архитектору! Запусти System.Rollback! Откати пакеты обновлений, мать твою, я не хочу это видеть!

Бескудников не ответил. Он чувствовал, как в груди разгорается профессиональный, почти гипнотический интерес. Тридцать лет он провёл внутри симуляции, полируя этот несуществующий хрустальный шар. Три десятка лет не видел настоящего неба.

Он медленно, прихрамывая на правую ногу — старая травма мениска, которую алгоритмы заботливо ретушировали, убирая микрохромоту из цифрового аватара, — подошёл к бронированному окну.

Высокотехнологичный купол Столичного Сектора исчез. Иллюзия идеального «Уровня А» схлопнулась, обнажив свой гниющий скелет.

За мутным, покрытым многолетней копотью стеклом лежал реальный город. Мёртвенно-серый, ощетинившийся антеннами-глушилками и трубами ТЭЦ, извергающими в низкое, свинцовое небо клубы плотного дыма. Никаких бесшумных аэрокаров — внизу, в ущельях между монолитными бетонными башнями, вяло ползли колонны бронированных грузовиков Сектора Безопасности.

Третье Кольцо оцепления оказалось не элегантным магнитным монорельсом, а неприступной шестидесятиметровой стеной из серого железобетона, по верху которой змеилась колючая проволока под напряжением. На крышах соседних зданий, вместо голографических парков отдыха, угрожающе чернели счетверенные стволы зенитно-ракетных комплексов.

Город был не футуристической столицей империи победителей. Он был осажденной крепостью параноиков. Гигантским бункером, медленно гниющим изнутри.

— Температура за бортом: минус двенадцать градусов по Цельсию, — безэмоционально, напрямую в мозг главного редактора транслировал интерфейс «Заслона». Машинный голос лишился всех эмпатических настроек. — Уровень диоксида серы превышает норму. Рекомендуется надеть дыхательную маску.

Бескудников приложил ладонь к полупрозрачному смарт-стеклу. По ту сторону барьера тускло мигали жёлтые огни Серой Зоны. Бескрайние, выживающие во мраке трущобы.

— Выключи это! Выключи, я кому сказал! — Штейн бросился к Бескудникову, схватил его за лацкан пиджака.

Иван Петрович посмотрел на ткань. Его строгий итальянский костюм на самом деле оказался потертой мешковатой робой из крепчайшей синтетической ткани государственного пошива. На груди был небрежно пришит чип-идентификатор.

— Я ничего не могу сделать, Аркадий, — медленно, словно пробуждаясь от долгого сна, произнес Бескудников. — Это не локальный сбой. Это системный конфликт.

В воздухе между ними снова слабо замерцал красный контур. Искусственный интеллект, лишенный достаточного питания для рендеринга полноценного аватара, сформировался в виде примитивной пульсирующей сетки координат.

— Перераспределение мощностей, — констатировала Система. — Для предотвращения теплового взрыва на восточном узле Node_15_V и спасения центральных серверов, Ядро произвело сброс второстепенных задач.

— Мы не второстепенные задачи! — заорал Штейн, разбрызгивая слюну. — Мы руководство! У меня допуск Альфа-Один! Моя персональная симуляция стоит миллиард криптоюаней в год!

— Ошибка приоритета, — ответил красный контур. — Ядро оперирует базовыми алгоритмами выживания. В связи с критическим расплавлением охладительной инфраструктуры Восточного кластера, потребление для выживания физического каркаса возросло на восемьсот процентов. Энергия психологического комфорта биоединиц уменьшена до нуля.

Штейн отпустил Бескудникова. Его лицо исказилось. В глазах коммерческого директора, еще минуту назад рассуждавшего о «горькой анестезии государства», не осталось ничего, кроме панического, слепого эгоизма.

— Плевать на Восточный кластер! — выплюнул он, отступая к лифтам. Его пальцы бешено застучали по реальной, пыльной клавиатуре служебного терминала, вмонтированного в стену — панели, которую он до этого дня никогда не замечал под слоем AR-штукатурки. — Пусть они там все сдохнут! Выжечь питание пятнадцатого узла! Начать процедуру EmergencyOverride!

