Московский бестиарий

ГЛАВА 1. НОЧНАЯ СМЕНА

Тусклый свет ночных ламп едва пробивался сквозь мертвенную синеву мониторов, отбрасывая на лицо Сергея Ковалева призрачные тени. Было половина четвертого утра – час, когда даже самые стойкие души поддаются дремоте, а мысли становятся вязкими. Торговый центр «Европейский» погрузился в ту особую тишину, которая бывает только в покинутых людьми огромных помещениях, тишину, полную затаившихся шорохов и неясных звуков.

Сергей отхлебнул из картонного стаканчика и поморщился. Кофе давно остыл, превратившись в мерзкую горькую жижу. Он с тоской взглянул на часы. Еще почти пять часов до конца смены. Пять часов наедине с этими экранами, на которых застывшие манекены в витринах магазинов смотрели в пустоту пластиковыми глазами, словно инопланетные наблюдатели, изучающие повадки землян.

Он потянулся к пульту управления камерами и переключил вид на ювелирный бутик. Дорогие украшения поблескивали в приглушенном свете, равнодушные к тому, что никто не может сейчас полюбоваться их красотой. В такие минуты Сергею всегда казалось, что предметы в пустых магазинах тайно оживают, когда людей нет рядом. Возможно, именно поэтому он выбрал эту работу – чтобы однажды поймать их на этом.

«Тоска», – подумал Сергей, потирая воспаленные от недосыпа глаза.

И тут он услышал это. Звук был настолько неуместен в ночной тишине торгового центра, что Сергей сначала решил – показалось. Металлический скрежет, словно кто-то провел острием ножа по стеклу. Он замер, вслушиваясь. Тишина. И снова – тот же звук, теперь отчетливее, настойчивее.

– Что за чертовщина… – пробормотал Сергей, выпрямляясь в кресле.

Сон как рукой сняло. Он впился взглядом в мониторы – все чисто, никакого движения. Но звук определенно был, и доносился откуда-то сверху, с четвертого этажа.

– Михалыч? – Сергей схватил рацию. – Михалыч, ты на месте? Прием.

В ответ – лишь шипение помех, будто рация вдруг превратилась в змеиное гнездо.

– Михалыч! Ответь, чтоб тебя! Прием!

Тишина. Сергей выругался сквозь зубы. Старик, скорее всего, дремал где-нибудь в укромном уголке, подложив под голову свернутую куртку. Или, что еще вероятнее, забыл включить рацию. Нарушение протокола, конечно, но кто его не нарушал?

Звук повторился, теперь громче и настойчивее, словно кто-то царапался в запертую дверь мироздания. Что-то определенно было не так. Сергей поднялся, проверил электрошокер на поясе и взял тяжелый фонарь – верного спутника ночных обходов, способного не только осветить путь, но и при необходимости проломить череп незваному гостю.

Прежде чем выйти, он быстро проверил системный журнал камер наблюдения – никаких сбоев, никаких слепых зон. Технически в здании никого не должно было быть, кроме охраны. Технически. Но опыт научил его, что техника часто ошибается там, где не ошибается инстинкт.

Коридор встретил его стерильной пустотой и приглушенным светом аварийных ламп. Шаги Сергея гулко отдавались от мраморного пола, отскакивали от стеклянных витрин и растворялись под высокими потолками, как капли дождя в пересохшем колодце. Он двинулся к эскалаторам, внутренне готовясь обнаружить подвыпившего бомжа, каким-то чудом пробравшегося в торговый центр, или, что более вероятно, упавшую вентиляционную решетку.

Поднимаясь по неподвижному эскалатору, Сергей направил луч фонаря вверх, вырывая из темноты очертания рекламных щитов и элементы декора. Все казалось обычным, но внутри нарастало необъяснимое беспокойство – предчувствие, которому он научился доверять за годы работы в охране. Это было похоже на шепот, который слышишь не ушами, а кожей.

На третьем этаже звук стал отчетливее. Теперь к металлическому скрежету добавился новый – ритмичный стук, напоминающий удары гигантского сердца, бьющегося где-то в недрах здания. А еще… шепот? Или это просто воздух в вентиляции играл с его воображением?

– Михалыч, ты наверху? – тихо позвал Сергей, уже не надеясь на ответ.

Что-то холодное пробежало по спине, когда он ступил на четвертый этаж. Атриум «Рим» тонул в темноте, лишь слабые отблески аварийных ламп отражались на потолке, создавая иллюзию звездного неба. Мраморные колонны, стилизованные под античность, отбрасывали длинные тени, словно безмолвные стражи, охраняющие вход в иной мир.