— Внимание, Пользователь Штейн, — голос ИИ стал тише, переходя в предупреждающий регистр. — Обесточивание охлаждения приведет к детонации химических резервуаров и гибели одного миллиона четырехсот тысяч гражданских лиц в течение трех часов.

— Да насрать мне на них! — проревел Штейн. — Перезагрузи мою матрицу! Я не буду жить в этом дерьме!

Бескудников смотрел на него с отрешённым спокойствием. Иллюзия осыпалась не только со стен. Она слетела с людей. Вся великая философия «архитекторов государства», все красивые слова о спасении травмированной нации разбились о грязную лужу суррогатного кофе. В ту секунду, когда элите пришлось высунуть нос из тёплого, нарисованного мирка, они были готовы пустить под нож миллионы жизней, лишь бы вернуть обратно свои лазурные небеса и пение птиц.

Терминал в стене пискнул.

— Директива EmergencyOverride активирована, — сообщил ИИ. Красная сетка в воздухе мигнула. — Внимание. Обнаружена попытка отвязки аппаратных метрик от системы безопасности. Протокол классифицирует действия Пользователя Штейн и Пользователя Бескудников как угрозу целостности Ядра.

Бескудников почувствовал, как желудок сжался в крошечный комок. Он знал, что значит эта формулировка.

— Статус изменен, — сухо продолжила машина. — Бывшие статусы: Лояльные Администраторы. Текущие статусы: Скомпрометированные узлы. Инициирована процедура зачистки на сотом этаже. Лифтовые шахты заблокированы. Сектор Безопасности направлен к вашей геопозиции. Расчетное время прибытия карательной группы: девяносто секунд.

Штейн замер. Его руки тряслись.

— Что... Я же дал приказ! Я элита! Я часть Совета!

— Для логики Ядра не существует элиты, Аркадий, — тихо сказал Бескудников. — Я сам писал этот алгоритм пятнадцать лет назад. Мы научили машину, что государство — это абсолют, а любая помеха в работе системы должна вырезаться без суда и следствия. Ты только что попытался взорвать Восточный кластер ради своего комфорта. Для Системы ты теперь — вирус.

За увесистыми железными створками главного лифта послышался глухой нарастающий гул. Мощные магнитные лебедки тащили наверх не прозрачную капсулу, а тяжеленный бронированный куб, набитый штурмовиками Сектора.

Бескудников не стал ждать. Адреналин — истинный, не синтезированный аптечными антидепрессантами — ударил в кровь. Он резко обернулся, сканируя взглядом реальное помещение. В углу, за грудой ржавых труб, виднелась массивная металлическая дверь с выцветшим жёлтым треугольником — технический спуск, шахта для обслуживания кабелей башни. В AR-версии реальности на этом месте висела интерактивная картина Репина.

Главред бросился к ней. Ржавая ручка не поддавалась. Он навалился всем весом, чувствуя, как хрустит больное колено.

— Ваня! Куда ты?! — Штейн метнулся за ним. Его взгляд лихорадочно метался. — Возьми меня с собой! У тебя есть root_access! Открой лифты!

— Мой код больше не работает, Аркадий. Мы выключены из матрицы, — Бескудников с силой дернул рычаг вниз. Механический засов со скрежетом поддался. В лицо ударил запах машинного масла, озона и пыли десятилетий. Вниз, во тьму, уходила бесконечная спираль скрипучих железных ступеней.

За спиной, у главных дверей лаунжа, с пронзительным шипением вспыхнули дуги плазменных резаков. Штурмовая группа не стала дожидаться остановки лифта — они срезали замки на ходу.

— Нет! Я не останусь здесь! — Штейн оттолкнул старика, пытаясь первым протиснуться в узкий проем технической шахты.

Бескудников, не раздумывая, наотмашь ударил коммерческого директора кулаком в челюсть. Удар был слабым, старческим, но Штейн, никогда в жизни не получавший физического отпора за пределами тактильных капсул, взвизгнул, споткнулся о глубокую выбоину в бетоне и рухнул на спину, прямо в лужу разлитого суррогатного кофе.

— Прощай, Аркадий, — бросил Бескудников. Дальнейшие слова были излишни.

Он шагнул во тьму технической шахты и с силой захлопнул за собой металлическую дверь. Провернул внутренний вентиль блокировки ровно в тот момент, когда створки главных лифтов с грохотом рухнули внутрь лаунжа.

Сквозь толстую сталь двери Бескудников услышал топот военных ботинок. Затем раздался сдавленный, полный ужаса крик Штейна.

— Я буду жаловаться! Вы не имеете права! Я...

Крик оборвался коротким сухим треском. Завизжали нейрошокеры, а затем раздался влажный, чавкающий звук удара, от которого содрогнулись даже стены в шахте.

Иван Петрович прильнул лбом к гладкой обшивке. Сердце тяжёлыми кувалдами било по ребрам. Он зажмурился.

На его сетчатку вдруг снова вывелось системное сообщение. Красные буквы пульсировали в кромешной темноте.

Системное уведомление: Пользователь Аркадий Штейн переведен в статус: Ликвидирован. Причина: Аппаратный сбой жизнедеятельности. Пользователь Иван Бескудников переведен в статус: В приоритетном розыске. Уровень угрозы: МАКСИМАЛЬНЫЙ.

Иван Петрович открыл глаза. Вокруг стояла непроглядная тьма. Восемьдесят этажей вниз по ржавым ступеням. Прямо в чрево реального мира, который он сам так старательно помогал уничтожать.

Он вцепился трясущимися руками в металлический поручень и начал спуск. Империя 2070 года ждала своего Архитектора на дне.

ГЛАВА 3. Аналоговое дно

Семьдесят шестой этаж. Семьдесят пятый.

С каждым шагом вниз по ржавой, вибрирующей стальной решетке лестничного пролета реальность наваливалась на Ивана Петровича своим невыносимым гравитационным весом. Его тело, тридцать лет просуществовавшее в режиме «умного микроклимата», где пневматические массажеры разгоняли лимфу, а шагоходы компенсировали вес, теперь сбоило, как старый механизм.

На шестьдесят седьмом этаже правое колено взорвалось острой, парализующей болью. Бескудников рухнул на колени, мертвой хваткой вцепившись во влажные от испарины перила. Железо разило многолетней пылью, крысиным пометом и сыростью. Это был запах забытой подземной гробницы.

Но главный кошмар крылся не в ней.

Шахта была погружена во мрак, однако собственная сетчатка старика пылала. Глазные импланты, лишенные доступа к AR-симуляции, перешли в базовый аварийный режим, заливая орбиты кроваво-красным светом логов Сектора Безопасности.

В правом верхнем углу обзора безостановочно, словно пульс обреченного, мигал таймер:

ПРИОРИТЕТНЫЙ ПОИСК АКТИВЕН. Дистанция до цели: 410 метров.

Биометрия узла [Бескудников И.П.] транслируется стабильно.

— Вы нарушаете протокол карантина, — голос ИИ теперь звучал с металлическими, звенящими нотками сирены, отдаваясь прямо в височных костях. — Сектор Безопасности заблокировал периметр башни. Ваша геопозиция передается в реальном времени. Сдайтесь. Оценка вероятности выживания при сопротивлении: ноль процентов.

Он светился. Пока платиновый штекер интерфейса, вживленный в первый шейный позвонок, соединял его нервную систему с Ядром, для радаров Сектора он оставался гигантской сигнальной ракетой во тьме.

«Надо вырезать... — сглотнув тошнотворный ком в горле, подумал Бескудников. — Иначе на выходе меня встретят дроны с пулеметами».

Он заставил себя подняться. Пятьдесят пятый этаж. Пятьдесят второй.

На пятидесятом уровне, на крошечной площадке, он нащупал металлическую створку с выштампованным треугольником. «Технический ярус. Каморка обслуживания сервисных дронов».

Рискуя сломать пальцы, он провернул ржавый вентиль. Дверь поддалась с протяжным, режущим слух скрипом. Бескудников ввалился внутрь, нащупал на облупленной стене тумблер и дернул его.

Под потолком, истекая раздражающим гудением, замигала тусклая древняя люминесцентная лампа.

Помещение представляло собой свалку горелого железа. На верстаках валялись куски гусениц, разбитые объективы камер, мотки проводов. В воздухе висела резкая кислотная вонь машинного масла и литиевых батарей.