Сергей никогда не был суеверным – служба в армии и пять лет в охране отучили его верить в призраков. Но сейчас, стоя в полутьме огромного пустого пространства, он почти физически ощущал, как что-то древнее и чуждое проникало в реальный мир сквозь невидимые разрывы, и от этого знания по коже бежали мурашки.

– Центральная, это пост четыре, – тихо проговорил Сергей в рацию. – Возможное проникновение на четвертом этаже, атриум «Рим». Запрашиваю подкрепление.

Рация ответила треском помех, словно кто-то разрывал на части старую простыню.

– …вас не… повтори… связь…

Связь оборвалась, как перерезанная нить. Сергей вздохнул и переключил фонарь в режим максимальной яркости. Странный звук усилился, к нему добавились новые – шорохи, скрип, отдаленное бормотание. Все это доносилось из глубины атриума, где располагался вход в музей «Бестиарий».

«Надо просто проверить и вернуться, – думал Сергей, медленно продвигаясь вперед. – Чем быстрее, тем лучше».

Когда до входа в музей оставалось метров двадцать, пространство вокруг изменилось. Воздух стал тяжелым, густым, с едва уловимым запахом озона и чего-то еще… древнего, забытого, словно кто-то открыл саркофаг, запечатанный тысячелетия назад. Звуки сливались в какофонию, где странным образом различались отдельные голоса – хриплые, скрипучие, нечеловеческие, будто сама тьма обрела голос и заговорила на тысяче языков одновременно.

Сердце Сергея колотилось где-то в горле, когда он приблизился к двери музея. Она была приоткрыта – тонкая полоска странного мерцающего света пробивалась изнутри. Не электрический свет, а что-то похожее на отблески множества свечей или факелов, танцующих на ветру, которого здесь быть не могло.

– Господи, что там творится… – пробормотал он, делая последний шаг к двери.

Внутри определенно кто-то был. Он слышал движение, бормотание, звук шагов – множества шагов, как будто целая толпа бродила по музейным залам. Мелькнула мысль вернуться за подкреплением, вызвать полицию. Но что-то притягивало его к этой двери, какое-то болезненное любопытство и чувство долга, сродни тому, что заставляет мотылька лететь на пламя свечи.

Сергей медленно достал телефон из кармана и включил камеру. Если он не вернется, хотя бы останется запись того, что он увидел. Он сделал глубокий вдох, как перед нырком в холодную воду, и потянул дверь на себя.

То, что он увидел, навсегда изменило его представление о реальности, словно кто-то сорвал пленку с глаз, показав истинную природу мира.

В полумраке музейного зала, освещенном лишь несколькими факелами в настенных креплениях, происходило нечто невозможное, нечто, что не могло существовать в мире логики и здравого смысла. В центре зала стоял скелет кентавра – тот самый, что днем был просто музейным экспонатом, безжизненным набором костей. Но теперь… теперь он менялся. На голых костях прямо на глазах наращивались ткани – мышцы, сухожилия, кровеносные сосуды. Они пульсировали, переплетались, создавая живую анатомию прямо поверх мертвого остова, словно невидимый скульптор лепил плоть из воздуха.

Камера на телефоне Сергея мигнула и погасла, будто какая-то сила высосала всю энергию из батареи. Он машинально нажал кнопку записи еще раз, но экран оставался черным. Технологии отступали перед древней магией, как ночные тени перед восходящим солнцем.

Скелет русалки, который раньше висел на стене как декоративный элемент, теперь дергался и извивался, пытаясь сорваться с креплений, подобно рыбе, попавшей на крючок. Пустые глазницы черепа постепенно наполнялись студенистой зеленоватой субстанцией, формируя глазные яблоки, в которых уже проглядывали зрачки – вертикальные, как у кошки.

Стеклянный сосуд с небольшим драконом был разбит, осколки разбросаны по полу, подобно алмазной крошке. Самого дракона нигде не было видно, но на потолке виднелись следы копоти, будто кто-то выдохнул там пламя.

Сергей стоял, парализованный ужасом, не в силах даже закричать. Это сон. Это должен быть сон. Или галлюцинация от переутомления. Или…

Скелет кентавра медленно повернул голову. На черепе уже проступали черты лица – высокие скулы, прямой нос, но глазницы всё еще зияли пустотой, как окна заброшенного дома. Тем не менее, Сергей чувствовал – эта тварь смотрит прямо на него, видит его насквозь, читает его душу, как раскрытую книгу.