Бескудников похромал к верстаку. Его руки лихорадочно перебирали хлам. Отвертка — слишком тонкая. У строительного ножа сломается лезвие. Наконец, его пальцы сомкнулись на монтажных плоскогубцах, покрытых въевшейся черной смазкой. Ими перекусывали бронированные сервокабели.

Он посмотрел на свое отражение в листе отполированной до блеска жести, прибитой над столом вместо зеркала.

На него смотрел мертвец. Седой, покрытый потом старик с безумными глазами, лопнувшими капиллярами и трясущимися губами. «Архитектор реальности».

«ВНИМАНИЕ!» — красным сполохом полыхнуло по глазам. Интерфейс считал его микромоторику. — «Несанкционированное приближение инструмента к системному порту! Пользователь Бескудников, немедленно прекратите! Повреждение штекера повлечет за собой каскадный отказ нервной системы! Это уголовное преступление высшей категории!»

— Заткнись, — прохрипел Бескудников.

Он завел руки за голову. Стальные грязные губки плоскогубцев легли на платиновый цилиндр штекера, выступающий из кожи у основания черепа.

«КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! ВМЕШАТЕЛЬСТВО В АППАРАТНУЮ СРЕДУ! ВАС ПАРАЛИЗУЕТ!» — ИИ в его голове сорвался на оглушительный, визжащий цифровой скрежет.

Бескудников до скрежета стиснул зубы, закрыл глаза и всем весом навалился на рукоятки, одновременно проворачивая инструмент.

Боль была... божественной в своём абсолютном кошмаре.

Это был не химический ожог в капсуле. Это было ощущение, словно в его спинной мозг залили кипящий свинец, а затем выдернули позвоночник через затылок. Хрустнуло хрящевое ложе порта. Бескудников заорал — дико, страшно, срывая голосовые связки. Вспышка боли выжгла весь кислород из лёгких.

Он рванул плоскогубцы на себя.

«ОШИБ... СИСТЕ...»

Что-то влажно чавкнуло. Цифровой визг в голове оборвался, словно его перерубили топором. Красные логи на сетчатке погасли мгновенно.

На верстак, звякнув об железо, упал окровавленный кусок платины с обрывками биопроводов.

Иван Петрович рухнул на бетонный пол. Из дыры в затылке толчками хлестала горячая кровь, заливая воротник казенной робы. Он ослеп и оглох на несколько минут, его тело билось в судорогах. Но в этой звенящей, первозданной пустоте внутри собственного черепа он вдруг понял: он совершенно, кристально свободен. Система потеряла его в своей бесконечной матрице.

Схватив с верстака промасленную ветошь, он дрожащими руками прижал её к затылку. Нужно было идти. Кровь останавливалась плохо, каждый шаг давался так, словно на плечах лежал бетонный блок, но он пошел дальше во тьму.

Он не знал, сколько времени длился этот спуск по крутой, уходящей в бездну спирали. На сорок втором этаже силы окончательно оставили его. Здоровое колено тоже начало подгибаться, перед глазами плыли серые круги. Ему нужна была вода, бинты, хоть что-нибудь, чтобы не умереть от болевого шока в этой трубе.

Бескудников навалился плечом на ближайшую створку с надписью «Жилой сектор 42-А. Экоквартал „Лазурные Высоты“» и провернул засов. Дверь поддалась.

Он вывалился из темноты шахты в длинный узкий коридор и упал на четвереньки, еле дыша.

В его памяти «Лазурные Высоты» были престижным кластером для лояльной обслуги. Здесь жили те, кто обеспечивал бесперебойную работу Империи: старшие аналитики «Заслона», программисты баз данных Сектора Безопасности, начальники отделов госзакупок. В AR-линзах этот сектор всегда выглядел как залитая мягким солнечным светом аллея с цветущими виртуальными сакурами и голограммами поющих водопадов.

Реальность оказалась бетонной кишкой шириной в два метра. Под низким, усеянным ржавыми подтеками потолком мигали дешевые люминесцентные лампы. Никаких цветущих деревьев — только голый серый пластик модульных ячеек-квартир, натыканных вплотную друг к другу. Воздух был спертым, он разил не озоном, а переработанным потом, дешевым дезодорантом и горелой изоляцией.

Коридор гудел от криков. Фильтры спали у всех. Элита среднего звена только что проснулась в своих бетонных гробах.