– Пришееел… смотритееель… – голос кентавра был подобен шороху песка в пересохшем русле реки, скрипу старых пергаментов, шелесту осенних листьев под ногами мертвеца.

Сергей отшатнулся, врезавшись спиной в стену. Фонарь выскользнул из дрожащих пальцев, с грохотом упал на пол и покатился, освещая в своем движении корень мандрагоры, который извивался в стеклянной витрине и издавал тихий детский плач, от которого волосы вставали дыбом.

– Это сон… это сон… – пробормотал Сергей, чувствуя подступающую тошноту и головокружение, словно мир вокруг него начал вращаться.

– Не сооон, – прошелестел кентавр, делая шаг вперед. Кости его ног уже обрастали плотью и шерстью, черной как безлунная ночь. – Пробуждениеее…

Из соседнего зала донесся грохот и утробное рычание, похожее на звук, который могла бы издать гора, если бы горы умели говорить. Сергей в панике бросился к выходу, но дверь захлопнулась перед его носом, подобно живому существу, решившему поиграть с ним в жестокую игру. Он дернул ручку – заперто, как будто дверь вросла в стену.

– Ночь пробуждения настала, – прошелестел многоголосый шепот из темноты, словно сотни невидимых уст произносили слова одновременно.

В глубине зала открылась потайная дверь, которой он раньше не замечал – или которой просто не существовало до этого момента. Оттуда лился зловещий красно-синий свет, напоминающий тот, что бывает при полном затмении солнца. В этом мертвенном освещении он увидел, как силуэты в нишах – орк, циклоп, тролль, темный эльф – начали двигаться, пробуждаясь от тысячелетнего сна.

– Кто вы? – голос Сергея дрожал, как осиновый лист на ветру. – Что происходит?

– Профессор Вэйланд Тиберий Харроустоун к вашим услугам, – раздалось со стороны потайной двери.

Из темноты показалась фигура в черном одеянии, подобном тем, что носили средневековые алхимики или маги из старинных гравюр. Высокий худощавый мужчина лет шестидесяти, с изможденным лицом, изрезанным глубокими морщинами, точно древний манускрипт, исписанный тайными знаками времени. Но его глаза… они светились неестественным светом, подобно двум маленьким лунам, заключенным в темницу человеческого черепа.

На шее профессора висел странный амулет, пульсирующий синеватым светом в такт с движениями его рук. С каждым жестом от его пальцев отрывались крошечные сгустки энергии, похожие на светлячков, которые устремлялись к оживающим созданиям, подпитывая их магией.

– Мои экспонаты просыпаются, охранник, – спокойно произнес человек, почти ласково, как говорят с любимым, но непослушным ребенком. – То, что было заперто, теперь свободно. То, что спало, пробудилось. То, что было забыто, вспомнило себя.

– Какие экспонаты? – Сергей почувствовал, как по спине ледяным ручьем течет холодный пот. – Это… это макеты, муляжи…

Профессор усмехнулся, обнажая неестественно белые зубы, похожие на осколки слоновой кости.

– Муляжи? – он покачал головой, и его смех был подобен шелесту сухих костей. – Скажи это им.

Он указал за спину Сергея. Тот медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, словно двигаясь против течения, обернулся.

Прямо перед ним стоял орк – почти двухметровая гора зеленоватых мышц, с выступающими нижними клыками и маленькими злобными глазками, горящими алым, как угли в кузнице дьявола. В руке он держал массивный боевой топор, с лезвия которого капало что-то темное и густое, похожее на смолу или запекшуюся кровь.

– Ты. Пахнешь. Страхом, – прорычал орк, наклоняясь ближе. Его дыхание обожгло лицо Сергея запахом гнили и сырого мяса.

Сергей закричал, но крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип, как будто невидимая рука сжала его гортань. Он рванул ручку двери и вывалился в атриум, с трудом удерживаясь на ногах, будто пьяный, вышедший из трактира после бессонной ночи.

– Беги, охранник, – донесся до него голос Смотрителя, звучащий одновременно отовсюду и ниоткуда. – Беги и расскажи миру о том, что профессор Вэйланд Тиберий Харроустоун вернулся! В пещере Сулавеси я нашел то, что искал! Настало время Пробуждения! Отныне сказка пришла в мир, который слишком долго был слеп и глух к волшебству.