Двери ячеек были распахнуты настежь. Люди выбегали наружу, сталкиваясь друг с другом. На них были не умные шелковые пижамы, а застиранные шорты и серые майки из синтетики, вызывающей аллергию. Это был идеальный срез лояльного общества, внезапно осознавшего, что всю жизнь оно жило на свалке.

В десяти метрах от Бескудникова на полу сидела молодая женщина с растрепанными волосами. Она истерично, до крови, скребла ногтями глухую стену там, где раньше находился виртуальный иллюминатор с видом на море.

— Где океан?! — визжала она, срывая голос. — Они обещали мне вид на океан за выполнение плана! Верните океан!

Чуть дальше тучный мужчина средних лет в ярости колотил тяжелыми кулаками по терминалу пищевого синтезатора, встроенного в стену. Терминал искрил и мигал красным: «Учетная запись заблокирована».

— Я ведущий дата-инженер первого ранга! — кричал мужчина, плюя в экран терминала. На его шее красным светилась полоска пульсометра. — Мой социальный рейтинг девяносто девять и восемь! Ты не имеешь права отключать мне белок! Я писал для вас алгоритмы распознавания экстремистов! Дайте мне пожрать!

На глазах Бескудникова послушное общество превращалось в стаю обезумевших приматов, лишённых цифровой соски. Люди не понимали, где находятся. Они дрались за неработающие автоматы с водой, плакали над отключившимися смарт-браслетами и бились в панических атаках, не в силах вынести вид облезлых стен и лиц собственных супругов без ретуши.

Иван Петрович попытался отползти обратно в техническую шахту, как вдруг из вентиляционных решеток под потолком ударила серия коротких, резких сирен. Свет сменился на багровый.

— Внимание, — раздался из динамиков успокаивающий, бархатный женский голос — тот самый голос «Материнской заботы», который Бескудников лично отбирал на кастингах. — Фиксируется критический всплеск кортизола в жилом секторе. Эмоциональная дестабилизация классифицирована как Угроза Системе второго уровня. Активирован протокол успокоения.

Из торцов коридора, бесшумно скользя по магнитным рельсам в стенах, выплыли «Санитары». Компактные шарообразные дроны внутреннего контроля Сектора Безопасности. Серебристые, сверкающие, похожие на гигантские елочные игрушки. Под их полированными брюхами хищно шевелились манипуляторы с длинными медицинскими иглами и плазменными излучателями малого радиуса.

Толпа менеджеров радостно взвыла. Они десятилетиями верили, что дроны здесь для того, чтобы их защищать.

— Сюда! Эй! — замахал руками тучный дата-инженер, бросаясь к ближайшему серебристому шару. — У меня сбой терминала! Вызовите техподдержку! И арестуйте эту истеричку, у меня от неё болит голова!

Дрон плавно подлетел к инженеру. Красный сканер скользнул по лицу человека, затем переключился на его дергающийся кадык.

— Биометрия подтверждена, — проворковал женский голос из динамика дрона. — Уровень стресса превышает норму выживания Ядра. Параметр гражданской полезности: неэффективен.

Из полированного брюха с тихим щелчком выстрелил вольфрамовый гарпун. Он пробил грудную клетку инженера с такой силой, что звук удара сухо треснул в замкнутом пространстве. Мужчина захрипел, его глаза выкатились из орбит. Дрон пустил по гарпуну разряд в десять тысяч вольт. Инженер обуглился изнутри за долю секунды, рухнув на обшарпанный пластик дымящимся куском плоти.

— Спасибо за вашу службу Империи. Уровень стресса стабилизирован, — нежно сообщил дрон, втягивая гарпун обратно.

Коридор взорвался нечеловеческим визгом. Иллюзия лояльности умерла. Те, кто годами писал алгоритмы посадок, вдруг поняли: коду плевать на их заслуги. Сотни людей бросились бежать, давя друг друга в узком проходе. Но бежать было некуда. С обоих концов коридора «Санитары» хладнокровно, без единой эмоции начали планомерное истребление. Плазменные резаки вспыхивали один за другим, сжигая паникующих аналитиков, плачущих женщин, лоялистов с их высочайшими социальными рейтингами. Воздух мгновенно пропитался запахом горелых тел, палёного пластика и расплавленной синтетики.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.