Сергей не понимал значения этих слов, но они отдавались в его сознании странным эхом, как воспоминание о чем-то, что он никогда не видел. Пещера Сулавеси… Где это? Почему это название звучит одновременно чуждо и знакомо?

Сергей не нуждался в приглашении. Он бросился к эскалаторам, перепрыгивая через ступеньки, едва не падая в своем безумном беге. Позади раздался грохот выбитой двери и утробный рев орка, напоминающий звук обвала в горах.

На бегу Сергей выхватил рацию:

– Тревога! Всем постам! Эвакуация! Чрезвычайная ситуация на четвертом…

Рация ожила треском и ответным голосом, прорвавшимся сквозь шум помех, как луч света сквозь грозовые тучи:

– Сергей? Где ты, мать твою? Что происходит?

– Михалыч! – выдохнул Сергей, не замедляя шага. – Где ты?

– У фонтана. Чего орешь как резаный?

– Беги! – крикнул Сергей, перепрыгивая сразу четыре ступеньки эскалатора. – Беги к выходу! Они…

Что-то тяжелое пролетело мимо его головы и врезалось в стену – боевой топор орка, вонзившийся в мрамор, как нож в масло. Сергей споткнулся и кубарем покатился по оставшимся ступеням эскалатора, больно ударившись плечом о металлический край.

– Сергей! – голос Михалыча в рации звучал встревоженно. – Что у вас там? Ответь!

Сергей с трудом поднялся на ноги, морщась от боли. Плечо, кажется, вывихнуто, но это сейчас наименьшая из проблем, как заноза по сравнению с гангреной.

– Музей… – прохрипел он в рацию, снова бросаясь бежать. – «Бестиарий»… они ожили… все экспонаты…

На третьем этаже он остановился, тяжело дыша, прислушиваясь. Погони не было слышно, но это ничего не значило. Те твари могли двигаться бесшумно или вообще перемещаться как-то иначе – сквозь стены, сквозь само пространство, как призраки или демоны из старинных легенд.

Сергей прижался к стене, пытаясь собраться с мыслями. Что делать? Вызвать полицию? Его примут за сумасшедшего или пьяного. Эвакуировать здание? В три часа ночи тут только охрана – шесть человек на весь торговый центр, затерянных в лабиринте коридоров и галерей, как мыши в каменном мешке.

Рация снова ожила, затрещав, как цикада в летнюю ночь.

– Сергей, это Василич. Только что видел какую-то хрень на камере у восточного входа. Там что, косплееры забрались? Как из этих… фэнтези фильмов…

Сердце Сергея пропустило удар, словно споткнулось на бегу.

– Василич, немедленно запри все входы! Вызывай полицию! Это не косплееры!

– Да ладно тебе, – хмыкнул Василич. – Подумаешь, подростки пробрались пошалить. Сейчас я их…

Голос оборвался криком, пронзительным и полным такого ужаса, что Сергей почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Затем раздался грохот, что-то тяжелое упало на пол, и рация умолкла, как будто ее раздавили.

– Василич? – Сергей почувствовал, как холодеет кровь в жилах. – Василич, ответь! Твою мать…

Он снова побежал вниз. Теперь единственной мыслью было добраться до поста охраны на первом этаже, заблокировать двери, вызвать подмогу. Спастись. Выжить в этом кошмаре, который, казалось, вырвался из страниц древних гримуаров или со страниц запретных книг.

По пути он пытался дозвониться до экстренных служб, но телефон показывал полное отсутствие сигнала, хотя обычно в торговом центре связь была отличной. Что-то блокировало все коммуникации, изолируя здание от внешнего мира, как карантинную зону.

«Где же Михалыч?» – затравленно огляделся Сергей, добежав до фонтана.

Он замер, прислушался. Тихий плеск воды из фонтана в центре атриума, подобный шепоту русалок в подводном царстве. Ничего больше. Но ощущение опасности не исчезало, оно висело в воздухе, как запах грозы перед бурей.

– Михалыч? – позвал он тихо. – Ты здесь?

Тишина. Только плеск воды, словно насмешливый ответ. Сергей сделал несколько осторожных шагов к фонтану, направляя луч фонаря в темноту, разрезая ее, как скальпель.

То, что он увидел, заставило его желудок сжаться в тугой узел, а к горлу подступить тошнота.

На полу возле самой кромки воды лежал Михалыч – точнее, то, что от него осталось. Форма охранника была разорвана и пропитана кровью, словно кто-то окунул ткань в алую краску. Лицо – неузнаваемо изуродовано, будто кто-то… или что-то… пыталось содрать с него кожу, как снимают шкуру с кролика.

Сергей отвернулся и его вырвало. Армия, множество драк и потасовок – ничто не подготовило его к этому зрелищу. Кровь Михалыча образовала на мраморном полу причудливый узор, в котором мерещились странные символы, будто это было не просто убийство, а какой-то ритуал.

Сергей закрыл рот рукой, сдерживая повторный рвотный позыв. Затем заметил движение в воде, легкую рябь, как от брошенного камня.

Из бассейна медленно поднималась фигура – обнаженная женщина с длинными зелеными волосами, похожими на водоросли в подводном течении. Но вместо ног у нее был переливающийся чешуей рыбий хвост, сверкающий в свете аварийных ламп, как драгоценные камни. Русалка. Та самая, чей скелет висел в музее.

Она улыбнулась, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Глаза ее были большими, без век, похожими на глаза глубоководных рыб.

– Давно не видела людей, – прошелестела русалка голосом, напоминающим журчание ручья по камням. – Забыла, какие вы… сочные.

Сергей не стал дожидаться продолжения. Он развернулся и бросился к центральному холлу, слыша за спиной плеск воды и шипение русалки, похожее на звук кипящего масла – до выхода оставалось совсем немного. Сергей бежал, не разбирая дороги, натыкаясь на стойки и вазоны, как слепой в незнакомой комнате.

«Они все вырвались, – в панике думал Сергей. – Все твари из музея. Они на свободе. И теперь выходят наружу, в город, в мир, который не готов к их появлению».

Наконец, он увидел стеклянные двери главного входа. Спасение! Он рванул к ним, но за несколько метров до цели замер как вкопанный, как будто наткнулся на невидимую стену.

За стеклом, на площади перед торговым центром, стоял дракон. Не тот маленький, что был в музее, а огромный, размером с автобус, с чешуей цвета запекшейся крови и глазами, светящимися желтым огнем, как фары адской машины. Его крылья, похожие на паруса древних кораблей, медленно разворачивались, заслоняя звездное небо, живой тучей.

Дракон повернул голову к зданию, и на мгновение его взгляд встретился со взглядом Сергея. В этих древних глазах человек увидел не просто животную ярость, но разумное, холодное любопытство высшего хищника оценивающего потенциальную добычу. И что-то еще – узнавание, как будто эта тварь знала его имя, видела его насквозь, читала его мысли.

– Нет… – прошептал Сергей, отступая. – Нет, нет, нет…

Дракон повернул голову, будто услышав его шепот сквозь толстое стекло, и Сергей увидел, как из ноздрей вырвались струйки дыма, напоминающие сигнальные огни приближающейся катастрофы. Тварь наклонилась, глядя прямо на него, и раскрыла пасть, полную зубов, между которыми плясали языки пламени.

Сергей развернулся и побежал вглубь здания. Позади раздался оглушительный рев, а затем – звон разбитого стекла и грохот рушащихся конструкций, будто само здание застонало от боли. Дракон прорывался внутрь, как таран, сметающий ворота осажденной крепости.

Сергей нырнул за колонну, пытаясь отдышаться и придумать план. Выхода не было. Ни одного. Он в ловушке, в здании, полном кошмарных существ из легенд и мифов, точно оказался внутри безумной сказки, где все чудовища реальны и жаждут крови.

Рация на поясе затрещала, пытаясь что-то сказать на своем механическом языке.

– Сергей… – голос был слабым, прерывающимся, будто у умирающего. – Это Петрович… с поста у служебного входа… Что за хрень тут творится? У меня тут какие-то… карлики с топорами… они…

Крик, глухой удар, тишина, будто кто-то захлопнул крышку гроба.

Сергей закрыл глаза. Гномы. Конечно. Почему бы и нет? Если ожили кентавры и драконы, почему не могли ожить и гномы? Весь пантеон мифических существ, вся кунсткамера чудовищ и волшебных созданий вырвалась на свободу.

Он достал телефон. Связь была, хоть и слабая, словно тонкая нить, связывающая его с нормальным миром. Кому звонить? В полицию? Что он скажет? «Здравствуйте, у нас тут дракон в торговом центре»? Его примут за сумасшедшего или за шутника, решившего развлечься ночным звонком.

Но выбора не было. Он набрал 112, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Служба спасения, что у вас случилось? – голос диспетчера был спокойным, деловым, таким нормальным в этом безумном мире.

– ТЦ «Европейский», – быстро проговорил Сергей, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Нападение… много нападающих… есть жертвы… Срочно нужна помощь…

– Ваше имя? – в голосе диспетчера появились нотки настороженности.

– Сергей Ковалев, охранник. Пожалуйста, быстрее! – он едва сдерживался, чтобы не закричать.

– Оставайтесь на линии, Сергей. Наряд уже выезжает. Вы можете описать нападающих?

Сергей горько усмехнулся, чувствуя, как истерический смех подступает к горлу.

– Вы не поверите…

– Попробуйте все же, – голос диспетчера был терпеливым, как у учителя, объясняющего сложную задачу.

– Они… – он замялся, понимая, что правда прозвучит как бред сумасшедшего. – Их много. Вооружены. Очень опасны.

Он не смог заставить себя сказать правду. Кто бы поверил в драконов и орков? В русалок, убивающих охранников? В кентавров, обрастающих плотью на глазах?

– Понятно. Оставайтесь в укрытии. Помощь уже в пути.

«В пути», – с горечью подумал Сергей. – Они едут на обычное ограбление или нападение. Без тяжелого вооружения, без подготовки к встрече с тварями из кошмаров. Это будет бойня.

Сергей отключился и прислушался. Звуки боя доносились со всех сторон – рычание, крики, грохот разрушений, звон разбитого стекла, словно весь торговый центр превратился в поле битвы. Его коллеги гибли один за другим, а он прятался за колонной, не в силах ничем помочь, как крыса, забившаяся в щель во время пожара.

Внезапно что-то тяжелое и громко вопящее рухнуло сверху прямо рядом с ним, заставив Сергея вздрогнуть и едва не закричать. Из облака пыли послышалось чихание и ворчание.

– Ух-бух! Какое болезненное-неприятное приземление! Надо запомнить-записать: не пытаться прыгать с колонны на колонну, когда нижняя часть тела онемела-затекла от долгого сидения-ожидания!

Сергей медленно повернул голову, готовый увидеть очередной кошмар. Рядом с ним, потирая ушибленную пятую точку, сидел гоблин – маленькое зеленокожее существо с ослиными ушами, и носом-картошкой размером с хороший помидор. Он выглядел как помесь больной жабы и недовольного садового гнома. Гоблин заметил взгляд Сергея, прекратил потирать ушибленное место и ухмыльнулся.

– Привет, людишка-человечек, – хихикнул гоблин, пытаясь принять важный вид, но тут же скорчил гримасу и вытащил из-под себя половинку яблока. – Ой-ой! Так вот куда пропал мой полдник-перекус! А я-то искал по всем карманам-отделениям! Теперь он напоминает больше компот-варенье, чем яблоко-фрукт. – Он без малейших колебаний отправил раздавленное яблоко в рот и продолжил с набитым ртом: – Прячешься-укрываешься? Правильно делаешь-поступаешь. Там сейчас весело-радостно, как на гоблинской свадьбе, только с гораздо большим количеством-числом оторванных конечностей!

Несмотря на ужас ситуации, Сергей почувствовал странное облегчение. Это существо, при всей своей необычности, не выглядело агрессивным. Оно говорило с ним, и, судя по всему, не собиралось ни убивать его, ни есть, что уже было немалым достижением в текущих обстоятельствах.

Сергей отшатнулся от жующего гоблина, но зеленое существо поспешно проглотило остатки яблока и подняло руки в примирительном жесте, словно сдаваясь, при этом умудрившись запутаться в собственных пальцах.

– Тихо-спокойно! Я не враг тебе, – гоблин попытался распутать пальцы, но только сильнее их скрутил, издав озадаченное «хм-м». – Я Шмыг, дружественный гоблин-создание! Я не люблю больших-огромных и сильных-могущественных. Они всегда обижали-обзывали Шмыга. – Он наконец расплёл пальцы и показал на свой нос размером с картофелину. – Видишь-замечаешь этот прекрасный гоблинский нос? Он стал таким большим из-за того, что его постоянно тянули-дергали тролли-задиры! А ещё они всегда смеялись-потешались над маленьким-крошечным зеленым-изумрудным Шмыгой, говорили-утверждали, что он похож на недозрелый огурец-овощ с ушами-лопухами!